<<
>>

IV. РАЗВИТИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ НА ПЕРЕХОДНОМ ЭТАПЕ

Экономика латиноамериканских стран, интегрированная в мировой рынок, при помощи одного из двух указанных основных методов выросла, благодаря динамичному развитию внешнего спроса и в определенной степени диверсифицировалась.
Кроме того, структура этих обществ изменялась, пусть и медленно, но постоянно. Возникали новые социальные группы наряду с теми, которые были напрямую связаны с экспортной экономикой, привнося таким образом новые моменты в столкновение экономических и политических интересов. Действительно, как это видно из предыдущих глав, было бы скоропалительным предположение о том, что в течение XIX века, когда укрепилась модель развития, основанного на экспорте сырья, доминировали только аграрный, горнодобывающий или животноводческий сектор. Возможность становления экспортной экономики не только повлекла за собой создание значительного финансового и торгового сектора, но и способствовала - в большей или меньшей степени в разных странах - появлению зачатков промышленно-городской экономики. Таким образом, социальные движения, политические течения и союзы, способствовавшие становлению экспортной системы с XIX века, выражали стратегию различных групп, в разной форме связанных с производственным процессом: латифундистов, капиталистов-аграриев, шахтовладельцев, торговцев, банкиров и т. д. Для понимания изменений, происшедших в период, называемый нами «переходный», важно определить стратегическое значение различных Форм и отношений между этими группами в каждой из стран. Действительно, под «переходным периодом» понимается структурно-исторический процесс, в силу которого дифференциация [89] самой экспортной экономики создала основу для появления общественной и политической динамики, кроме социальных секторов, способствовавших становлению экспортной экономики также социальных слоев, которые не совсем точно называют «средними». Их возникновение и особые формы, которые они принимают (ростки нарождающейся промышленной буржуазии с соответствующими профессиональными группами техников гражданской и военной бюрократии, служащих и т. д.), зависят со всей очевидностью от особых форм, в которых сформировалась экспортная система, и исторически отличаются в каждой стране региона.
Несмотря на это, можно заметить в общем, что в течение первых трех десятилетий XX века приобретают вес новые социальные группы (естественно, разный для каждого сегмента социально-экономической структуры). В этом смысле гипотеза, выдвигаемая в данной работе, говорит, что стандарты социальной интеграции и типы общественных движений, посредством которых дифференцировалась политическая жизнь и лицо латиноамериканских обществ, приобретали различные оттенки в странах, где было возможно поддерживать национальный контроль за системой экспорта, и в странах, где, напротив, на фазе роста вовне преобладала анклавная экономика. С другой стороны, реакция на систему, предполагающую наличие анклава, со стороны местных групп, контролирующих экономику, сделала возможной в некоторых странах политику приспособления, которая стремилась сохранять контроль за частью производства и одновременно проявлять политическую инициативу в том смысле, чтобы при помощи самой торгово-финансовой или сельской буржуазии удалось прийти к базовому соглашению с анклавными секторами. В других странах сама слабость экспортной системы, подверженной давлению групп [90] иностранных инвесторов, позволяла политике приспособления проявиться лишь в очень узких рамках. Активные участники производственного процесса превратились в управляющих иностранными предприятиями. Таким образом, экономическая активность национального сектора ограничилась региональным контролем сельскохозяйственного и горнодобывающего производства, ориентирующегося на внутренний рынок. Эти различные характеристики в свою очередь оказали влияние на возможности и форму, в которой страны Латинской Америки пытались изначально организовать свою экономику, когда внешний динамичный импульс дополнялся стимулами внутреннего рынка. И естественно динамика социальных групп отражает и порождает эти различные стандарты. Общие аспекты любой ситуации субразвития и зависимости, как это ясно видно, присутствуют как в экономике, производственная система которой находилась под национальным контролем, так и в анклавной экономике со всеми ее нюансами, и составляют общий фон «периферийной ситуации».
В этой связи нельзя преуменьшать значение того факта, что кризис модели роста вовне в своих экономических аспектах был порожден за рубежом вследствие ослабления динамического импульса внешнего спроса, вызванного спадом и переориентацией мировой торговли. Аналогичным образом стимулы внутреннего производства продуктов, ранее импортируемых из-за рубежа, усиливаются под влиянием тех же факторов и мировых войн, как это убедительно показывают широко известные исследования экономических условий индустриализации в Латинской Америке. Однако предлагаемая нами трактовка обращает внимание (не отрицая, естественно, значения мирового экономического кризиса для латиноамериканской экономики) на то, что в политиком плане система «олигархического» господства начала рушиться [91] до мирового экономического кризиса и что форма осуществления реорганизации общественно-политической системы менялась в зависимости от двух различных типов социальной и политической детерминации: Различные возможности преодоления социально, политического кризиса, возникшие, соответственно, в обществах построенных на социально-экономической модели анклавного типа и, с другой стороны, модели, при которой местная финансовая и экспортирующая сельскохозяйственные продукты буржуазия контролировала производственную систему. В каждой их этих двух базовых ситуаций в свою очередь внутренняя дифференциация производственной системы и структурирование социальных групп в каждой из латиноамериканских стран создавали различные перспективы для возникновения (все еще в общем русле экспортной системы) новых союзов между социальными группами. Успех и разные возможности этих союзов объясняют большую или меньшую степень сохранения «узаконенной» экспортной модели или, напротив, показывают момент и формы перехода от «экспортной системы» к обществам, в которых такие группы, связанные с внутренним рынком, как городская буржуазия и «средние классы», начали приобретать все большее значение. Нам остается обозначить здесь общие линии, которые помогают осмыслить общественные преобразования, выражающие кризис олигархическо-экспортной системы, имея в виду две цели: указать, в какой форме сформировались новые политические союзы и каково было взаимодействие внутреннего социально- политического кризиса системы власти и кризиса мировой экономики. [92]
<< | >>
Источник: Фернандо Энрике Кардозо Энцо Фалетто. ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ Латинской Америки. 2002

Еще по теме IV. РАЗВИТИЕ И СОЦИАЛЬНЫЕ ПЕРЕМЕНЫ НА ПЕРЕХОДНОМ ЭТАПЕ:

  1. 3. Современная Россия: переходное общество – переходные формы семейных отношений
  2. 5.2. Финансовые основы социального обеспечения на современном этапе
  3. ОСОБЕННОСТИ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ
  4. 2. ПЕДАГОГИКА РАННЕГО ВОЗРАСТА НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ
  5. 7.1. УПРАВЛЕНИЕ СОЦИАЛЬНЫМ РАЗВИТИЕМ. СИТУАЦИЯ «ОЦЕНКА СОСТОЯНИЯ ПЛАНИРОВАНИЯ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ОРГАНИЗАЦИИ»
  6. Параграф третий. Развитие скандинавского права на новом этапе региональной интеграции
  7. 9.26. Какие перемены произошли в постсоциалистический период развития общественно-политической жизни России?
  8. § 1. Планирование экономического и социального развития муниципального образования. Содействие развитию отраслей народного хозяйства
  9. Текущие и перспективные социально-экономические и социально-культурные цели развития современной России и пути их достижения
  10. 8. Теория социального развития. Социальная революция
  11. ГЛАВА 5 РАЗВИТИЕ МИР-СИСТЕМЫ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
  12. ПЕРЕХОДНЫЕ САМОЛЕТЫ П-2
  13. Глава 10 МЕГАРЕЛЬЕФ ГЕОСИНКЛИНАЛЪНЫХОБЛАСТЕЙ (ПЕРЕХОДНЫХ ЗОН)
  14. Первичность социально-экономического развития
  15. ПОКРЫТИЯ ПЕРЕХОДНОГО ТИПА
  16. ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИ СОЦИАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ