<<
>>

Онтотерапия

Задача онтопсихолога-психотерапевта состоит в том, чтобы сознание человека, его Я стало максимально адекватно его природе, или его Ин-се. Парадоксально, но факт: когда человек думает или говорит о себе как о Я, он всегда имеет в виду то, что было создано другими, т.е.

то, что в действительности является не-Я. Как же узнать, что в человеке истинно, а что является результатом чуждых влияний? Онтопсихологи полагают, что обретение аутентичности достигается с помощью психотерапии. Онтопсихолог-психотерапевт обладает различными психотерапевтическими техниками, позволяющими отделять все наносное и привнесенное от того, что в человеке истинно и изначально.

Онтотерапия — это творчество. В онтопсихологической традиции [20 — 25] продуктивность (креативность, творчество) рассматривается как аутентичное проявление бытия (Ин-се) в плане существования (я, мир), как точная проекция Ин-се. Следовательно, репродуктивность можно определить как неточную (ошибочную) проекцию, инконгруэнтное проявление Ин-се. Продуктивность в интраперсональной сфере будет выступать как конгруэнтное самовосприятие и самоосознание субъекта, как постоянное приближение его «персоны» к Я-а priori (личностный рост, персонификация Ин-се), как проявление libido — центростремительной интегрирующей силы Эроса. В интерперсональной сфере продуктивность есть конгруэнтное самопредъявление в общении и деятельности.

Важнейшая особенность продуктивности — соблюдение меры, т.е. следование исходному и безукоризненному совершенству Инее. Иначе говоря, конгруэнтность — это не только аутентичность, не только творчество, но и красота (соразмерность). Вместе с тем следование порядку и закону Ин-се предполагает очевидную и определенную однозначность организации интра- и интерперсональной сфер субъекта, определенную жесткость проявлений жизни. В первой из этих сфер данное качество продуктивности обнаруживает себя как нравственный императив, а во второй — как самопроявление субъекта в континууме доверие — недоверие (открытость — закрытость).

Жесткость продуктивности предполагает абсолютную внутреннюю свободу, каждый раз творчески и анизотропно сочетающуюся с соблюдением репродуктивных по своей сути внешних (гетерономных) законов. Жесткость продуктивности адаптивна, причем эта адаптивность имеет активный ассимилятивный характер, неизменное Ин-се субъекта ассимилирует (в определенных пределах) требования и запросы интра- и интерперсональной сфер в соответствии со своим собственным законом (мерой).

Если же обратиться к рассмотрению феномена репродуктивное™, то следует сказать, что в интраперсональной сфере он обнаруживает себя как инконгруэнтное (главным образом благодаря действию монитора отклонения) самовосприятие и самоосозна- ние субъекта, как постоянное удаление его «персоны» от Я-а priori (личностный регресс, персонализация Ин-се), как проявление moriido — центробежной дезинтегрирующей силы Танатоса. В интерперсональной сфере репродуктивность проявляется в различных формах экзистенциальной шизофрении как инконгруэнтное самопредъявление в общении и деятельности.

Важнейшие особенности репродуктивное™ — нарушение меры как внутреннего закона Ин-се, постоянная чрезмерность, транс- Цендирование меры. Репродуктивность — умножение безобразного — есть одновременно неопределенность, многозначность организации интра- и интерперсональной сфер субъекта, в первой из которых данное качество выступает как утрата (отказ от) себя, Моральность, а во второй — как самопроявления в экстремумах Идентифицированное™ (нарушение меры открытости) и жертвенности (нарушение меры закрытости).

Репродуктивность — это всегда жестокость как чрезмерная жесткость, постоянное нарушение меры жесткости по отношению либо к самому себе (мазохизм), либо к другому (садизм). Вместе с тем репродуктивность — это несвобода, самовоспроиз- водящаяся циркулярная зависимость от гетерономных влияний, от разного рода инорганичных интроекций. Жестокость репродуктивна, псевдо(дез)адаптивна и имеет пассивный аккомодативный характер: множественная и постоянно изменяющая себе персона субъекта беспредельно аккомодируется к множественным и противоречивым требованиям и запросам интра- и интерперсональной сфер субъекта.

Ребенок приходит в мир как автономная, продуктивная сила, как Я-аpriori. Проявляя свою жесткость, данная сила сталкивается в этом мире не только с одноприродной ей жесткостью жизни, но и с репродуктивной жестокостью. Каждое столкновение, превышающее предел адаптационных возможностей ребенка, преобразуется в ситуацию интра- и/или интерперсональной фрустрации, в ситуацию интроекций в психику ребенка гетерономного ей содержания, т.е. в ситуацию своего рода психического инфицирования ребенка. Изначально автономное, а в данной ситуации фрустрированное и нереализованное содержание психики ребенка при этом компенсируется, т.е. реализуется не прямо и непосредственно, как в случае всякой аутентичной самореализации, но посредством механизма инконгруэнтной (неточной) проекции воспроизводится вновь, еще раз, т.е. репродуцируется.

По определению, репродуцирование содержания есть его чрезмерное производство, что в интраперсональнои сфере выступает как чрезмерность семантических посланий, как самоэксплуата- ция (самоистощение), а в интерперсональной сфере — как чрезмерность семантических запросов к другому, как его эксплуатация и истощение, т.е. как вампиризм.

Репродуцированное и неточно проецированное содержание оказывается в интраперсональнои сфере избыточным, неорганиз- мичным (чуждым, инородным для субъекта) и искаженным, а в интерперсональной сфере — ложноадресованным, дезинформирующим и неэффективным. Иначе говоря, всякое репродуцированное содержание негативно. Это еще одна особенность репродуктивное™, качественно отличающая ее от продуктивности, которая всегда позитивна (радостна).

Итак, всякая продуктивность есть по своей сути позитивная жесткость. Ей свойственны самодостаточность, самоактуализация. Эмпатически контактируя с психикой другого, она не проникает, не вторгается в нее, сохраняет свою и чужую автономность. Напротив, всякая репродуктивность есть негативная жестокость. Она изначально несамодостаточна, зависима, проективна и па- разитарна, ориентирована на активное и/или пассивное использование психики другого.

Таким образом, репродуктивность есть одновременно оппозиция терапевтичности. Именно в этом мы видим психологический смысл творчества в работе онтопсихолога-терапевта.

Еще один важнейший аспект работы онтопсихолога — доверие к целостности клиента. Как известно, этот аспект отличает и работу психотерапевтов гуманистической ориентации, которым так же, как и онтотерапевтам, приходится иметь дело с содержаниями бессознательного. По мнению С.Грофа, «каковы бы ни были характер и сила техники, используемой для активизации бессознательного, базовая терапевтическая стратегия остается той же: и терапевт, и пациент должны доверять мудрости организма пациента больше, чем своим собственным интеллектуальным суждениям. Если оба они поддерживают естественное развертывание процесса и разумно сотрудничают с ним, без ограничений, продиктованных традиционными концептуальными, эмоциональными, эстетическими или этическими соображениями, — итоговое переживание автоматически будет исцеляющим по самой своей природе» [82, с. 261].

И хотя сам А. Менегетти часто определяет психотерапию как «хирургию души», его психотерапевтическая система так же, как и психотерапевтические системы гуманистических психологов, во многом строится на свободном и ответственном самоисследова- нии клиента. «Какой бы лестной ни была для него роль всезнающего эксперта, честный терапевт должен сделать все возможное, чтобы устранить тот «хирургический идеал» психиатрической помощи, который может привнести в терапию пациент. Следует уяснить, что по самой своей сути психотерапевтический процесс является не лечением болезни, а приключением самоисследования и самооткрытия. Следовательно, с начала и до конца главным героем с полной ответственностью остается пациент. Терапевт выступает в роли сообщника, создает поддерживающий контекст для самоисследования и время от времени высказывает свое мнение или дает совет, основанный на прошлом опыте» [82, с. 266]. И если онтотерапевт в отличие, например, от специалиста, работающего в рамках человекоцентрированного подхода, время от < времени использует свой «психологический скальпель», подобные меры не воспринимаются самим клиентом как «хирургические вмешательства».

В ходе онтопсихологической консультации, продолжающейся в среднем один час, психотерапевт и клиент сидят в удобном положении лицом друг к другу на расстоянии, позволяющем дотронуться до своего собеседника, если оба протянут руки навстречу друг другу. Такое расстояние и положение идеальны, для того чтобы психотерапевт получил полную возможность воспри- нимать все аспекты семантического поля клиента. Именно семантическое поле рассказывает об Ин-се человека.

Семантическое поле — это совокупная информация, идущая от целостного организма и содержащая информационные послания всех инстанций психологической структуры человека. Онтопсихолог лишь воспринимает (как своего рода психосоматический радар), осознает, анализирует и интерпретирует содержание семантического поля клиента и создает условия для осознания этого содержания клиентом, которому представляется полная свобода принятия решений.

Основной метод онтопсихологического анализа семантического поля клиента — интерпретация снов. Здесь онтопсихология продолжает и развивает традицию глубинной психологии (психоанализа З.Фрейда и аналитической психологии К.Юнга), которая рассматривает содержание сновидений не только в качестве важнейшего источника сведений о человеке, но и как средство интеграции и гармонизации его психики. Как указывал К. Юнг, «для сохранения постоянства разума и, если угодно, физиологического здоровья бессознательное и сознание должны быть связаны самым тесным образом, двигаться параллельными путями. Если же они расщеплены или «диссоциированы», наступает психологическая нестабильность. В этом отношении символы сна — важные посланники от инстинктивной к рациональной составляющей человеческого разума» [44, с. 48].

Для онтопсихолога так же, как для представителей психоанализа и аналитической психологии, сновидения выступают не только в качестве важного источника информации, но и как чрезвычайно действенный инструмент психотерапевтического лечения. Сам ход такого лечения оказывается не чем иным, как продолжающимся «двойным разговором» терапевта: с одной стороны, разговором с сознанием клиента, а с другой — с его бессознательным.

Основываясь на психоаналитической технике толкования сновидений, онтопсихологи выработали собственный метод интерпретации снов. Сон для онтопсихолога — непосредственный и настоящий язык бессознательного, который именно поэтому представляет для психотерапевта гораздо больший интерес, чем сознательная речь клиента. При интерпретации снов важно понимать, что они — ответы на настоятельные потребности субъекта. Сон — это формализация того, что требуется человеку, объективная правда его жизни. Бессознательное (и следовательно, сон как его выражение) не интересуется ни политикой, ни культурой, ни религией, ему интересна лишь актуальная жизненная ситуация самого человека. Символика сна — это символика не сознательных представлений и убеждений человека, но символика его бессознательных инстанций, включая и его Ин-се.

В онтопсихологической практике интерпретации сновидений [20, с. 26 — 27] сложились следующие принципы:

индивидуализации (один и тот же сон, увиденный разными людьми, имеет совершенно разное толкование, различный смысл);

актуализированной потребности (сон — это ответ на напряженную актуальную потребность, которая «кричит» о себе);

функционального жизненного значения символов (основу этого значения почти всегда составляет позитивный или негативный биологический смысл);

специфического эффекта действия (необходимость трактовки и учета при интерпретации результатов тех или иных действий персонажей сюжета сна);

взаимодействия символов (необходимость интерпретации результатов взаимодействия отдельных символов применительно к сюжету сна);

учета направления разворачивающегося действия (анализ интен- циональности действия, его мотивационной и целевой направленности);

интерпретации субъектной выгоды, смысла происходящего (почему и зачем происходит все, что происходит во сне).

Эти принципы применяются в едином комплексе, поскольку их частичная реализация приводит, как правило, к ошибочной интерпретации сновидения.

Можно ли сказать что-либо о валидности и надежности онто- психологических интерпретаций сновидений? Есть какой-либо критерий для определения этой валидности? Ответы на эти вопросы дает только психотерапевтическая практика. Здесь онтопсихологи также следуют традициям глубинной психологии. Существует ли хоть сколько-нибудь надежный критерий правильности интерпретации сновидений, спрашивал в свое время К. Юнг и сам отвечал на этот вопрос следующим образом: «Подобно тому как правильное истолкование вознаграждается оживлением, так истолкование ошибочное наказывается застоем, сопротивлением, сомнением и прежде всего взаимным опустошением (клиента и терапевта. - А. О.)» [47, с. 162-163].

Наряду с общими принципами онтопсихология выработала конкретный словарь образов [20], используемых бессознательным, для того чтобы выражать собственное содержание в сновидениях. Этот словарь во многом повторяет традиционные психологические (психоаналитические) трактовки образов, но вместе с тем включает вполне оригинальные интерпретации, связанные прежде всего с сугубо онтопсихологическими понятиями (Ин-се, монитор отклонения, негативность и т.д.).

С точки зрения онтопсихологии очень важно сохранять способность видеть сны и иметь возможность их правильно интерпрети-

ровать. Треть жизни человека протекает во сне, а две трети сопровождаются неосознаваемыми сновидениями (для онтопсихолога сон — это непрекращающаяся психическая активность). Здесь вновь уместно вспомнить К. Юнга, который утверждал, что сновидения являются звеньями в цепи бессознательных событий. Если человек не запоминает своих снов (или, как некоторые ошибочно полагают, вообще их «не видит») — это означает, что человек теряет одну из основных возможностей для осознания себя, вследствие чего не имеет представления ни о своей подлинной жизни, ни о своих важнейших проблемах.

Важным методом практической работы онтопсихолога с бессознательным является так называемая имагогика. В переводе с латинского имагогика дословно означает «акция во мне». Има- гогика представляет собой специальную психотерапевтическую процедуру, позволяющую клиенту войти в поток сна как перманентной психической активности. А. Менегетти указывает, что «человек постоянно видит сны... Но дело обстоит таким образом, что люди не знают об этом, они этого не замечают. И достаточно «устранить» сознание Я, как сон обнаруживает себя: сон представляет собой постоянную психическую активность» [21, с. 38]. С помощью заданий на концентрацию внимания психотерапевт вводит клиента в состояние самоиндуцируемого транса, в котором возникает динамичный ряд зрительных образов, очень напоминающих сновидение. «Сон — это бессознательная има- гогика, а имагогика — это, напротив, сознательный сон» [там же, с. 2l, 34].

В качестве примера «сновидения наяву» можно привести отчет одного из участников сеанса «солнечной имагогики» (с его согласия). На этом сеансе в качестве объекта для концентрации внимания использовалась большая и ярко освещенная картина А. Ме- негетти, элементом которой было черное пятно на белом фоне. В вводной инструкции А. Менегетти попросил участников сеанса постепенно сконцентрироваться на центре полотна, стремясь при этом не столько к визуальной, сколько к интенциональной концентрации и, дождавшись движения, «говорения» картины, закрыть глаза и погрузиться в поток образов. Приведем самоотчет участника сеанса:

Самые первые мерцающие ощущения: пространство, черный объект, висящий над черной, уходящей в глубину картины плоскостью, на которой блики, отсветы белого. Черно-белый колорит отталкивает, не пускает меня дальше, колеблюсь, входить или нет, даже возвращаюсь почти в отчаянии, расфокусируюсь, затем опять пытаюсь войти и опять встречаю тот же вход. Закрываю глаза и оказываюсь в следующем образном ряду.

Стою на плоскости из застывшего черного стекла с наплывами. Впереди вверху завис мой черный звездолет. Я в прозрачном скафандре. Иду вперед и понимаю, что приближается грандиозный восход. Солнце встает из-за горизонта сразу, я не вижу его, потому что все вокруг наполняется яростным белым светом. Нет никаких оттенков красного и голубого. Только бесконечно чистое белое. Я падаю навзничь на спину прямо в расплавленное черное стекло. Белый жесткий свет, как рентген, пронизывает меня. Грань между черным и белым проходит во мне. Давление белого постепенно нарастает, оно проникает в каждую клетку, в каждую молекулу моего тела и отодвигает черное вниз, черное выступает мелкой испариной на коже, собирается в капли и черной жидкостью стекает на решетчатую заднюю стенку моего скафандра и через эту решетку вытекает наружу, сливаясь с морем черного расплавленного стекла, на самой поверхности которого, не погружаясь в него ни на миллиметр, я плаваю. После того как последние капли черной воды вытекают из меня, я еще какое-то время просыхаю, прокаливаясь в белом свете, думаю о том, что вся эта масса черного стекла создана миллионами, если не миллиардами живых существ. Не хочется думать о каком-то развитии сюжета, и я продолжаю длить это очень спокойное, радостное состояние просветленности и очищенности, эмоций как таковых нет, сфинксообразное состояние радостного покоя. Я даже выхожу из образного ряда, открываю глаза, но транс продолжается; через какое-то время я набираюсь храбрости и вновь погружаюсь в образы. Свечение уже не так интенсивно. Солнце зашло. Изнутри возникает стремительно нарастающее ощущение энергии. Я срываюсь с места, как будто меня выбросила катапульта, лечу к звездолету, люк захлопывается так, что сотрясается весь его корпус. Резким прыжком он срывается с места и на бешеной скорости врывается в глубину космоса. Я чувствую, как тянущиеся за мной тончайшие и в то же время очень эластичные и прочные нити лопаются одна за одной. Это наполняет меня уже человеческой радостью, я улыбаюсь довольно зло и агрессивно, а глаза увлажняются. Свет звезд сливается в разноцветные тонкие полосы. Я полон энергии, я рвусь вперед.

Следует отметить, что имагогика позволяет, как показывает приведенный пример, активизировать в человеке и поднять на уровень сознательно-логического Я-содержания, относящиеся к глубинным слоям бессознательного. Как свидетельствует в одной из своих работ К. Юнг, «несомненным признаком коллективных (т.е. трансперсональных. — А. О.) образов, по всей видимости, является «космичность», а именно, соотнесенность образов сновидений и фантазий с космическими качествами, каковы временная и пространственная бесконечность, ненормальные скорость и масштаб движения, «астрологические» взаимосвязи, теллурические, лунарные и солярные аналогии, существенные изменения телесных пропорций и т.д. Недвусмысленное использование в сновидении мифологических и религиозных мотивов также указывает на активность коллективного бессознательного. Коллективный элемент очень часто дает о себе знать через своеобраз ные симптомы, например, человеку снится, будто он летит через Вселенную, как комета, будто он — Земля, или Солнце, или звезда; будто он необычайно велик либо лилипутски мал или будто он умер, находится в неизвестном месте, сам себя не знает, сбит с толку или сошел с ума и т.д. ...Открытие доступа к коллективной психике означает для индивидуума обновление жизни — безразлично, ощущает он это обновление как приятное или неприятное» [47, с. 231].

Содержание, возникающее в ходе имагогической процедуры, интерпретируется тем же способом, что и сон. Когда клиент рассказывает о своих образах, психотерапевт воспринимает, осознает, анализирует и интерпретирует его семантическое поле, все информационные составляющие этого поля. Окончательная интерпретация, предлагаемая клиенту, представляет собой сочетание символической трактовки психотерапевтом возникших образов и непосредственного восприятия им семантического поля клиента.

Дополнительными (вспомогательными) техниками онтотерапевта являются кинотерапия и музыкотерапия. Первая из них позволяет изучать и актуализировать символическое содержание кинофильмов в соответствии с онтопсихологической техникой интерпретации сновидений; таким образом, кинотерапия — это метод изучения структуры и механизмов бессознательного. Му- зыкотерапия — экспрессивная техника, направленная на высвобождение субъективного функционального эстетического ритма клиента, на снятие различных соматических барьеров и зажимов на пути к пространственно-двигательной самореализации человека, представляющей собой важный аспект его общей самореализации. Характер движений человека во время сеансов музыкотерапии и возникающие при этом образы также являются содержанием для онтопсихологического анализа бессознательного.

Все эти психотерапевтические техники используются онтопсихологом в строгом соответствии с его главной целью — созданием условий для усиления аутентичности человека. В любой ситуации человек имеет бесконечное число возможных способов поведения, как положительных, так и отрицательных. Для онтопсихолога положительно все то, что приближает Я человека к его внутренней сущности, а отрицательно все то, что ведет Я человека в противоположном направлении. Следование так понимаемому позитивному и уклонение от так понимаемого негативного — единственно возможная мораль для онтопсихолога. Работа психотерапевта должна способствовать исчезновению болезни, а болезнь — это всегда проявление того факта, что человек не может адекватно осознать и выразить собственную внутреннюю сущность.

Традиционно под моралью принято понимать этический аспект идеологии — совокупность представлений о плохом и хорошем, основанную на тех или иных фиксированных религиозных, политических, экономических, сословных, этнических и прочих представлениях. Мораль — это регулятор взглядов и поведения людей. С тех пор как психология начала обслуживать идеологические интересы (а произошло это еще в Древнем мире), она стала служанкой идеологии, своего рода государственной религией, а не наукой. Подлинно научная психология безразлична к любой морали, так как использование любых моральных критериев дезориентирует психолога, толкает его на ошибочный путь, уводит от человека. Для настоящей научной психологии важен только человек. Все моральные критерии социоцентричны, они различны и имеют центробежную силу. Напротив, критерий подлинного бытия (Ин-се) антропоцентричен и центростремителен. Он позволяет достичь интегрированности и аутентичности, вывести человека из состояния «экзистенциальной шизофрении». Любая мораль подвержена изменениям, только мораль бытия (Ин-се) регулируется на основе вечных и неизменных законов жизни. Если человек действует в соответствии с этой моралью, он живет и развивается, если же им руководят исключительно критерии и принципы социоцентрической морали, то он неизбежно останавливается в своем развитии, а потом регрессирует в ту или иную болезнь.

<< | >>
Источник: Орлов А. Б.. Психология личности и сущности человека: Парадигмы, проекции, практики: Учеб. пособие для студ. психол. фак. вузов. — М.: Издательский центр «Академия». — 272 с.. 2002

Еще по теме Онтотерапия:

  1. Диалогический подход
  2. 5.4. Стоимость воспроизводства и плата за природные ресурсы
  3. 5.3. Сравнительная экономическая оценка природных ресурсов
  4. 5.2. Абсолютная и экономическая оценки
  5. 5. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ОЦЕНКА ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ
  6. 5.1. Содержание экономической оценки
  7. 4.3. Основные направления научно-технического прогресса и их влияние на охрану окружающей среды и рациональное природопользование
  8. 4.2. Оценка ущерба от загрязнения окружающей среды
  9. 4. ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС
  10. 4.1. О критерии решения экологических проблем
  11. 3.5. Сочетание требования экологизации производственных процессов с требованиями экономического роста отраслей народного хозяйства
  12. 3.2. Возобновимые и невозобновимые ресурсы. Проблемы истощения. Основные пути предотвращения истощения природных ресурсов
  13. 3.3. Основные признаки естественных ресурсов, их классификация, как экономической категории
  14. 3.4. Основные виды и направления природопользования
  15. 3. ПЛАНИРОВАНИЕ ВОСПРОИЗВОДСТВА ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ
  16. 3.1. Понятие «природных ресурсов». Основные виды ресурсов
  17. 2.2. Всеобщие принципы природопользования
  18. 2.3. Проблемы природопользования в условиях расширенного воспроизводства
  19. 2.4. Частные принципы природопользования
  20. 2.5. Модели управления природопользованием