<<
>>

б) Доступ среднего класса в систему буржуазно-олигархического господства (Чили, Перу)

В условиях Чили местная олигархия и торгово-финансовая буржуазия контролировали государство и, соответственно, блага, получаемые от анклавной экономики. Эти социальные группы, державшие в своих руках важнейшие отрасли экономики, взяли на себя роль младшего партнера либо непосредственно выражали интересы иностранных предприятий, эксплуатировавших анклавный сектор.
С другой стороны, рост городов способствовал увеличению численности среднего класса, основную массу которого составляли лица свободных профессий и занятые в сфере услуг. Одновременно формировался и приобретал определенную значимость пролетариат, непосредственно (рабочие селитряных рудников) либо косвенно (портовые рабочие, транспортники и т. д.) связанный с анклавной экономикой. Хотя среди основной массы городского населения позиции индустриального пролетариата и не были преобладающими (важное место занимали ремесленники), оно в какой-то мере поддерживало требования вышеупомянутых социальных групп. Постепенное прекращение внутренних конфликтов между национальными господствующими группами объяснялось отнюдь не распределением государственной власти. Кризис, разразившийся после первой мировой войны, затронул кардинальным образом анклавный сектор и непосредственно связанные с ним национальные группы. Напротив, его последствия для местной аграрной олигархии были не столь существенными. В результате возникла необходимость ликвидировать дисбаланс, появившийся в системе власти. Одной из возможностей для этого стало заключение альянса между несколько ослабленной группой и новым социальным сектором, инкорпорируя последний в систему власти. [131] На практике этот альянс заключается со средними городскими слоями, которые получают доступ к избирательным урнам. Это означает, что новое политическое равновесие устанавливается на основе законодательных принципов, в результате которых новые социальные группы не только становятся хозяевами части страны, но и собственниками голосов.
В 20-е годы в подобном альянсе, в состав которого входили сторонники А. Алессандри, городской средний класс получил возможность инкорпорироваться в государство и благодаря этому получать выгоды от анклавной экономики. Политика социального восхождения средних городских слоев на первой фазе не подвергала сомнению преимущества анклавной экономики. Их интересы заключались не столько в создании новой экономической базы, которая обеспечила бы им определенную независимость либо предоставила бы возможность конкурировать на равных с уже существующими национальными экономическими группами, сколько в попытке укрепления управляемого ими государства. Инкорпорация средних городских слоев означала также мобилизацию народных масс. Однако последние воспринимали участие среднего класса в государственных делах, избирательные права и т. д. исключительно как обычные политические требования, в то время как для представителей народа главная проблема, которая их волновала, коренилась в самом факте поступательного развития экономики. Возможно, именно поэтому новое политическое соглашение, опиравшееся в какой-то момент на народную поддержку, не распространяется на другие сферы и не позволяет народным массам стать постоянным и надежным союзником. Противоречия, возникавшие между экономической системой (с ее взлетами и падениями) и народными массами не могли разрешаться исключительно при помощи политических программ. Все это говорит об остроте конфликта между господствующими [132] слоями и о постоянных трениях, возникавших в отношениях с народными массами. Необходимость контроля над государством со стороны конфликтующих групп привела к тому, что неоднократно (главным образом из-за господства, осуществлявшегося олигархией при использовании парламента) приходилось прибегать в качестве альтернативы к силовым режимам, которые могли бы укрепить исполнительную власть. Первоначально за ее усиление выступали именно новые средние слои. Кризис экспорториентированной анклавной экономики (особенно кризис 1929 года) вновь нарушил хрупкое равновесие, достигнутое благодаря присутствию средних слоев.
Сложившаяся система, в силу того, что она не ставила своей целью создания новой экономической структуры, была лишена динамизма, необходимого для ликвидации безработицы. В силу этих причин пришлось прибегать к палиативным мерам, как, например, к общественным работам, которые позволяли несколько смягчить последствия кризиса. В результате подобная политика провалилась, поскольку требовала огромных затрат и усугубляла проблемы внутреннего долга, что не нравилось ни национальной буржуазии, ни местной олигархии. В то же время эти экономические меры были явно недостаточными для ослабления давления народных масс, потерявших работу либо находившихся на грани безработицы и выдвигавших свои требования. Собственно политические действия сводились к подавлению как радикализированных средних городских слоев (студенчество), так и организованного рабочего движения. Никто не выступал в защиту правительств, которые показали свою полную неспособность восстановить союз с местной олигархией. В то же время не исключались столкновения между традиционными господствующими группами, в результате которых даже стало возможным [133] восстановление социалистической республики, просуществовавшей 12 дней. На практике лучшей формой борьбы с кризисом было восстановление политического альянса традиционных слоев, включающего незначительную и наименее радикализированную часть среднего класса. Проводившуюся в последующем экономическую политику можно квалифицировать скорее как модернизаторскую и отнюдь не популистскую. Если и допускалась инфляция, то исключительно для предоставления кредитов национальным экономическим группам (индустриальным и аграрным). В то же время инфляция отнюдь не компенсируется реальным повышением заработной платы рабочих. Конфликт между различными социальными группами становится острым. Насилие и деятельность правых и левых вооруженных формирований выходит за рамки теоретических построений. В то же время по мере преодоления экономического кризиса для средних городских слоев вновь возникает возможность поставить на повестку дня вопрос об участии в осуществлении государственной власти.
По мере ослабления экономических противоречий народные массы также могут взять на вооружение политические программы среднего класса и сформулировать план перераспределения доходов. С другой стороны (и это можно считать результатом конфликтов предшествующего периода), они уже обладают соответствующей организацией, которая дает им возможность стать союзниками, а не оставаться манипулируемой массой: их участие в политике проявляется в 1938 году в деятельности Народного фронта. Возвращение в последующем среднего класса к управлению государством имеет некоторые новые черты: осуществление власти требует соответствующей экономической базы, а государство [134] может стать рычагом развития индустриальной экономики, которой управляли бы средние слои, а также дает им возможность стать партнером торгово-финансовой буржуазии, причем не только во время выборов, как это наблюдалось ранее, а и в качестве процветающей буржуазии. Анализируя ситуацию в Перу, можно отметить, что в этой стране наряду с традиционными крупными землевладельцами довольно существенное место в системе господства занимала и торгово-финансовая буржуазия. В то же время стало невозможным игнорировать и присутствие сельскохозяйственных наемных рабочих, занятых на плантациях, равным образом как и народных слоев города, что в немалой степени усложняет социальную панораму. В этот период постоянно действующим фактором перуанской жизни становятся политические режимы, использующие силовые методы, что в какой-то мере объясняется остротой конфликтов, возникающих между господствующими группировками. В свою очередь средние слои стоят перед постоянной дилеммой заключения союза в качестве младшего партнера либо с буржуазией, выступающей за более современные формы капитализма как в промышленности, так и в сельском хозяйстве, либо с народными слоями. Вторая альтернатива более или менее четко была сформулирована в программе Американского народно-революционного альянса (АПРА), однако и эта возможность не была единственной, поскольку мобилизации народных масс под руководством среднего класса противостоял патерналистский популизм, использовавшийся в различных обстоятельствах и в различных ситуациях семействами Пьерола, Легия и Санчес Серро.
Попытки заключения альянсов в обстановке многочисленных конфликтов ослабляли всю систему господства. Робкие попытки [135] либерализации существовавшей системы, как, например, более или менее активное стремление апристов в той или иной мере использовать насильственные методы для слома существовавшей системы, были подавлены. В результате в течение длительного времени эта партия не допускалась к участию в электоральных процессах, что в какой-то степени объясняет появление военных режимов либо сильное влияние вооруженных сил, которые в те периоды, когда они прикрывали собой господство олигархии и буржуазии, использовались для сдерживания народного давления. Постепенно позиции средних слоев заметно ослабевают. Более слабой становится и их связь с народными массами, предпринимаются попытки заключения альянсов, открывающие доступ к власти в комбинации с представителями либо современных, либо более традиционных групп. Подобные действия наносили ущерб самим средним слоям. В принципе можно было бы сказать, что вырисовывалась возможность их отказа от народной поддержки, опираясь на которую они никогда бы ни пришли к власти, находившейся в руках тех, кто реально обеспечивал систему господства. Оставалась гипотетическая возможность использовать мелкие разногласия между господствующими группами для осуществления контроля над государственным аппаратом и последующего создания более широкого союза. Подобная крайне сложная тактика затрудняла доступ средних слоев к власти, поскольку господствующие группы крайне настороженно относились к союзнику, за спиной которого могли скрываться народные слои, присутствие которых могло разрушить всю существовавшую систему господства. В результате наиболее предпочтительной оказалась форма власти, которая, хотя и не была «демократической», однако по крайней мере обеспечивала сохранность существовавшей системы. Впоследствии, когда некоторые торговые и финансовые круги, ориентированные на модернизацию, [136] попытаются вновь добиться поддержки народа, содержание и облик создаваемых альянсов изменится. Подобные изменения более четко проявятся на начальном этапе движения сторонников Белаунде. Средний класс (особенно апристы), несмотря на угрозу потерять все ещё сохранявшуюся частичную народную поддержку, отныне ищет союзников, подобных Одриа, в рамках традиционной системы власти.
<< | >>
Источник: Фернандо Энрике Кардозо Энцо Фалетто. ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ Латинской Америки. 2002

Еще по теме б) Доступ среднего класса в систему буржуазно-олигархического господства (Чили, Перу):

  1. Глава 15 ОТКРЫТИЕ ЦЕПИ АНД И ЗАВОЕВАНИЕ ПЕРУ И ЧИЛИ
  2. Глава 9 Средний класс
  3. 4. Средние классы
  4. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ИЗОБРАЗИТЕЛЬНОГО ИСКУССТВА ДРЕВНЕГО МИРА И СРЕДНИХ ВЕКОВ ДЛЯ НАУЧНО-АТЕИСТИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ УЧАЩИХСЯ (на уроках истории в V-VI классах)
  5. ГЛАВА 14 ПЕРЕХОД ОТ ГОСПОДСТВА СВОБОДНОЙ КОНКУРЕНЦИИ К ГОСПОДСТВУ МОНОПОЛИЙ
  6. Возникновение буржуазного государства в Англии Особенности и основные этапы английской буржуазной революции XVII в.
  7. 33. Формирование «олигархического капитализма» в России
  8. Протектор Перу
  9. Первое плавание к Перу
  10. Завоевательный поход Франсиско Писарро в Перу
  11. Углубление кризиса буржуазной историографии. Английская буржуазная революция XVII в. в трудах советских историков и английских историков-марксистов
  12. Домейко и позднейшие исследователи Чили
  13. ЧИЛИ И КУБА В ВОЕННЫЕ И ПОСЛЕВОЕННЫЕ ГОДЫ
  14. Вальдивия и открытие Южного Чили
  15. 2. ОБЩИЙ ВЗГЛЯД НА СИСТЕМУ АРИСТОТЕЛЯ Разделы философии
  16. 1. Усиленное вмешательство империалистического государства в экономику и систему частной собственности
  17. § 4. Государственное преступление, посягающее на экономическую систему