<<
>>

Глава восьмая СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ В УЧЕНИИ О СОУЧАСТИИ

Соучастие — институт сложный; в связи с учением о соучастии поэтому, естественно, возникает ряд специальных вопросов, тре бующих самостоятельного рассмотрения. К числу этих специальных вопросов должны быть отнесены: 1) соучастие в неосторожном преступлении, 2) соучастие в преступлениях со специальным субъектом (должностные, воинские преступления и др.), 3) сложное соучастие (соучастие в соучастии), 4) соучастие, приготовление и покушение, 5) мнимое соучастие (подстрекательство к преступлению несовершеннолетнего или лица невменяемого) и, наконец, 6) вопросы места и времени совершения преступления соучастником.
В уголовно-правовой теории эти вопросы частью обходятся молчанием, частью решаются разноречиво и неправильно, вне связи с общим учением о соучастии. Ниже делается попытка разрешить все эти специальные вопросы на основе развитого выше общего учения о соучастии. Обратимся к рассмотрению первого из намеченных вопросов — к вопросу о соучастии в неосторожном преступлении. 1. Соучастие в неосторожном преступлении I В уголовно-правовой литературе довольно распространенным является взгляд, что о соучастии можно говорить лишь тогда, когда преступления совершаются умышленно, что соучастие в сочетании с неосторожностью невозможно. Решительными сторонниками этого взгляда являются Лист, Ру, Мецгер и др. Из дореволюционных русских криминалистов этого взгляда придерживались Жиряев184, проф. Таганцев и др. Необходимо отметить, что в советской литературе возможность соучастия по неосторожности отрицается всеми авторами, писавшими в последние годы о соучастии. Так, в учебнике уголовного права, вышедшем недавно вторым изданием, в самое определение соучастия вносится признак умысла, и тем самым оставляются за пределами соучастия все формы совместной деятельности по неосторожности185. Опираясь на воззрения Листа, Таганцева и др., некоторые в отрицании соучастия по неосторожности идут еще далее: они склонны считать эту проблему давно исчерпанной и решенной. Такой взгляд крайних скептиков расходится с действительностью. Можно назвать ряд видных теоретиков, посвятивших соучастию специальные исследования и допускавших соучастие по неосторожности. Так, проф. Колоколов писал: «Соучастие, со стороны субъективной, предполагает только, что каждое из участвующих лиц действует виновным образом, причем для бытия соучастия совершенно индифферентно, выпадает ли на долю преступников dolus или culpa, существует ли между ними соглашение или нет»186. Биркмейер187 также допускает в некоторых случаях возможность ответственности соучастника по неосторожности. Эта возможность предусмотрена во многих кодексах старого, нового и новейшего времени. Так, Баварское уложение 1813 г. в ч. 2 ст. 46 устанавливало: «Кто действием или словом неумышленно побудит другого к преступлению, должен быть наказан по закону». Статья 35 Китайского уложения 1935 г. допускает ответственность за соучастие в неосторожном преступлении. Согласно ст. 113 действующего итальянского Уголовного кодекса, «при неосторожном преступлении, когда результат причинен совместной деятельностью нескольких лиц, каждое из них подлежит наказанию, установленному за данное преступление». Согласно второй части той же ст. 113, наказание повышается, если лицо склонило к совершению неосторожного преступления. Следовательно, проблема ответственности за соучастие по неосторожности значительно сложнее, чем кажется некоторым авторам.
В новейших кодексах буржуазных стран можно также отметить оба течения — как допущение, так и отрицание соучастия по неос торожности. На точке зрения возможности соучастия по неосторожности стоит датский Уголовный кодекс 1933 г. Статья 133 датского Уголовного кодекса в общей форме устанавливает ответственность за подстрекательство и пособничество преступлению, не ограничивая круга преступных деяний требованием умышленного преступления. Напротив, швейцарский Уголовный кодекс 1938 г. проводит противоположный взгляд и относит к подстрекателям и пособникам лишь тех, кто «умышленно» склонил к преступлению или «умышленно» помог его совершению. В системе социалистического уголовного права проблема соучастия по неосторожности, как и все проблемы, разрешается на общей основе марксистской методологии. Это значит, во-первых, что решение вопроса о неосторожном соучастии должно быть неразрывно связано с общим учением о соучастии; это значит, во- вторых, что вопрос не может быть решен в отвлеченной и всеобъемлющей форме: да, возможно соучастие по неосторожности, или нет, невозможно. Здесь необходим анализ конкретных условий, порой решительно исключающих, а порой вполне допускающих ответственность за соучастие по неосторожности. II Как подробно было развито выше, соучастие не создает особых оснований ответственности: как и при индивидуальном совершении преступления, при совершении преступления по соучастию необходимо наличие объективной (причинной) и субъективной (виновной) связи. Поскольку виновная связь возможна или в форме умысла, или в форме неосторожности, нет решительно оснований утверждать, будто соучастие в сочетании с неосторожной виной вообще немыслимо. Конечно, нельзя думать, что всегда и, безусловно, соучастие имеет место там, где на стороне одного или нескольких совместно действующих лиц имеется неосторожная вина. Однако необходимо Учесть, что и при наличии умышленной деятельности нескольких лиц соучастие не всегда имеет место188. Существо вопроса, следовательно, не в том, умышленно или неосторожно действовало лицо, не в требовании только умысла или также и неосторожности; существо вопроса в наличии всех тех элементов, которые образуют соучастие и без которых последнее немыслимо. Для того чтобы вся проблема получила верное и четкое разрешение, необходимо остановиться на рассмотрении типовых случаев наличия неосторожной вины при совместной деятельности нескольких лиц. Обратимся к следующему примеру. Одно лицо умышленно склоняет другое, действующее без умысла, к совершению преступления. Например, А, зная, что под окном стоит враг его В, склоняет Б выбросить из окна горшок с цветами. Б, не зная о том, что под окном стоит человек, бросает горшок с цветами в окно; горшок падает на голову В и смертельно его ранит. В этом примере имеется совместная деятельность двух лиц, приведшая к убийству; одно лицо, так сказать, подстрекатель, действует умышленно; другое — как бы исполнитель — действует неосторожно. Возможна ли ответственность А и Б по соучастию? На этот вопрос может быть дан лишь отрицательный ответ, но не на том основании, что наличие неосторожной вины на стороне Б автоматически исключает возможность ответственности по соучастию, а лишь в силу того общего положения, что во всех случаях, когда непосредственно совершающее преступление лицо действует без умысла (склонение душевнобольного, ребенка, здорового взрос- лого> действующего без умысла и без неосторожности, к совершению преступления), имеется так называемое посредствующее причинение преступного результата. Подлинным совершителем преступления во всех этих случаях является не орудие преступного замысла (ребенок, подавший отравленное питье, душевнобольной, выстреливший из ружья), а тот, кто это орудие использовал. Вполне возможно поэтому, что лицо, действующее при помощи другого, само может иметь соучастников (подстрекателя, пособника), в отношении которых и явится в полном смысле исполнителем преступления. Следовательно, в рассмотренном выше случае, действовал ли Б, выбросивший из окна горшок с цветами, по неосторожности, или на стороне Б имеется случай, — отвечать за умышленное убийство в качестве единственного его совершителя может только А. Итак, если лицо умышленно склоняет другое лицо, действующее по неосторожности, к совершению преступления, здесь нет подстрекателя (пособника) и исполнителя, нет соучастия, а есть лишь одно виновное лицо — автор умышленного преступления, один несущий за это преступление всю ответственность. Обратимся к анализу другого, противоположного случая, когда неосторожная вина имеется не на стороне исполнителя (как это было в приведенном выше примере), а на стороне подстрекателя или пособника. А в беседе со своим другом Б жалуется, что В ему во всем вредит, что В его, А, заклятый враг. Под влиянием этой беседы Б без ведома А и помимо его воли убивает В. Может ли нести ответственность по соучастию за убийство А как подстрекатель по неосторожности? (А должен был предвидеть, что своими словами толкает Б на убийство В). Или иной пример: А знает, что Б замышляет убить В. А, не заинтересованный в этом убийстве, по рассеянности оставляет свой револьвер у Б. Последний, воспользовавшись револьвером, убивает В. В этом случае возникает аналогичный вопрос: возможна ли ответственность А за неосторожное пособничество (А должен был предвидеть, что Б может убить В забытым револьвером)? Возможность ответственности по соучастию в первом случае за неосторожное подстрекательство и во втором случае за неосторожное пособничество должна быть решительно отвергнута. Здесь нет подстрекателя и нет пособника как соучастников убийства, нет, следовательно, соучастия. Соучастия, однако, в обоих случаях нет не потому, что здесь на стороне одного из действующих лиц, А, неосторожная вина, автоматически будто бы исключающая ответственность по соучастию, а потому, что и тут, и там отсутствует существенный элемент, образующий соучастие, — знание подстрекателем и пособником о планах и действиях исполнителя. Без этого знания нет соучастия. А не знал ни в первом, ни во втором случае, что в результате его беседы или рассеянности В будет убит. Он поэтому не соучастник. Таким образом, последовательное понимание природы соучастия приводит к отрицанию неосторожного подстрекательства к совершению умышленного преступления или неосторожного ему пособничества. То же последовательное развитие общего учения о соучастии в других случаях, напротив, неизменно приводит к признанию наличия соучастия, хотя неосторожная вина в этих последних случаях также имеется. Для иллюстрации этого положения воспользуемся примером, приведенным проф. Сергеевским. Трое охотников — А, Б и В — возвращались домой. Они увидели вдали крестьянина, курившего трубку. А обратился к В с предложением показать свое искусство и попасть в трубку крестьянина. В согласился, но поставил условием, чтобы Б подставил плечо для ружья. Б согласился. Последовал выстрел; пуля, однако, попала не в трубку, а в голову, и крестьянин был убит. Как определить ответственность всех действовавших лиц? Кажется совершенно бесспорным, что непосредственно производивший выстрел В должен отвечать за убийство по неосторожности (ст. 139 УК РСФСР). Существо проблемы в другом — отвечают ли и на каком основании А и Б? Некоторые противники соучастия по неосторожности, сознающие трудность оставления безнаказанными А и Б, рекомендуют каждого из трех охотников судить за самостоятельное неосторожное убийство. По этой конструкции получаются три убийства и один труп — арифметика, необычная в судебной практике189. Но существо вопроса не только в этом; существо вопроса в том, как обосновать уголовную ответственность А и Б, если, следуя приведенной конструкции, отрывать действия А и Б от действий В. Действительно, сказать другому: «Попади в трубку», — или подставить другому плечо для большей устойчивости ружья «само по себе» еще не означает совершить уголовно наказуемое деяние. Уголовно наказуемыми названные действия могут стать исключительно в связи с действиями третьего лица — В, произведшего выстрел и причинившего смерть. В установлении этой связи и ее природы и заключается решение вопроса о соучастии в неосторожном преступлении. Какова же эта связь? Действия каждого из названных трех охотников явились необходимым условием наступления преступного результата: если бы А не склонял выстрелить, если бы Б не подставил плечо, выстрел и убийство не последовали бы. Таким образом, на стороне каждого из охотников имеется объективное (причинное) основание уголовной ответственности. Но на стороне каждого из них имеется также и субъективное основание: и А, и Б, и В действовали в условиях, когда каждый из них легкомысленно надеялся, что преступный результат не наступит — В попадет в трубку, а не в голову; они, следовательно, все трое действовали виновно (неосторожно). Таким образом, на стороне каждого из трех имеется объективное и субъективное основания уголовной ответственности за преступный результат — неосторожное убийство. Имеется, таким образом, ответственность всех трех за один и тот же результат — неосторожное убийство. Так как, далее, каждый из охотников действовал, зная о присоединяющейся деятельности других, то имеется и другой существенный признак соучастия — совместная деятельность нескольких лиц. При этих условиях вывод не может вызывать сомнений — совершение одного и того же преступления совместными действиями нескольких лиц всегда есть соучастие: В как исполнитель несет ответственность по ст. 139 УК РСФСР, А как подстрекатель, а Б как пособник — оба по ст. 17 и 139 УК РСФСР. Таким образом, неверно утверждение, что соучастие немыслимо в сочетании с неосторожной виной. Соучастия нет, когда исполнитель действует умышленно, а помогавшие ему лица — неосторожно. Соучастия также нет, когда умышленно действуют третьи лица, а исполнитель — неосторожно. Но соучастие имеется во всех случаях совместного совершения несколькими лицами одного и того же неосторожного преступления. Таков вывод, к которому приводит разрешение проблемы неосторожного соучастия на основе общего учения о соучастии и применительно к конкретным видам сочетания соучастия с неосторожной виной. Этот вывод в системе социалистического уголовного права в интересах укрепления социалистической законности имеет большое практическое значение. Действительно, советское уголовное законодательство предусматривает ряд деликтов, в которых виновность выражается в форме неосторожности. Сюда относятся не только ст. 139 УК РСФСР, предусматривающая убийство по неосторожности, и ст. 145, говорящая о неосторожных телесных повреждениях, — составы, известные и законодательству капиталистических государств. Сюда относится — и это особенно необходимо подчеркнуть — ряд составов, известных только социалистическому уголовному праву. Таковы ст. 111 УК РСФСР, предусматривающая халатное отношение к исполнению служебных обязанностей, ст. 128, предусматривающая бесхозяйственность, ст. 593, предусматривающая неосторожное причинение ущерба транспорту в результате нарушений трудовой дисциплины. Сюда же относятся отчасти ст. 109 и 110 и даже ч. 1 ст. 112 УК РСФСР в тех случаях, когда ущерб причинен должностным лицом по неосторожности. Особенно необходимо подчеркнуть, что по ряду преступлений, предусмотренных имеющими исключительно политическое значение указами Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня и 10 июля 1940 г. и 10 февраля 1941 г., карающими нарушителей трудовой дисциплины, виновных в выпуске недоброкачественной продукции, незаконной покупке и продаже материалов и оборудования, уголовная ответственность наступает и при наличии неосторожной вины. Таким образом, помимо преступлений против личности (убийство и телесные повреждения), в ряде должностных и хозяйственных деликтов субъективная сторона может выражаться в форме неосторожной вины. Отрицать соучастие в сочетании с неосторожностью — значит отрицать в системе социалистического права возможность уголовной ответственности по соучастию во всех этих многочисленных и важных деликтах. Примером, подтверждающим это, может служить следующий случай. К старшему стрелочнику приходит уволенный со службы железнодорожник. Стрелочник, по инструкции, прежде чем принять поезд, обязан лично удостовериться, что путь свободен. Гость уговаривает стрелочника не ходить на проверку, убеждая, что все «обойдется». Но происходит крушение с тяжкими последствиями. Эти последствия причинены стрелочником, естественно, по неосторожности. Он несет ответственность по ст. 593в УК РСФСР и может быть приговорен к лишению свободы на срок до десяти лет. Отрицающие возможность соучастия в неосторожном преступлении неизменно должны прийти к выводу о полной безнаказанности гостя, подстрекавшего стрелочника дать сигнал без проверки пути. Обратимся к другому примеру. Пассажир всячески подгоняет шофера, убеждая его пренебречь правилами уличного движения. Машина развивает недозволенную скорость и убивает проходящего по улице человека. Шофер привлекается к ответственности по ст. 139 УК РСФСР за неосторожное убийство. При известных условиях вполне возможно привлечение к ответственности пассажира как соучастника по ст. 17 и 139 УК РСФСР. Само собой понятно, что случаи привлечения к уголовной ответственности за пособничество или подстрекательство в отношении шофера, совершившего убийство по неосторожности, могут иметь место лишь тогда, когда эти подстрекательство или пособничество носили резко и точно выраженный характер. Поучительно в этом отношении постановление Пленума Верховного Суда СССР по делу Петрова и Ласикова: «Петров и находившийся в его подчинении Ласиков зашли в ресторан, где выпили вина. Ласиков высказал желание покататься на автомашине; Петров, согласившись с этим, вызвал по телефону из гаража положенную ему по службе легковую машину, а по прибытии ее, отпустив шофера и не имея права на вождение машины, сам сел за управление рулем. Следуя по шоссейной дороге, Петров развил большую скорость и сбил шедшего по дороге гражданина, который умер на месте от полученного ранения. Военный трибунал признал Петрова виновным в злоупотреблении своим служебным положением и в неосторожном убийстве, а Ласикова — соучастником Петрова в этих преступлениях. Ласиков осужден неосновательно. Приговор усматривает вину Ласикова, между прочим, в том, что он был инициатором намерения покататься на автомашине, однако эти действия Ласикова не могут рассматриваться как соучастие, так как само это намерение не содержит в себе ни состава преступления, ни подготовительных действий к преступлению, ни содействия преступлению. Преступные действия заключались не в самом факте катания на машине, а в том, что машиной управляло лицо, не имевшее на то права, и что это лицо совершило неосторожное убийство; подстрекательства со стороны Ласикова к тому, чтобы Петров сам стал управлять машиной, по делу не установлено, тем более что Ласиков был по службе подчинен Петрову и действия последнего ни в какой мере не зависели от Указаний Ласикова. Не было в действиях Ласикова и элемента пособничества, так как по делу не установлено, чтобы Ласиков содействовал Петрову в выполнении его преступления советами, указаниями, предоставлением средств и устранением препятствий, как и не установлено, чтобы он содействовал сокрытию преступника или следов преступления; поэтому необходимо признать, что в действиях Ласикова отсутствует состав преступления или соучастия в нем. Ввиду указанного Пленум Верховного Суда СССР постановляет: приговор военного трибунала и определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 26 октября 1938 г. в отношении Ласикова Василия Макаровича отменить и дело о нем прекратить»190. Пленум Верховного Суда СССР отверг в приведенном деле ответственность Ласикова по ст. 17 и 139, однако не на том основании, что вообще при всех условиях невозможна в подобных случаях ответственность по соучастию. Напротив, в мотивах постановления определенно указано: «подстрекательства со стороны Ласикова к тому, чтобы Петров сам стал управлять машиной, по делу не установлено... как и не установлено, чтобы он (Ласиков) содействовал сокрытию преступника или следов преступления». Отсюда непосредственно следует, что в иных случаях, когда подстрекательство или пособничество по делу установлены, ответственность по соучастию при убийстве по неосторожности вполне возможна. Напротив, при отрицании самой возможности соучастия в неосторожных преступлениях ответственность пассажира, безусловно и всегда исключается, ибо в действиях пассажира, взятых «сами по себе»,- состава уголовно наказуемого деяния нет: никому не возбраняется торопить шофера. Теоретически неверный взгляд, что советское право не допускает ответственности за соучастие в неосторожном преступлении, покоится и на недостаточном знакомстве с судебной практикой. В действительности суды выносят обвинительные приговоры лицам, оказавшимся соучастниками в неосторожном преступлении. Так, Судебной коллегией Верховного Суда СССР в заседании 10 августа 1939 г. установлено191: «Кадрик дал свое охотничье ружье несовершеннолетнему Губия, с которым последний отправился на охоту. Поохотившись, Губия сел отдохнуть, неосторожно взялся за ружье, из которого произошел случайный выстрел. Пуля попала в находившегося около Губия мальчика Дубова, и мальчик был убит наповал. Кадрик, давая ружье Губия, знал, что Губия плохо владеет ружьем, и объяснял ему, как обращаться с ружьем. При таких обстоятельствах осуждение Кадрика по ст. 17-139 УК РСФСР является правильным и нет основания для отмены приговора с прекращением дела в отношении Кадрика». Далее, необходимо учесть следующее: укрывательство по УК РСФСР и по уголовным кодексам ряда других союзных республик является формой соучастия. Авторы, отрицающие возможность соучастия в неосторожных преступлениях, должны последовательно прийти к выводу, что невозможна уголовная ответственность и за укрывательство неосторожного преступления. Судебная практика с полным основанием придерживается противоположного взгляда. Так, приговором народного суда 14-го участка Ленинского района г. Куйбышева от 20 апреля 1939 г. был осужден по ст. 17 и 139 УК РСФСР (соучастие в неосторожном убийстве) гражданин Р., пытавшийся скрыть следы преступления — убийства по неосторожности,— совершенного шофером В. Особенно беспомощным оказывается положение авторов, пытающихся найти выход в конструкции самостоятельной ответственности каждого из действующих лиц за свое «собственное» неосторожное преступление, когда речь идет о должностных преступлениях. Действительно, если работник транспорта или иное должностное лицо, подстрекаемое частным лицом X, систематически нарушало требования служебной дисциплины, чем по неосторожности причинило серьезный ущерб государственному учреждению или предприятию, то совершенно немыслимо строить уголовную ответственность X изолированно за его «собственные» неосторожные действия, ибо X — не должностное лицо и служебная дисциплина для него не обязательна. X, конечно, может отвечать и должен отвечать при известных условиях и за нарушение должностным лицом служебных обязанностей, но это осуществимо лишь в форме ответственности за соучастие в должностном преступлении. Может возникнуть сомнение иного рода, — мыслимо ли вообще подстрекательство или пособничество неосторожному преступлению. Так, в приведенном выше примере с тремя охотниками А, склонявший В выстрелить, конечно, подстрекал его попасть в труб- КУ> а не в голову. Это, бесспорно, иначе встал бы вопрос об ответст- вснности за подстрекательство к умышленному убийству или пря мое умышленное убийство. Но совершенно очевидно, что А подстрекал, а Б помогал совершению действия, которое привело к совершению неосторожного преступления. Следовательно, действия А и Б явились одним из необходимых условий смерти крестьянина. С другой стороны, и А, и Б предвидели возможность этой смерти и легкомысленно надеялись этого избежать, т. е. действовали неосторожно. Поскольку, таким образом, на стороне А и Б имеются объективное и субъективное основания уголовной ответственности — причинность и виновность (неосторожность), и все трое совместно совершили одно и то же преступление, — указанных признаков совершенно достаточно для признания А, Б и В соучастниками. Соучастие, как подробно развито выше, возможно в нескольких видах — простое соучастие, соучастие квалифицированное и соучастие особого рода. Поскольку два последних вида соучастия предполагают предварительное соглашение на совершение преступления, то, естественно, в этих наиболее опасных видах соучастия немыслима ответственность за соучастие по неосторожности. Допущение соучастия лишь в умышленно совершаемых преступлениях основано на смешении соучастия с другим, также весьма важным уголовно-правовым институтом — приготовлением и покушением. Приготовление и покушение действительно возможны лишь при умышленных преступлениях: покушаться на неосторожное преступление невозможно, как невозможно украсть по неосторожности. Но форма совершения преступления — соучастие — глубоко отлична от стадий совершения преступления — приготовления и покушения. Соучастие в неосторожном преступлении, как об этом говорилось выше, теоретически возможно и в судебной практике не лишено значения. Признание теоретической возможности соучастия по неосторожности отнюдь не равносильно, конечно, предложению ввести в действующее законодательство общее правило об ответственности за неосторожное соучастие. Прежде всего необходимо учесть, что и соучастие в умышленно совершаемых преступлениях отнюдь не всегда и безусловно влечет за собой уголовную ответственность. Это непосредственно вытекает из того положения, что незначительные проступки в силу примечания к ст. 6 и ст. 8 УК РСФСР не составляют уголовно наказуемого деяния. Поэтому, хотя ст. 17 У К РСФСР не вводит никаких ограничений для применения постанов лений о соучастии, однако совершенно очевидно, что нет и не может быть ответственности, например, за пособничество в оскорблении или за подстрекательство к нарушению правил о торговле. Тем более, естественно, ограничено должно быть число случаев, когда возможна ответственность за соучастие в неосторожных преступлениях. Здесь, очевидно, целесообразно ограничиться установлением ответственности только в наиболее серьезных случаях совершения преступления по неосторожности, например в случаях, предусмотренных ст. 593в, 128-а и 139 УК РСФСР и некоторыми другими. Абсолютное же и автоматическое исключение самой возможности соучастия в неосторожных преступлениях, не вытекая из общего учения о соучастии, находится в противоречии с отмеченной выше судебной практикой. Действительно, требование продуманного, бережного и осторожного отношения к государственному достоянию, к жизни и безопасности граждан в условиях социалистического общежития приобретает особую важность. Отсюда, конечно, не следует, что уголовная ответственность должна быть распространена на все случаи неосторожного причинения ущерба, но бесспорно, что вопрос об уголовной ответственности за совершение преступлений по неосторожности и, следовательно, вопрос об ответственности за соучастие в неосторожном преступлении не может быть разрешен во всех случаях отрицательно. 2. Соучастие в преступлениях со специальным субъектом По общему правилу, субъектом преступления может быть каждое физическое вменяемое лицо; однако имеются отдельные преступления (спекуляция, бесхозяйственность) и целые группы преступлений (должностные, воинские), субъектом которых, согласно прямому указанию закона, могут быть лишь лица, специально Указанные в законе. Так, субъектом бесхозяйственности, согласно ст. 128 УК РСФСР, является лицо, «стоящее во главе» предприятия, субъектом спекуляции, согласно ст. 107 УК РСФСР, — частное ли- Щ субъектом должностных преступлений, напротив, должностные лица, воинских преступлений — военнослужащие и военнообязанные. Неизбежно возникает вопрос, могут ли лица, не обладающие указанными в законе субъективными качествами, быть соучастниками этих рассчитанных на специального субъекта преступлений. Вопрос о соучастии в отдельных преступлениях со специальным субъектом целесообразнее рассмотреть в связи с общим вопросом о значении индивидуальных обстоятельств, имеющихся на стороне отдельных соучастников. Вопрос о соучастии в воинских преступлениях прямо разрешен в законе: согласно примечанию 2 к ст. 193 УК РСФСР, «соучастие в воинских преступлениях лиц, не упомянутых в настоящей статье (т. е. не военнослужащих и не военнообязанных), влечет за собой ответственность по соответствующим статьям настоящей главы». Таким образом, основным является вопрос о соучастии в должностных преступлениях. В капиталистических государствах должностные лица представляют собой бюрократический аппарат, поставленный над населением, аппарат, обеспечивающий классовое господство буржуазии. В соответствии с этим не только закономерная должностная деятельность, но даже преступная ставится в особое положение: на должностных лицах лежит особый долг, который только они и могут нарушить. Поэтому буржуазная теория выдвигала тезис, что в так называемых «чистых» должностных преступлениях (злоупотребление властью, превышение и бездействие власти) частные лица, не несущие служебных обязанностей, соучаствовать не могут. Частные лица могут отвечать лишь за соучастие в так называемых смешанных деликтах (должностной подлог), в которых элементы должностных нарушений сочетаются с общеуголовными элементами. Эта точка зрения издавна проводилась судами царской России. «Мнение» Государственного совета по делу Янковского и Косарева от 4 ноября 1873 г. выражалось в следующем: «Преступления по должности или по службе, как-то показывает и самое их название, принадлежат к разряду преступлений особенных в том смысле, что они могут быть совершаемы только служебными или должностными лицами, в противоположность преступлениям общим, виновником в учинении которых может быть каждый гражданин государства. Посему, в общем правиле, участие частного лица в преступлении по службе не может иметь место. Но это правило не есть правило безусловное, а допускает исключения, вызываемые самим предметом служебных преступлений или родом тех прав и обязанностей, которые они нарушают. Внима тельное рассмотрение раздела Уложения о наказаниях показывает, что преступления и проступки по службе государственной и общественной распадаются на две главные группы: 1) на преступления и проступки, заключающиеся в нарушении исключительно одних лишь служебных обязанностей, той или другой должностью на лицо возложенных, и 2) на преступления и проступки, учинение которых заключает в себе, сверх нарушения обязанностей службы, еще и обыкновенное, общее преступление, преследуемое само по себе, независимо от того, будет ли оно совершено должностным лицом или же частным человеком». Допущение ответственности частных лиц за соучастие лишь в смешанных должностных преступлениях защищалось и рядом буржуазных теоретиков до самого последнего времени192. Однако новейшие кодексы капиталистических стран допускают ответственность частных лиц за соучастие во всех должностных преступлениях. Так, ст. 31 китайского Уголовного кодекса 1935 г. устанавливает: «Сообщник, подстрекатель и пособник преступления, для состава которого требуются определенное качество или другие отношения, считается соучастником, хотя бы он сам и не обладал такими качествами». Согласно ст. 2 и 23 датского Уголовного кодекса 1933 г., «наказание может быть уменьшено для того, кто соучаствовал в невыполнении какой-либо особой обязанности, на нем непосредственно не лежавшей». В системе социалистического уголовного права вопрос об ответственности частных лиц за соучастие в должностных преступлениях сомнений вызывать не может. В социалистическом государстве должностные лица неразрывно связаны с народными массами. В социалистическом государстве каждый гражданин заинтересован в закономерной работе государственного общественного аппарата и каждый гражданин может и должен отвечать, если он является соучастником должностного преступления. Необходимо, однако, отметить, что соучастие в должностных преступлениях представляет собой все же некоторые особенности, которые нельзя игнорировать. Существо вопроса здесь заключается в том, что частное лицо не может выступать в роли любого соучастника, т. е. быть организатором, подстрекателем, исполнителем или пособником. Необходимо с полной отчетливостью отметить, что исполнителями должностных преступлений могут быть только должностные лица. Эта особен» ность вызывается не своеобразным соотношением прав и обязанностей должностного лица, а тем, что в реальной действительности, в повседневной жизни лишь должностные лица являются исполнителями служебных функций: они отдают распоряжения, подписывают документы и т. д., поэтому только они фактически и могут совершать должностные преступления. Так, лишь лицо, выносящее приговоры, может выносить и заведомо «неправосудные приговоры. Таким образом, единственные совершители должностных действий— должностные лица, — естественно, являются и единственными исполнителями должностных преступлений. Следовательно, необходимо прийти к выводу, всецело усвоенному судебной практикой, что частные лица могут отвечать за соучастие в должностных преступлениях в качестве организаторов, подстрекателей или пособников этих преступлений. Эти общие положения в известной мере сохраняют силу и при применении Указа Президиума Верховного Совета СССР от 10 июля 1940 г., предусматривающего уголовную ответственность за выпуск недоброкачественной продукции. Пункт 2 Указа предписывает: «За выпуск недоброкачественной или некомплектной продукции и за выпуск продукции с нарушением обязательных стандартов — директоров, главных инженеров и начальников отделов технического контроля промышленных предприятий предавать суду и по приговору суда подвергать тюремному заключению сроком от 5 до 8 лет». Как видно из приведенного текста закона, jcpyr ответственных по Указу от 10 июля лиц еще более ограничен: закон говорит не о каждом должностном лице, а лишь о директорах, главных инженерах и начальниках отделов технического контроля. Однако и здесь, учитывая, что выпуск недоброкачественной продукции Указ считает «равносильным вредительству», необходимо прийти к выводу, что в качестве подстрекателей и пособников наряду с перечисленными в Указе лицами могут нести уголовную ответственность за выпуск недоброкачественной продукции и другие лица. При этом, однако, самая квалификация преступных действий иных, не отмеченных р Указе должностных лиц, соучаствовавших в выпуске недоброкачественной продукции, может в зависимости от обстоятельств дела иметь место не по Указу от 10 июля, а по одной из статей главы о должностных преступлениях (ст. 109 или 111). И в этом случае виновные будут отвечать за одно и то же преступление (выпуск недоброкачественной продукции), но отвечать по разным статьям. Как подробно было развито выше, различия квалификации в этих случаях не устраняют наличия соучастия. 3. Мнимое соучастие и соучастие сложное I Выше, при анализе понятия соучастия, было отмечено, что отнюдь не всякое совершение преступления несколькими лицами образует соучастие. Это положение в особенности необходимо иметь в виду в случаях, которые могут быть определены как «мнимое соучастие». Существо вопроса заключается здесь в следующем. Преступление весьма часто совершается при помощи специальных орудий и инструментов — отмычки, ножа, револьвера и т. п. Возможны случаи, когда в качестве такого слепого орудия в руках подлинного преступника выступает человек. В этих случаях с внешней стороны имеется совместная деятельность нескольких лиц, но, по существу, здесь лишь кажущееся, «мнимое» соучастие. А решил отравить своего соперника, больного Б. Он приносит отравленное молоко и просит сиделку напоить этим молоком больного. Не знающая об отраве, сиделка дает отравленное молоко Б, и последний умирает. Другой случай. А предлагает своему приятелю В выстрелить в окно, уверяя, что на улице никого нет. А знает, что за окном стоит его враг Б. В, не знающий об этом, стреляет в окно и убивает Б. В приведенных примерах на стороне обоих действующих лиц — сиделки и В — имеется объективное основание уголовной ответственности: действие каждого из них было одним из необходимых условий наступления смерти Б. Но они оба не соучастники. На стороне сиделки нет субъективного основания, ее нельзя упрекнуть даже в неосторожности. На стороне стреляющего в окно В имеется неосторожная вина. Сиделка поэтому не несет ответственности за убийство 11 Зак 3118 даже в индивидуальном порядке; напротив, В может отвечать в индивидуальном порядке за неосторожное убийство, но он не соучастник, так как А и В отвечают за глубоко различные преступления: один — за умышленное, другой — за неосторожное убийство. В ряде других случаев совершение преступления при посредстве другого лица выступает с особой четкостью. Сюда относятся, прежде всего, случаи совершения преступления при помощи несовершеннолетнего. Например, А научает мальчика 8 лет выстрелить по данному им, А, сигналу. А дает сигнал, когда по улице проходит Б. Мальчик стреляет и убивает Б. Далее, сюда должны быть отнесены случаи совершения преступления при помощи душевнобольного. Например, А склоняет страдающего манией преследования Б убить как «опасного врага» сиделку. Больной стулом убивает сиделку. Наконец, сюда должны быть отнесены случаи совершения преступления при помощи психического насилия, например, А под угрозой смерти понуждает шофера Б передать ему ящик с чаем. Во всех приведенных примерах совершитель преступления не является его исполнителем. Во всех названных примерах «соучастие» — совместное совершение преступления несколькими лицами— носит поэтому мнимый характер. По существу, здесь лишь один виновник умышленного убийства и (в случае с шофером) лишь один вйновник разбоя. Иное дело, если несколько лиц — одинаково исполнители, совершают преступление. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 29 января 1940 г. указано: «Ажанов и Ивлиев признаны виновными в том, что, находясь в нетрезвом состоянии, они 18 ноября 1937 г. в общежитии затона Селенгинского госпароходства учинили дебош; на предложение стрелка охраны разойтись Ажанов ударил его кулаком, после чего они оба были задержаны. Букин и Норарев признаны виновными в том, что, находясь в нетрезвом состоянии и заметив следовавших в караульное помещение Ажанова и Ивлиева под конвоем двух стрелков охраны, они вступили со встретившейся им группой в драку; воспользовавшись этим обстоятельством, Ажанов и Ивлиев убежали домой, но через день были задержаны»60. В древнем праве и в некоторых памятниках германского права можно отметить указания на ответственность подвластных лиц, ис полняющих чужую волю. Так, по римскому праву, в случаях совершения преступления рабом по приказу рабовладельца отвечали оба: и раб, и его хозяин61. Согласно Баварскому уложению 1751 г., при совершении преступления по приказу начальника необходимо было учитывать, в какой мере этот приказ был обязателен для подчиненного: чем авторитет и сила приказа значительнее, тем слабее ответственность подчиненного. Итальянский Уголовный кодекс 1930 г. прямо предусматривает случаи мнимого соучастия, карая их особенно строго. Так, ст. 111 этого Кодекса устанавливает: «Кто склонит к совершению преступного деяния лицо невменяемое или не подлежащее наказанию вследствие личных условий или свойств, тот отвечает за преступное деяние, совершенное этим лицом. Наказание, кроме того, повышается». По социалистическому праву, в тех случаях, когда преступление совершается под непреодолимым физическим или психическим насилием другого лица, имеет, как указано выше, место мнимое соучастие, которое не влечет за собой уголовной ответственности для того, кто действовал под чужим непреодолимым давлением. II Функции отдельных соучастников могут осложняться, может осложняться и связь между отдельными соучастниками. Так, возможны случаи не только подстрекательства к непосредственному совершению преступления (подстрекательство в отношении исполнителя), но и подстрекательства к пособничеству или, наоборот, пособничества к подстрекательству. Например, А склоняет Б дать убийце В револьвер для убийства Г. Здесь случай подстрекательства к пособничеству. Другой пример: А организует встречу Б с В, чтобы во время этой встречи Б мог склонить к преступлению В. Здесь пособничество к подстрекательству. И в первом, и во втором случае на стороне А имеются объективное и субъективное основания ответственности, а поскольку здесь имеется совместная деятельность нескольких лиц, следовательно, имеется ответственность А как соучастника. В более широком смысле действия А должны рассматри ваться как своеобразная (более сложная) форма пособничества. Такого рода соучастие, в котором не в отношении исполнителей, а в отношении иных соучастников имеется подстрекательство или пособничество, может быть определено как соучастие сложное. По социалистическому уголовному праву эти случаи должны рассматриваться на основании общих положений об ответственности за соучастие в совершении преступления. 4. Соучастие, покушение и приготовление Вопрос об ответственности за приготовление и покушение играет весьма значительную роль при рассмотрении проблемы соучастия. Правильное решение этого вопроса требует дифференцированного рассмотрения нескольких возможных здесь типовых ситуаций. Первый случай. Исполнитель совершил покушение на преступление. Как отвечают подстрекатель и пособник? Второй случай. Подстрекатель и пособник свою роль выполнили, но исполнитель по разным причинам (передумал в последний момент, испугался и т. д.) преступления не совершил. Третий случай. Подстрекатель пытался склонить исполнителя к преступлению, пособник пытался оказать ему содействие, но окончить подстрекательства или пособничества они не смогли. Как в этих случаях определить ответственность соучастников? Каждый из этих случаев требует самостоятельного рассмотрения. Обратимся к первому, простейшему случаю. Подстрекатель А склонил Б совершить убийство. Пособник В оказал помощь убийце, Б стрелял в жертву, но промахнулся. Б, естественно, отвечает за покушение на убийство по ст. 19 и 136 (137) УК РСФСР. Как отвечают соучастники А и В? В данном случае необходимо признать, что пределы ответственности соучастников А и В зависят от пределов ответственности исполнителя Б. Этот вывод основывается, однако, не на акцессорной природе соучастия, ставящей судьбу соучастников в зависимость от судьбы исполнителя; этот вывод покоится на общем значении для определения ответственности ненаступления преступного результата. Соучастие, как подробно было развито выше, не меняет оснований уголовной ответственности. Поэтому при совершении преступ ления по соучастию, как и при индивидуальном совершении преступления, отсутствие вредного результата исключает ответственность за оконченное преступление. А и В — соучастники покушения на убийство. Их преступления необходимо квалифицировать по ст. 17- 19 и 136(137) УК РСФСР. Более сложен второй случай. Подстрекатель А все сделал, чтобы склонить Б к убийству. Пособник все сделал, чтобы помочь Б в этом убийстве. Но Б в последнюю минуту изменил свое решение и никакого преступления не совершил. Как в этих случаях квалифицировать ответственность соучастников? Для сторонников акцессорной природы соучастия в ее чистом виде решение и здесь не представляет больших затруднений: если исполнитель преступления не совершил, следовательно, не совершили его и примыкающие к нему соучастники. Иначе должен быть решен вопрос, если исходить из интересов социалистического правосудия и развитого выше общего учения о соучастии. Соучастие не меняет оснований уголовной ответственности. Соучастие поэтому не амнистирует и не может амнистировать преступника на том основании, что он действовал не один, а совместно с другими лицами, из которых один (исполнитель) преступления не совершил. Отсюда совершенно ясно, что подстрекатель или пособник отвечают и должны отвечать за те конкретные действия, которые каждый из них совершил. Это значит, что подстрекатель к убийству и пособник убийству, которого исполнитель не совершал, должны отвечать по ст. 17 и 136 УК РСФСР, т. е. за подстрекательство и пособничество к убийству. Так решается вопрос и судебной практикой. Линейным судом Белорусской ССР Баглай и Романов были приговорены по ст. 24 и 80 УК Белорусской ССР за подстрекательство к повреждению государственного имущества. Пленум Верховного Суда СССР 8 июня 1939 г. по этому делу постановил: «Приговором по настоящему делу машинисты электростанции ст. Словечное Баглай и Романов признаны виновными в том, что с Целью выжить начальника электростанции Гарина и его сына, поступившего на электростанцию в качестве машиниста, они подстрекали машиниста Михайловского обрезать маслопроводные трубы или бросить гайку в картер машины с целью вывести ее из строя. Это намерение не было осуществлено, так как Михайловский своевременно предупредил начальника станции Гарина. Из дела действительно видно, что Баглай обратился с указанным выше предложением к Романову и Михайловскому, поэтому действия Баглая правильно квалифицированы судом. Что касается Романова, то последний никаких предложений Михайловскому не делал и не дал согласия на предложение Баглая, так как на это предложение ответил молчанием. При этих условиях следует признать, что в действиях Романова нет состава преступле- 62 ния» . Таким образом, Пленум Верховного Суда СССР признал, что в тех случаях, когда исполнитель не совершает намеченного преступления, подстрекатель несет самостоятельную ответственность как соучастник за свое подстрекательство по ст. 24 УК Белорусской ССР (или ст. 17 УК РСФСР) и по соответствующей статье Особенной части УК. Постановление Пленума относится к самому недавнему времени — к июню 1939 г. Оно показывает в полной мере, как социалистическое правосудие отвергает принцип акцессорное™, характеризующий буржуазное учение о соучастии. Обратимся, наконец, к третьему случаю. Подстрекатель А пытался склонить Б к совершению убийства их общего врага, но склонить не сумел. Пособник В пытался передать револьвер Б для убийства врага, но передать его не смог. Возможны в пределах этого случая и другие варианты. А подстрекает Б к совершению убийства, обращаясь к нему на языке, которого Б не понимает. А подстрекает Б к убийству, когда тот, независимо от уговоров подстрекателя, сам решил совершить это убийство193. В, обещав помочь поджигателю Б, приносит керосин, но с опозданием: Б уже поджег здание; или приносит в нужный дюмент, но не керосин, а воду, второпях принятую за керосин. В приведенных примерах преступный результат или вовсе не наступает (А склонял, но не склонил Б к совершению преступления), или наступает независимо от действий соучастника (Б поджег здание без помощи А). Здесь по фактическим признакам явления, очень близкие тому, что в уголовном праве именуется покушением. Можно ли, однако, в этих случаях квалифицировать действия соучастников как покушение в первом случае на подстрекательство, в другом — на пособничество? В своем специальном исследовании о соучастии Birkmeyer194 утверждает, что покушение на подстрекательство (и, следовательно, на пособничество) «логически мыслимо». Это утверждение глубоко ошибочно. Конечно, если допускать возможность покушения на любое благо или любое действие, то, естественно, «логически мыслимо» и покушение на подстрекательство, и покушение на пособничество. Но тогда можно говорить и о покушении на прогулку в случае, когда человек сошел с лестницы, но гулять не пошел, и о покушении на обед в случае, когда человек сел за стол, взял нож и вилку, но есть не стал. По существу, конечно, ни в одном из приведенных случаев не может быть и речи о покушении. Покушение, как и приготовление, является стадией совершения преступления; оно, следовательно, возможно исключительно в связи с совершением конкретного преступления. Соучастие — особая форма ответственности, соответствующая особой форме деятельности соучастников. Но соучастие — не преступление; поэтому покушаться на соучастие так же немыслимо, как, например, совершить покушение на необходимую оборону. Невозможно поэтому покушение на подстрекательство или на пособничество. Это не означает, что преступные действия соучастника могут и должны в подобных случаях оставаться безнаказанными. Необходимо иметь в виду, что за свои преступные действия соучастник несет ответственность на тех же основаниях, что и индивидуально действующее лицо. Поэтому неоконченное подстрекательство, как и неоконченное пособничество, должно квалифицироваться как приготовление к тому преступлению, к которому подстрекал или которому помогал соучастник. Случаи, когда подстрекательство совершается на непонятном языке или в отношении лица, и до того решившегося на преступление, или когда пособничество поджогу выражается в ошибочной доставке воды вместо керосина, должны решаться на общем основании учения о покушении с негодными средствами или на негодный объект. Иное положение создается, когда подстрекательство предусмотрено законом в качестве самостоятельного деликта. Таковы, например, ст. 5810 и 597, предусматривающие преступные агитацию и пропаганду, или ст. 732, предусматривающая подстрекательство несовершеннолетних к занятию спекуляцией, проституцией, нищенством и т. п. Поскольку в этих случаях подстрекательство выступает не как форма соучастия, а в качестве самостоятельного деликта, постольку здесь, как и по другим конкретным составам, возможны вполне и покушение, и приготовление. В новейших уголовных кодексах можно отметить постановления, специально регулирующие вопросы соучастия и покушения. Так, ст. 29 китайского Уголовного кодекса 1935 г. устанавливает: «Хотя бы лицо подстрекаемое и не совершило никакого наказуемого деяния, подстрекатель все же будет почитаться совершившим покушение, при условии, что покушение является наказуемым». Аналогично швейцарский Уголовный кодекс 1938 г. в ст. 24 указывает: «Тот, кто пытался побудить другого к совершению преступления, подвергается наказанию, предусмотренному за покушение на это преступление». В новейших кодексах, таким образом, нет признания покушения на подстрекательство. Вместе с тем в этих кодексах попытка склонить к преступлению, т. е. действие, в котором никак нельзя усмотреть начало исполнения и, следовательно, покушения, наказывается как покушение. В этом одно из многочисленных проявлений усиления карательной политики капиталистических стран в эпоху империализма. Итальянский Уголовный кодекс 1930 г. усиливает в этих случаях репрессию в характерном для этого Кодекса направлении, предусматривая меры безопасности «в случае подстрекательства к совершению преступного деяния, когда последовало согласие, но преступное деяние не было совершено» (ст. 115). Социалистическое уголовное право с полным основанием не содержит специальных постановлений о неоконченном или неудав- шемся подстрекательстве или пособничестве. Все эти вопросы, по советскому законодательству и в согласии с изложенными выше со- обряжениями, должны решаться на основании общих постановлений об ответственности за соучастие, покушение и приготовление195. Квалификация неудавшегося или неоконченного подстрекательства и пособничества как приготовления к задуманному преступлению, конечно, не означает, что во всех без исключения случаях должна иметь место ответственность за такого рода приготовление; ниже, при рассмотрении общих положений о наказуемости соучастников, будет указано, что в некоторых малозначительных случаях ответственность соучастников вообще исключается, хотя бы речь шла о законченном соучастии (например, подстрекательство или пособничество оскорблению). Естественно, незаконченное и не- удавшееся соучастие еще чаще может и должно остаться вне сферы уголовного правосудия, как остаются за его пределами многие приготовительные действия. Но возможны случаи, когда установление ответственности соучастника за приготовление совершенно необходимо. Например, А пытается склонить Б к совершению террористического акта. В пытается достать Б оружие для совершения этого преступления. Б, однако, отказывается совершить террористический акт. Ответственность подстрекателя А и пособника В в этом случае не может вызывать сомнения. Квалификация их преступлений может быть лишь одна — по ст. 19 и 588 УК РСФСР, как приготовительных действий к террористическому акту. 5. Время и место совершения преступления соучастником Соучастие предполагает согласованные, но в то же время самостоятельные действия отдельных лиц. Эти действия могут быть во времени и пространстве разъединены: А подстрекает в Калуге Б на убийство В, живущего в Туле; А дает в августе орудия взлома Б, который совершает хищение в ноябре, и т. д. Время и место совершения преступления порой имеют весьма существенное значение при разрешении вопроса об уголовной ответственности. Например, А совершил ограбление в Курске, затем уехал в Харьков, где скрыл награбленное у родственника своего, Б, ранее об ограблении ничего не знавшего. По общему правилу, к каждому преступлению должен применяться закон места его совершения. Грабитель А, естественно, должен отвечать по закону РСФСР. Какой закон следует применить к укрывателю Б? Как подробно указывалось в общем учении о соучастии, ответственность каждого соучастника покоится не на принципе «солидарности», а на том факте, что каждый соучастник виновно причиняет преступный результат. Эта самостоятельная (а не акцессорная) природа ответственности соучастника последовательно приводит к самостоятельной оценке места и времени его, соучастника, преступных действий. И здесь, следовательно, судьба подстрекателя или пособника не определяется судьбой исполнителя, а решается совершенно самостоятельно. Таким образом, необходимо прийти к выводу, что время и место совершения преступления соучастником определяются временем и местом совершения им, соучастником, преступных действий. В приведенном выше примере укрыватель должен отвечать по законам Украинской ССР и, следовательно, лишь в случаях, предусмотренных ст. 72 УК Украинской ССР, а не как соучастник — по ст. 17 УК РСФСР. Если А подстрекал к преступлению до издания акта об амнистии и с момента подстрекательства никаких сношений с Б не имел, а Б — исполнитель — совершил преступление после издания этого акта, то на действия подстрекателя амнистия могла бы распространяться, не распространяясь на действия исполнителя, ит. д. Вопрос о месте и времени действия соучастника соприкасается с вопросом о соучастии в так называемых длящихся и продолжающихся преступлениях; поскольку длящееся преступление, например побег, совершается, так сказать, беспрерывно, каждый момент, возможно в любой момент и соучастие в нем. Иначе должен решаться вопрос о соучастии в продолжающихся преступлениях. В этих слу чаях совершаются неоднократно отдельные преступления, например растраты, и соучастник, естественно, отвечает лишь за те преступ- W fJi ные действия, в которых он принял непосредственное участие .
<< | >>
Источник: Трайнин А. Н.. Избранные труды. 2004

Еще по теме Глава восьмая СПЕЦИАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ В УЧЕНИИ О СОУЧАСТИИ:

  1. Вопрос 13. Процессуальное соучастие
  2. Глава пятая ПОНЯТИЕ СОУЧАСТИЯ
  3. Глава шестая ВИДЫ СОУЧАСТИЯ
  4. Глава девятая ДЕЙСТВИЯ, ПРИМЫКАЮЩИЕ К СОУЧАСТИЮ
  5. Глава четвертая СОУЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИЯХ ПРОТИВ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА
  6. Глава четвертая ОСНОВАНИЯ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПРИ СОУЧАСТИИ
  7. § 7. ВОПРОСЫ СПЕЦИАЛЬНОЙ ТЕХНОЛОГИИ ДРЕВЕСИНЫ
  8. Глава 11. Соучастие в преступлении
  9. Глава 13 СОУЧАСТИЕ В ПРЕСТУПЛЕНИИ
  10. Глава 12. Соучастие в преступлении
  11. 2.6. Специальные вопросы по учету требований ПБУ 18/02 по доходам и расходам
  12. Глава восьмая
  13. Глава восьмая
  14. Глава восьмая
  15. Глава восьмая