<<
>>

2. Анклавные экономики на этапе перехода

Иным было историческое развитие в странах, где анклавы представляли собой основу экономической деятельности. Здесь, помимо разнообразия типов отрасли (горнорудная или аграрная), необходимо принимать во внимание степень дифференциации государственного сектора экономики и политические процессы, посредством которых контролирующие эти сектора правящие группировки определяли государственное устройство, характер отношений между собой и с подчиненными слоями общества, а также с внешними силами, создававшими экономические анклавы.
Как уже указывалось, процесс закрепления «анклавов» в хозяйстве латиноамериканских стран происходил в конце XIX - начале XX вв. после образования национальных государств, когда местная политическая элита уже закрепилась у власти и контролировала важные сектора экономики. Динамика переходного периода, как и в предыдущем случае, определяется в каждой стране по-разному, в зависимости от степени дифференциации производственной структуры и соответствующих условий, в которых выступают те или иные общественные слои. Что касается формы господства, то в странах с анклавной экономикой она самым непосредственным образом отражает политическое подчинение рабочих слоев и крестьянства правящим группировкам. В странах же, где превалирует национальное производство, хотя и является верным то, что подчинение носит и политический, и экономический характер, тем не менее превалирует экономический компонент подчинения. В странах с анклавной экономикой существующая структура господства позволяет осуществлять экономическую эксплуатацию через политические отношения. Таким образом, национальные правящие [121] группировки устанавливают отношения с иностранными компаниями скорее как политически господствующий класс, чем как «предпринимательский сектор», а иностранные предприятия, наоборот, устанавливают с рабочими и крестьянами прямые экономические отношения.
Вследствие этого экономическая слабость национальных правящих кругов заставляет их поддерживать особую форму господства, ибо их связь с анклавным сектором (необходимая для сохранения власти) зависит от их способности поддерживать внутренний порядок, обеспечивающий иностранным компаниям рабочую силу для экономической эксплуатации. С другой стороны, в силу собственных особенностей, в странах с анклавной экономикой формировались рабочие и крестьянские организации, которые, будучи отстраненными от политических процессов, тем не менее представляли собой потенциальную силу, которая могла в той или иной форме выступить на борьбу за свои права. В этих условиях включение в данные процессы средних слоев значительно затруднялось, так как, чтобы пробить брешь в данной закрытой системе, необходимо было использовать «низшие слои» в качестве ударной силы, что могло сотрясти всю господствующую структуру. В другом случае, если бы в силу каких-либо причин внутренняя экономика получила бурное развитие и открылась бы перспектива частичной интеграции средних слоев, народные слои могли бы потребовать своего участия, что могло бы свидетельствовать о хрупкости процесса социальной интеграции. Те формы господства, которые предшествовали инкорпорации средних слоев, могут быть охарактеризованы как абсолютное господство олигархических групп, экономической основой которых являлась низкопроизводительная латифундия, ориентирующаяся главным образом на региональный или внутренний рынок [122] и где производственные отношения строились по образу и подобию традиционного помещичьего имения; так было в Мексике, Венесуэле или Боливии. В этом случае крестьянские массы являются главным объектом господства, ибо остальные общественные слои не играют большой роли в национальной системе производства. В результате политическая борьба на общенациональном уровне ведётся между олигархическими группировками, которые противоборствуют между собой с целью получения наибольшей выгоды от связей с внешним сектором, но в то же время выступают в качестве единой силы по отношению к остальным слоям общества.
Ограниченное в подобных условиях участие средних слоев, всегда и когда они прорывают замкнутое политическое пространство, выражается в антиолигархических программах, мобилизующих крестьянство в той мере, в какой помещичье хозяйство продолжает играть важную роль в качестве реальной экономической базы власти внутри страны. По мере того, как олигархия всё больше выступает в качестве посредника в контроле над анклавом, программа средних слоев стремится воспринять националистическую фразеологию и мобилизовать другие, некрестьянские социальные слои, когда анклав коренится в горнорудной отрасли. История знает также случаи, когда господство не являлось чисто олигархическим, а было в большей или меньшей степени представлено буржуазными слоями, которым удалось сохранить свои экономические и политические позиции перед лицом анклава, правда, за счет определенных уступок. Буржуазия смогла выступить в качестве экономической силы, используя возможности торгового и финансового секторов, особенно там, где сформировались горнорудные анклавы (как в Чили), и контроль над некоторыми аграрными секторами, где в большей мере присутствовали капиталистические формы эксплуатации земли ( пример производителей [123] перуанского побережья). В подобных условиях развитие внутреннего сегмента экономики приводит к усложнению общественного разделения труда. При этом особо важным фактором является рост городов. В результате наряду с расширением средних слоев в городах увеличивается численность народных масс, которые добавляются к рабочим и крестьянам анклава и асьенды. И государство ограждает эту «возросшую сложность». Речь идет не столько о том, что проявится - как это было в предыдущем случае - кульминация системы господства, базирующейся на асьенде, сколько о формировании бюрократии, устанавливающей более сложные формы господства, посредством которых олигархические и буржуазные группировки отстаивают свои интересы в отношениях с анклавами. В этом смысле государство, являясь выразителем данного альянса, берет на себя более сложные функции, претендуя, хотя и в ограниченной форме, не только на роль перераспределителя налогов, полученных от анклавной экономики, но и на роль института, способствующего активизации внутренней экономики.
И параллельно с этим в самой государственной машине формируются более влиятельные фракции «среднего класса». Если говорить схематично, то в политической области средние слои - в своих попытках добиться инкорпорации - сталкиваются с более дифференцированной системой власти, которая структурируется в основном на базе отношений между олигархическим сектором и анклавом. Существуют также разнообразные угнетенные слои, которые могут быть привлечены в качестве союзников: это - крестьяне асьенды или на плантации, рабочие анклавов (в сельском хозяйстве или в горнодобыче), народные массы городов. Политические альтернативы включают в себя широкий спектр альянсов - от использования разногласий в правящих кругах с целью инкорпорироваться в качестве союзника [124] из группировок, как это было в свое время в Чили, до попыток поднять на революционную борьбу рабочих и крестьян, как это сделали перуанские апристы. В крайнем случае землевладельцы могли трансформировать характер своей экономической деятельности в такую форму аграрной эксплуатации, которая положила бы конец системе латифундий, что, однако, совсем не означало бы формирования промышленно-городской экономики. В этом случае та часть крестьянства, которая оказалась за пределами анклавов и национального товарного сектора сельского хозяйства была вытеснена в зону натурального хозяйства, как это имело место в Центральной Америке в период бурного развития капитализма в деревне. При этом слабое общественное разделение труда (о чем свидетельствует вышеописанная ситуация) предопределяет малочисленность средних слоев, которые могут найти свое место лишь по мере того, как с развитием анклавной и экспортно-ориентированной экономики будет формироваться довольно широкий сектор услуг. В противном случае они могут присоединиться к крестьянским массам в борьбе против системы господства. Альтернативой этому могла бы стать постепенная трансформация национального аграрного сектора, которая бы позволила перераспределение земли и тем самым способствовала появлению средних и мелких сельских собственников, как это произошло (хотя и в ограниченной форме) в Коста-Рике.
<< | >>
Источник: Фернандо Энрике Кардозо Энцо Фалетто. ЗАВИСИМОСТЬ И РАЗВИТИЕ Латинской Америки. 2002

Еще по теме 2. Анклавные экономики на этапе перехода:

  1. 2.2.2. Поздние этапы присваивающего хозяйства. Переход к производящему хозяйству. Возникновение престижной экономики
  2. Глобальная экономика — экономика, основанная на знаниях
  3. Аудиторская деятельность на современном этапе рыночных реформ
  4. Россия на современном этапе
  5. 10.3.Финансовая политика в России на современном этапе
  6. 1.2. Мировые банковские системы на современном этапе
  7. Рекламный процесс на первом этапе независимости
  8. ОСОБЕННОСТИ ТРАДИЦИОННЫХ ОБЩЕСТВ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ РАЗВИТИЯ
  9. ДРВ НА ЭТАПЕ БОРЬБЫ И СТРОИТЕЛЬСТВА (1969-1972)
  10. ПАЛЕСТИНСКОЕ ДВИЖЕНИЕ СОПРОТИВЛЕНИЯ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ
  11. 5.6. Кредитная система России на современном этапе
  12. 1. Типы денежно-кредитном политики и ее особенности на современном этапе
  13. 5.2. Финансовые основы социального обеспечения на современном этапе