<<
>>

Шестой этап. Основная встреча

На данном этапе центральная задача фасилитатора состоит в том, чтобы стимулировать развитие системы более близких и непосредственных (т. е. минующих фасад и маски) контактов между членами группы.
Именно на этапе основной встречи возникают, как пишет К. Роджерс, «все возможности для быстрого развития близости между людьми, не искусственной близости, а настоящей и глубокой, которая хорошо компенсирует все увеличивающуюся мобильность нашей жизни. И временные взаимоотношения могут достичь такой глубины и значимости, которая ранее ассоциировалась лишь с подлинной дружбой» [237, р. 268 — 269].

Реализация подобных возможностей во многом зависит от того, насколько удачно (или, точнее, конгруэнтно) фасилитатор сможет осознать и выразить (здесь значительную помощь ему может оказать использование метафор и, по словам М.Боуэн [6], «интегрирующих переживаний») тот личностный опыт, который воспринимается и переживается им в моменты непосредственных контактов с членами группы, т.е. контактов, осуществляющихся на уровне внутренних Я фасилитатора и других участников группового процесса.

Фасилитатор должен проявлять повышенную сензитивность даже к самым слабым и мимолетным отголоскам подобных переживаний, появляющихся в высказываниях участников встречи. Именно на эти фрагменты диалогов фасилитатору следует обращать внимание членов группы, именно эти переживания он должен разрабатывать и развивать с помощью активного эмпатичес- кого слушания следующим образом: «Если я тебя правильно понял, ты сказал о каком-то новом для тебя ощущении в группе. Не мог бы ты сказать об этом чуть более подробно... » или «Мне показалось, что в твоем обращении к А. появилось что-то для тебя новое, необычное. Так ли это?» и т.п.

Как и на всех других этапах группового процесса, задача фаси- литатора состоит прежде всего в поддержке и культивировании ростков нового в эмоциональном опыте людей, каждый раз фа- силитатор работает как бы в зоне ближайшего развития этого опыта.

На данном этапе новообразованиями оказываются переживания взаимной эмоциональной теплоты, близости, родства, единства.

Следует сказать, что продвижение группы к основной встрече связано со все большим и большим отказом от каких бы то ни было техник и средств организации общения, со стремлением членов группы добиться общения, как можно более непосредственного, не ограниченного и не регламентированного никакими упражнениями, приемами. Здесь вполне уместно вспомнить представления о встрече М. Бубера, который писал: «Всякое средство есть препятствие. Лишь там, где все средства рассыпались в прах, происходит встреча» [7, с. 11].

Непосредственные контакты, непосредственное общение членов группы на уровне их внутренних Я, постепенное возникновение в группе системы подобных отношений, минующих (или трансцендирующих) фасады и маски (т. е. уже не интерперсональных, но транс-персональных), представляют собой для членов группы совершенно новый опыт, разительно отличающийся от опыта их повседневного общения. В связи с этим К. Рудестам пишет: «Как только участники начинают доверять и раскрывать свое Я, они осознают свое сходство с другими, в то время как раньше замечали только различия» [36, с. 116].

Ощущения и переживания, возникающие у членов группы на данном этапе группового процесса, подчас настолько необычны, что их крайне трудно выразить, используя привычную лексику. Например, довольно часто у людей возникает незнакомое им чувство взаимной связанности: «Я буквально чувствую проходящую сквозь всех нас очень теплую эмоциональную связь, как будто все мы — бусинки одного ожерелья» или «Таких глубоких переживаний я никогда не испытывал даже на встречах с близкими родственниками. Вы все стали мне очень близкими, почти родными».

Содержание транс-персональных переживаний может быть настолько необычным, что оно способно подвергнуть серьезным испытаниям психическое здоровье, устоявшийся менталитет участников групповой работы. Здесь чрезвычайно важными аспектами транс-персонального опыта являются индивидуальные отношения к этим переживаниям, стили работы с ними и способность интегрировать переживания сложившимися ранее психологическими структурами участников групповой работы.

С. Гроф выделяет два стиля такой работы: психотический и мистический [82, с. 219]. При психотическом стиле работы с возникающими транс-персональными переживаниями характерны экстериориза- ция процесса, чрезмерное использование механизма проекций, отыгрывание переживаний в беспорядочных внешних действиях. Мистический стиль встречи с собственной психикой характеризуется способностью человека удерживать процесс внутри, «обладать» им как собственным интрапсихическим событием и завершать его внутренне. Этот стиль весьма типичен для всех тех разновидностей внутренней работы, которые были обозначены ранее как теопрактики. Для них также характерны особые формы групповой работы, во многом сходные с применяемыми в работе группы встреч. Так, В.Фостер в книге «Суфийское обучение сегодня» отмечает: «Сердцевина человеческого развития, именуемого «суфизмом», состоит в основе человеческого единства, группы: члены ее собираются вместе и проходят обучение, предписываемое им современным Учителем... Это необходимо для постижения, даваемого суфизмом. Это может быть названо общиной, общением, причастностью, встречей... Высшие достижения невозможны вне обстоятельств, правильно собравшихся вместе правильных людей, в правильное время на правильном месте» (цит. по [40, с. 77]).

Дж. Фейдимен и Р.Фрейгер, продолжая мысль В.Фостера, напрямую связывают суфийскую практику групповой внутренней работы с групповой терапией в рамках человекоцентрированного подхода: «Особая природа суфийской группы, собрания людей, выбранных, чтобы дополнять друг друга, позволяет правильно двигаться к определенной цели, создавая правильное выравнивание и избегая нежелательного сходства в развитии. Суфийские Учителя хорошо понимают то, что Карл Роджерс называет "целительной способностью группы"» [40, с. 77].

Многие из транс-персональных переживаний, по словам С. Грофа, «настолько экстраординарны и как будто абсурдны, что среднему терапевту неловко с ними; ему трудно увидеть их терапевтическую ценность, и он стремится — явно или неявно — оградить пациента от такого опыта.

Среди специалистов существует сильная тенденция интерпретировать транс-персональные феномены как проявление биографического материала в символической форме, как сопротивление болезненным травматическим воспоминаниям, как эмпирические странности, не имеющие какого-либо глубинного смысла, или даже как знаки из психотической области психики, от которой пациенту надо держаться подальше. Вместе с тем транс-персональные переживания часто обладают необычайным целительным потенциалом, и, подавляя или не поддерживая их, мы значительно понижаем мощь терапевтического процесса. Важные эмоциональные, психосоматические или межличностные проблемы, мучившие пациентов годами и не поддававшиеся традиционным психотерапевтическим подходам, иногда исчезают благодаря полному переживанию транс-персональ- ного характера» [82, с. 267].

Как этап группового процесса основная встреча предполагает два аспекта. С одной стороны, это встреча внутреннего Я каждого участника группы с внутренними Я других людей, установление системы внешних транс-персональных отношений. С другой стороны, это встреча человека (его личности, его сознательно-логического внешнего Я) с собственным внутренним Я, установление внутреннего транс-персонального отношения. У каждого из участников основной встречи этот второй аспект порождает гамму совершенно новых переживаний и чувств. В плане личностного роста групповой процесс предстает как путь к Я, путь участников к своему Я и через него к Я других людей [125, с. 19].

Подобные прецеденты неоднократно отмечались в психологической и психотерапевтической литературе. Так, в частности, С. Гроф упоминает о том, что «...трансперсональные переживания иногда наблюдались в группах встреч» [82, с. 141].

Основная встреча, которую К. Роджерс рассматривает как «один из наиболее центральных, напряженных и продуцирующих изменения аспектов... группового опыта» [56, р. 198], является, на наш взгляд, завершающим этапом (и конечной целью) всего группового процесса. С нашей точки зрения, именно основная встреча составляет ключевое содержание того нового опыта, который, став неотъемлемой составляющей внутренней жизни человека, рано (иногда еще в ходе групповых занятий) или поздно (иногда спустя несколько месяцев или даже лет после их завершения) обусловливает изменения в поведении, установках и жизненном стиле людей.

К. Роджерс иллюстрирует подобные изменения, приводя свидетельства членов реальных групп: «Я стал более открытым, непосредственным. Я выражаю себя более свободно. Я стал более симпатизирующим и терпимым к людям. Я увереннее в себе... Мои отношения в семье, с друзьями и сотрудниками честнее, и я более открыто выражаю свои симпатии, антипатии и истинные чувства. Я с большей готовностью допускаю свое незнание. Я стал более жизнерадостным. Мне больше хочется помогать другим» [56, р. 200].

К. Роджерс [57, 59, 239] описывает результаты ряда конкретных психологических (в том числе психодиагностических) исследований, в ходе которых было показано, что опыт участия в группах встреч помогает людям исследовать свои чувства, усиливает сензитивность к оттенкам и нюансам межличностных отношений, повышает самооценку, увеличивает самопринятие (об этом также свидетельствует К. Рудестам [36, с. 125— 131]).

Все это дает лишь очень слабое представление о тех реальных изменениях, которые могут происходить на данном этапе группового процесса. Подобные изменения трудно фиксировать и даже вербализовать. Мы полагаем, что наиболее точное описание основного эффекта встречи приводится в известной работе М. Бубера «Я и Ты»: «Человек выходит из момента высшей встречи уже не таким, каким он вступил в него. Момент встречи — это не "переживание", которое возникает и блаженно завершается в восприимчивой душе: тут что-то происходит с человеком. Иногда это — как дуновение, иногда — как схватка в борьбе, но все равно: что-то происходит. Человек, который выходит из сущностного акта чистого отношения, имеет в своем существе больше, нечто выросшее в нем, о чем он раньше не знал и чье происхождение он не в силах объяснить. ...Мы ощутили освобождение, но не нашли "объяснения". С тем, что мы получили, мы не можем пойти к другим и сказать: это надо знать, это надо делать. Мы можем лишь идти и подтверждать это делом. И это мы "не должны": скорее, мы можем — мы не в состоянии поступить по-другому» [7, с.

65, 67].

Акцентируя позитивные изменения, происходящие с участниками группы встреч, следует подчеркнуть, что данная разновидность психологической практики не является совокупностью ма- нипулятивных воздействий руководителя группы на ее членов. Поэтому она не гарантирует обязательного возникновения указанных выше изменений у всех членов группы встреч. Отмечая данное обстоятельство, К. Рудестам пишет: «Хотя группы встреч могут дать опыт настоящего общения и искренних переживаний, те умения, которыми овладевают участники в этих группах, могут использоваться как с манипулятивными, так и с гуманистическими целями. Несмотря на то что участие в группах встреч помогает членам этих групп стать аутентичными, более открытыми опыту, некоторые участники учатся «продуцировать» чувства и играть фальшивые роли» [36, с. 130]. *

* •к

Итак, психологический смысл группы встреч мы видим прежде всего в прохождении ее участником основных этапов группового процесса (от знакомства участников до основной встречи), в приобретении им соответствующего нового коммуникативного опыта и освоении опыта транс-персональных отношений и переживаний, что, на наш взгляд, способствует реальной гуманизации внутренней психологической структуры человека, гармонизации отношений между его личностью и сущностью.

<< | >>
Источник: Орлов А. Б.. Психология личности и сущности человека: Парадигмы, проекции, практики: Учеб. пособие для студ. психол. фак. вузов. — М.: Издательский центр «Академия». — 272 с.. 2002

Еще по теме Шестой этап. Основная встреча:

  1. Параграф шестой. Об основных чертах славянского права
  2. Глава 5 Сбор аудиторских доказательств и их документирование (основной этап)
  3. ШЕСТОЙ ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР
  4. ОТДЕЛ ШЕСТОЙ РЕВОЛЮЦИОННАЯ ЛИТЕРАТУРА
  5. Шестой и седьмой походы Тутмоса III
  6. Раздел шестой. Абсолютные гражданские правоотношения
  7. ВСТРЕЧА ВЕСНЫ
  8. Эдуард Пфайффер, шестой человек в разведсети Филби
  9. Встреча с «Памятью»
  10. ВСТРЕЧА-ДИАЛОГ
  11. Раздел шестой ЗАРУБЕЖНАЯ ПСИХОЛОГИЯ ПЕРИОДА ОТКРЫТОГО КРИЗИСА
  12. Встреча в Гуаякиле
  13. Навык № 9 Если сомневаетесь, просите о встрече
  14. ОСТЕРЕГАЙТЕСЬ ПРИМЕНЯТЬ СТРАТЕГИЮ «НАСТЫРНЫХ ПРОДАЖ» НА ПЕРВОЙ ВСТРЕЧЕ
  15. 5.3 Следы предыдущих встреч
  16. Встреча с пропагандистами Москвы 11 апреля 1986 года
  17. НАБЛЮДЕНИЯ ЗА РЕБЕНКОМ ВО ВРЕМЯ ПЕРВЫХ ВСТРЕЧ
  18. Встреча в ВКШ 12 ноября 1988 года
  19. Приглашение на встречу коллекционеров бейсбольных карточек