<<
>>

Особенности психотерапевтической системы

Двумя наиболее важными особенностями человекоцентриро- ванной психотерапевтической системы являются, во-первых, ее изначальное становление вне какой-либо психотерапевтической традиции, «экспириентализм» как опора ее автора главным образом на свой собственный личный психотерапевтический опыт

и, во-вторых, ее «спокойная революционность» — инновационный характер основных элементов психотерапевтической системы — теории, техники и практики психотерапевтического общения.

К.Роджерс создает новый психотерапевтический миф, трансформирует психологическую модель человека в направлении абсолютного доверия пациенту, клиенту, человеку. Задавая основное теоретическое различение между двумя способами существования, двумя формами детерминации поведения человека — «ценностным процессом» и «ценностной системой», К.Роджерс [236] объясняет всю сферу психопатологии — от неврозоподобных состояний до психозов — следствием непринятия и вытеснения из жизни взрослого человека существования в логике «ценностного процесса» — свободного от каких-либо фиксаций, динамичного и открытого опыту личностного роста. В этой связи в качестве основной проблемы и задачи психотерапии видится исцеление как обретение человеком посредством принятия и самопринятия своей утраченной целостности.

Для решения данной задачи старая психотерапевтическая техника с ее приоритетами диагностики и интерпретации оказывается совершенно непригодной. Вот почему К. Роджерс в качестве основного технического средства берет на вооружение саму терапевтическую беседу и такие ее составляющие, как отражение переживаний и активное эмпатическое слушание (зеркальную обратную связь, предоставляемую психотерапевтом клиенту в сочетании с концентрацией психотерапевта на его переживаниях). Подобная техника утрачивала статус совокупности самостоятельных приемов, становилась средством сверки пониманий клиента и психотерапевта и обнаруживала свою глубокую укорененность в (и производность от) самой практике психотерапевтического общения во всей ее сложности.

Тем самым техника человекоцентриро- ванной психотерапии обнаруживала явную тенденцию к слиянию с психотерапевтической практикой.

В области психотерапевтической практики К.Роджерс также выступает в качестве радикального реформатора. Об этом свидетельствуют и его стремление предельно психологизировать психотерапевтическую практику (критика медицинской модели, медицинской диагностики и медицинского видения человека как пациента, превращение пациента в клиента, а затем в человека), и разработка индирективной, клиенто-центрированной психотерапии, а затем человекоцентрированного подхода, и стремление сместить центр психотерапевтической проблематики с лечения, избавления от симптомов и адаптации на исцеление как обретение целостности человека со всем его потенциалом, как его самореализацию. Процессуальной целью психотерапии становится при этом самоисследование человека, а ее конечной целью — «полноценно функционирующий человек», сущностной характеристикой которого является экзистенциальный способ бытия как реализация ценностного процесса в жизни взрослого человека. К. Роджерс пересматривает не только содержание и цели психотерапевтической практики, но и представление о ее основном средстве, в качестве которого в человекоцентрированном подходе выступает фасилитация личностного роста.

Практика — вот тот элемент психотерапевтической системы, Который лег во главу угла человекоцентрированного подхода. Именно поэтому практика с самого начала оказывается предметом особого внимания, предметом исследования. Именно в области психотерапевтической практики К. Роджерсу удается изучить и описать необходимые и достаточные условия эффективности психотерапевтического процесса — личностные установки психотерапевта: безусловное позитивное принятие, эмпатическое понимание и конгруэнтность [232]. К области практики относится и классическое описание терапевтического процесса, его семи основных «стадий» (блокады опыта, отстраненности опыта, объективизации опыта, прорыва блокады опыта, текучести и внутренней диалогичности опыта, полноценного опыта переживаний, Я как процесса опыта) и основных эффектов (освобождение чувств, са- мопринятие и доверие к Я, конгруэнтность, открытость опыту, интегрированность как слияние дезинтегрированных внутренних инстанций — / — я наблюдающее, те — я переживающее, self-— я живущее — в одно целое [235]).

Психотерапевтическая практика становится при этом практикой глубокого вовлечения психотерапевта (на правах фасилитатора, спутника и более опытного клиента) в жизнь и внутренний мир клиента, практикой партнерства и участия.

Рассмотренные выше особенности человекоцентрированной психотерапевтической системы могут быть проиллюстрированы на примере известного клинического случая Эллен Вест, к анализу которого обратился К. Роджерс в одной из своих публикаций:

«Главным недостатком в ее лечении было то, что, как кажется, никто из врачей не отнесся к ней как к человеку — личности, достойной уважения, способной к самостоятельному выбору, чей внутренний опыт является самой надежной опорой и самым точным ориентиром.

Однако, судя по всему, с ней обращались как с объектом. Ее первый аналитик помогает ей прояснить ее чувства, но не пережить их. Это только усиливает ее отношение к себе как к объекту и еще больше отстраняет ее от жизни своими собственными чувствами, опоры на свой собственный внутренний опыт...

"Я кричу, но они не слышат меня" — эти слова Эллен звучат у меня в ушах... Никто не проявил к ней уважения в достаточной мере, чтобы по-настоящему услышать ее голос, — ни ее родители, ни оба ее аналитика, ни ее врачи. Все они видели в ней существо, неспособное отвечать за собственную жизнь, чьи переживания обманчи вы, чьи внутренние чувства недостойны принятия. Могла ли она при таком отношении к себе всерьез слушать себя, относиться с уважением к тому, что происходит внутри нее?..

Если бы Эллен Вест пришла сегодня в мою консультацию или ко многим из известных мне коллег, то ей смогли бы помочь.

Терапевтические взаимоотношения, в которых различные стороны ее Я были бы безоценочно приняты, помогли бы ей обнаружить, что, оказывается, возможно безопасно выражать свое Я более полно. Убедившись в том, что другой человек способен понять и разделить с ней смысл ее внутреннего опыта, она почувствовала бы, что вовсе не обречена на одиночество и ей совсем не обязательно отгораживаться от людей. Кроме того, она заметила бы, что постепенно начинает ладить сама с собой, что ее тело, ее чувства, ее желания отнюдь не являются ее врагами, а представляют собой дружественные и конструктивные части ее самой...

Мы можем оказать существенную помощь другому только тогда, когда мы взаимодействуем с ним на глубоком личностном уровне как два равноправных и достойных уважения человеческих существа, когда мы лично рискуем в этих взаимоотношениях, когда мы воспринимаем другого человека как личность, способную к выбору своего собственного направления в жизни. Только в таком случае происходит по-настоящему глубокая встреча, утоляющая боль одиночества и клиента, и терапевта» [151, с. б9 — 74].

<< | >>
Источник: Орлов А. Б.. Психология личности и сущности человека: Парадигмы, проекции, практики: Учеб. пособие для студ. психол. фак. вузов. — М.: Издательский центр «Академия». — 272 с.. 2002

Еще по теме Особенности психотерапевтической системы:

  1. МЕТОДЫ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В РАЗЛИЧНЫХ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ ПОДХОДАХ
  2. Основные психотерапевтические установки
  3. ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ РАБОТА С МАТЕРЯМИ ЖЕРТВ СЕМЕЙНОГО НАСИЛИЯ
  4. ИГРОВЫЕ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ НАПРАВЛЕННАЯ ВИЗУАЛИЗАЦИЯ ОБРАЗА (ПСИХОСИНТЕЗ)
  5. § 2. Система источников трудового права и ее особенности
  6. 1. Особенности региональных патентных систем
  7. Особенности функционирования и закономерности эволюции международных систем
  8. 2.3.2. Особенности военно-педагогического процесса как системы
  9. Особенности формирования государственнополитической системы
  10. 1.1. ПОНЯТИЕ, ЗНАЧЕНИЕ И СИСТЕМА ОСОБЕННОЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА