<<
>>

1. Популизм и экономика свободного предпринимательства (Аргентина)

Подобная ситуация особенно типична для Аргентины, где, как мы видим, и на этапе развития вовнутрь, и в переходный период динамичное развитие продемонстрировал лишь один господствующий предпринимательский слой - агроэкспортёров.
Он сумел вовлечь в свою систему господства группы, казавшиеся совершенно различными на региональном уровне. В условиях, когда последствия кризиса на мировом рынке начали ощущаться все отчетливее, а вторая мировая война создала [152] благоприятные возможности для индустриализации, в стране уже существовала промышленная буржуазия, связанная через финансовую систему с экспортерами сельскохозяйственной продукции. Был и средний класс, вовлеченный в политические игры и способный мобилизовать, по крайней мере, в ходе предвыборной кампании, городские народные массы (через партию радикалов), равно как и рабочих — членов профсоюзов. Последние активно стремились добиться собственного представительства главным образом через рабочие профцентры, но в некоторых случаях были связаны с политическими партиями, например, социалистической (особенно в крупных городах - Буэнос-Айресе или Росарио). Действительно, динамичное и успешное развитие экспортного сектора позволило создать и зависимый от него индустриальный сектор, и мощный финансовый сектор, связанный с импортом. Следствием этого стали попытки агроэкспортёров установить контроль за экономическим развитием страны. В области политики основная проблема сводилась к тому, чтобы воспользоваться благоприятными перспективами внутреннего рынка (сложившимися под влиянием внешнеэкономической конъюнктуры после мирового кризиса и особенно в годы второй мировой войны) для развития экономики под контролем этих секторов и в то же время, сдержать давление организованных в профсоюзы рабочих через их профцентры, созданные в начале века. К нему добавлялось давление радикалов из средних слоев, поддерживавших курс Иригойена.
Для аргентинской политики того периода не были неожиданностью попытки образования народного фронта (19441945 годы) по аналогии с созданными в Европе и Лавкой Америке (например, в Чили). Подобные попытки, хотя они и не проявились в конкретной политической форме, отчетливо указывали на классовую природу политического противостояния, [153] отражавшего существование системы господства буржуазного типа, которая встречала соответствующее противодействие со стороны рабочих. Однако сохраняющееся классовое господство, нередко приводившее к прямому подавлению оппозиции, в условиях динамичного роста экономики вело страну в тупик. Для продолжения экономической экспансии было необходимо постоянное привлечение новых контингентов рабочей силы, но им не предоставлялись возможности участия в политической жизни. И это, в конечном счете, вело к краху как систему чисто буржуазного господства, так и профструктуры старых слоев рабочего класса.31 Более того, эти структуры не способны были отражать интересы его новых секторов. Хотя их участие могло расширить социальную базу для поддержки рабочей политики, оно одновременно ставило под угрозу некоторые льготы, уже завоеванные прежними профсоюзами. Эти проблемы попытался решить перонистский популизм, который стремился сохранить интенсивный рост экономики и отдавал должное энергии частного предпринимательского сектора, но хотел заставить его принять условия, позволяющие ускорить процесс инкорпорации масс не только в экономическом смысле, но и в социальном, а затем и в политическом. Государству отводится роль арбитра, находящегося над классовой схваткой, который использует механизм перераспределения внутри класса предпринимателей, а также для удовлетворения менее обеспеченных слоев населения. Конфликты между различными секторами - главным образом рабочими массами и буржуазией - чаще всего представлялись как выступления народных слоев против «олигархии» без уточнения конкретного политического содержания каждого столкновения. Позднее такие конфликты обрели форму выступлений [154] против иностранцев: абстрактно — в контексте противостояния на международной арене и конкретно — в плане требований повышения заработной платы.
Почему же центральным элементом стало столкновение олигархии и народа, как свидетельствуют перемены в политике того времени? Конечно, в процессе развития, когда происходит становление динамичного агроимпортного сектора, его гегемония осуществляется, как мы видели, с союзе с подчинёнными ему сельскими секторами двух типов - группировками латифундистов, напрямую не связанных с экспортёрами, и группировками, связанными с экспортным сектором, но не контролирующим его. В аргентинском случае первый сектор уже подвергся сильной эрозии, учитывая уровень капитализации сельского хозяйства, но второй продолжал играть важную роль. В него входили производители сельхозпродукции для внутреннего рынка, «типичная» сельская буржуазия, не связанная с агроэкспортёрами, а также (по мере диверсификации экспорториентированной экономики) слой скотоводов, использующих экстенсивные методы ведения хозяйства, и производители зерна, не связанные с оптовой торговлей и сбытом. Господствующая же элита сложилась как раз из представителей местных групп, связанных именно с экспортно-импортными операциями. А эти операции контролировались преимущественно иностранцами и все больше приобретали характер монополизированного бизнеса. Группа агроэкспортёров, господствующая в экономической и политической сферах, имела двойственную ориентацию: с одной стороны, ввиду осуществления инвестиций на внутренний Рынок она представляла динамичную силу, направленную на развитие, а с другой - вследствие зарубежных контактов стала инструментом усиления зависимости. Учитывая подобное положение, [155] действия перонистов в новых властных структурах могли быть эффективными лишь в той мере, в какой им удавалось сочетать стремление к накоплению экономически господствующего сектора с интересами народных масс, рассчитывавших на более широкое «участие». Это удалось сделать в обстановке, порожденной войной, благодаря накопленному положительному сальдо торгового баланса, когда оказалось возможным одновременно повышать заработную плату, улучшать социальные условия рабочего класса и наемных работников из средних классов и наращивать промышленные инвестиции с минимальным ущербом для группировки, доминировавшей в экономике на предшествующем этапе.
Это ни в коей мере не означает, что не были затронуты интересы других слоев, подчиненных экономически господствующему ядру, как в аграрной сфере, так и в среде городского «традиционного среднего класса». Слои, которые впоследствии будут именоваться «олигархией», не только в возрастающих масштабах продолжали покрывать издержки новой «конъюнктуры власти» (и это в то время как сокращались доходы от экспорта). Вместе с тем они оставались под огнем острой политической критики как сторонники реакционной системы власти, в которой они действительно были представлены в прошлом, однако лишь на подчиненном положении. Схема власти, выразителем которой стали перонисты, придавала особые черты процессу развития как в плане принятия решений о капиталовложениях, так и с точки зрения регулирования потребления. Относительно первого стоит подчеркнуть, что индустриализация происходила под воздействием двух взаимодополняющих процессов. С одной стороны, экспортно-импортный и финансовый сектора стремились ограничить стимулы для индустриализации таким образом, чтобы можно было выдержать промышленную [156] перестройку, а это явно тормозило проведение интенсивной и масштабной импортозамещающей политики. По меньшей мере это касалось тех товаров, ввоз которых в страну контролировался группой импортеров в рамках господствующего сектора. С другой стороны, старый промышленный сектор, не связанный с экспортно-импортными группами, стремился расширить свою экономическую базу, стимулируя процесс импортзамещающей индустриализации и создавая собственные механизмы финансирования, что традиционно было его слабым местом. Для обеих секторов государство было жизненно необходимым институтом, но они по-разному смотрели на его деятельность. В первом случае поддержка государству определялась тем, что при его посредничестве осуществлялся контроль над валютными операциями и системой таможенных пошлин, который создавал основу «сбалансированной» политики в отношениях агроэкспортёров и промышленников. Во втором случае - не только потому, что отдавалось должное таможенной политике, но также в связи с тем, что государство представляло собой мощный инструмент привлечения кредитов и быстрого накопления капитала.
Тем не менее при такой модели развития различным социальным силам не удается оказать давление, достаточное для того, чтобы государство из инструмента экономического регулирования превратилось в механизм прямого воздействия на производство. Ведь созданная к этому времени экономическая база позволяла частному предпринимательству двигаться дальше по пути внутренней диверсификации экономики, даже не задумываясь о насущной необходимости создания госсектора в системе производства. Иными словами, при формировании индустриальной экономики частное накопление обращается за помощью к государству только для перераспределения национального дохода в свою пользу и перекачки полученных таким образом ресурсов в [157] свои инвестиционные фонды. Причем само динамичное развитие частного сектора открывало возможности для увеличения занятости и создавало таким образом благоприятные условия для более или менее быстрого включения городских масс в хозяйственную систему. На деле такая модель развития была возможна не только в силу наличия достаточных средств для обеспечения процесса индустриализации, но и потому, что экономика уже обрела такой потенциал роста, который позволил вначале превратить сельского батрака в наемного рабочего и подтолкнуть таким образом миграцию людей в города, а потом абсорбировать значительную часть прибывших туда мигрантов. Конечно, такой процесс сопровождался быстрым усилением социально-политического давления, однако оно не поднялось до требований установления контроля над системой принятия экономических решений путем создания производственной базы самого государства. Даже тогда, когда требования перераспределения доходов вынудили государство к прямому вмешательству в экономику, оно фактически завершилось усилением частного сектора, учитывая корпоративные связи буржуазии с новыми государственными предприятиями. «Присутствие масс» начинает восприниматься как давление тех, кто стремится выдвинуться в качестве нового участника политической игры, признающего правомерность прежних ее правил в выборе путей индустриализации, но, несомненно, настаивающего и на соблюдении собственных прав.
Требования по повышению заработной платы и признанию прав трудящихся формулируются в жёсткой форме, но возникающее политическое давление не исключает возможности того, что при новой «конъюнктуре власти» интересы различных групп могут сближаться. Сам факт, что мобилизация масс идет в основном с помощью профсоюзов - больше в качестве наёмных нежели в качестве угнетённых [158] - означает наличие спектра политических решений от конфронтации до согласования интересов, в рамках которого народные слои и ведут диалог с промышленной буржуазией. Оба этих сектора активно демонстрируют свое «присутствие» в политике наряду с монополистической группировкой агроэкспортёров, которые уже перестали быть их союзниками, но остаются партнерами по политическим играм в рамках сложившейся «конъюнктуры власти». Сохранение же такой сложной и подчас эфемерной возможности поддержания политических контактов гарантируется общей для всех упомянутых секторов установкой - не поддерживать этатистские претензии на сферу экономики; ведь государственная монополия не угрожала тогда монополии частной. Благоприятные условия для подобного урегулирования связаны с последствиями экономического процветания в годы войны и быстрым процессом импортзамещения, что позволило увеличить массовое потребление и повысить заработную плату, а также добиться капитализации промышленных предприятий без ущерба для прибылей монополий. О существовании пределов функционирования такой модели свидетельствовал целый ряд ограничений, обозначившихся с началом импортзамещающей индустриализации в рамках рассмотренного политического режима. Речь идет о быстром затухании процесса замещения импорта потребительских товаров повседневного и длительного пользования, о противоречии между растущим участием масс в распределении национального дохода и ускоренным накоплением капитала без существенного вреда для доходов остальных социальных групп, главным образом монополистических секторов агроэкспортёров. Относительный застой процесса первоначального замещения импорта и конец популизма как формы поддержки власти в Рамках «либеральной» экономической системы — взаимосвязанные [159] явления. Полемика вокруг вопроса «этатизм или мощный частный сектор» начинает, наконец, переходить из области теоретизирования в сферу трудной практики развития. Прежние схемы политической поддержки быстро устаревают. На смену видимого противостояния олигархии и народа, прикрывавшегося «десаррольистским альянсом» приходит новая форма конфликта, когда классовые ценности становятся катализатором для действий народных масс, а внимание нации приковано к проблеме эффективности в деятельности предпринимательских слоев. Последние перестраивают свои ряды и стремятся перестроить государство, чтобы оно не только выражало те их политические интересы, которые увязаны с интересами народных масс, но прежде всего откровенно защищало их частные экономические интересы.
<< | >>
Источник: Фернандо Энрике Кардозо Энцо Фалетто. ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ Латинской Америки. 2002

Еще по теме 1. Популизм и экономика свободного предпринимательства (Аргентина):

  1. СОЦИАЛИЗМ И ПОПУЛИЗМ
  2. Сопоставление опыта иммигрантов в Бразилии и Аргентине
  3. Аргентино-чилийское разграничение
  4. Военный переворот в Аргентине и буржуазная революция в Бразилии
  5. ИССЛЕДОВАТЕЛИ АРГЕНТИНЫ И ЧИЛИ
  6. Военно-морская разведка и Аргентина
  7. Кровавая борьба с партизанами в Аргентине
  8. РАЗВИТИЕ АРГЕНТИНЫ, БРАЗИЛИИ И МЕКСИКИ В УСЛОВИЯХ ПРЕДСТАВИТЕЛЬНОЙ ДЕМОКРАТИИ (СЕРЕДИНА 80-Х – НАЧАЛО 90-Х ГОДОВ). ЧИЛИ ПОСЛЕ ДИКТАТУРЫ
  9. § 1. Предпринимательство и государство
  10. 5.6. Этническое предпринимательство
  11. Глобальная экономика — экономика, основанная на знаниях
  12. 8. Предпринимательство: сущность, функции, виды
  13. § 2. Нормативно-правовой режим предпринимательства
  14. 13.5. Государственная поддержка малого предпринимательства
  15. НЕЗАКОННОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО (ст. 171 УК РФ).
  16. Менеджмент и предпринимательство
  17. § 1. Понятие и значение малого и среднего предпринимательства
  18. § 3. Формы, условия и порядок поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства