<<
>>

ЧЕМ ОБЪЯСНЯЮТСЯ ВОЛНЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ

  Зависимой переменной в данном исследовании служит не демократия, а демократизация. Его цель — объяснить, почему некоторые страны, бывшие прежде авторитарными, стали демократическими в определенный период времени. Все внимание обращено на смену режима, а не на его существование.
Тем самым настоящая работа отличается от исследований, в первую очередь рассматривавших характеристики обществ с демократическими и недемократическими правительствами. В целом ряде таких исследований, к примеру, была показана сильная корреляция между различными социально-экономическими факторами и существованием демократических институтов.
Однако, как подчеркивал Данкварт Растоу, есть разница между генетическим объяснением и функциональным1. Почти все богатые страны являются демократическими, и почти все демократии богаты. Одна эта корреляция ничего не говорит о каузации, и если демократические страны были богаты задолго до того, как стали демократическими (как, собственно говоря, и обстоит дело с большинством северных европейских стран), то, вероятно, богатство само по себе не дает достаточного объяснения совершившемуся в них переходу от недемократической к демократической политике. Точно так же исторически существовала весьма сильная корреляция между протестантизмом и демократией, однако многие страны два века, а то и больше, были протестантскими и в то же время недемократическими, прежде чем стать демократическими. Чтобы объяснить изменение зависимой переменной, обычно требуется какое-то изменение независимой переменной.

Проблему, однако, осложняет тот факт, что это изменение независимой переменной может скрываться под видом ее постоянства. Три года экономической стагнации при авторитарном режиме могут не привести к его падению, тогда как пять лет — приведут. Кумулятивный эффект действия независимой переменной с течением времени вызывает изменение зависимой переменной. Или, как заметил Гэбриел Алмонд, «социальные и международные изменения могут продолжаться в течение длительного периода и начать провоцировать изменения в политической системе лишь по достижении некой краткосрочной петли или ряда петель на кривой или кривых»2. Изменения в этом смысле чаще всего способны иметь политический эффект, если включают такие независимые переменные, как экономические и социальные тренды.
Зависимая переменная не только динамична; она также носит комплексный характер. Люди полагают порой, что достаточно разделаться с диктатурой, чтобы прийти к воцарению демократии. В действительности же недемократические режимы скорее способны замещаться другими недемократическими режимами. Кроме того, факторы, ответственные за гибель недемократического режима, могут существенно отличаться от тех, которые приводят к созданию режима демократического. Экономический провал авторитарного режима может подорвать позиции этого режима, но экономический успех его скорее создаст базис для демократического режима. Обстоятельства, способствующие установлению демократического режима, могут вовсе не способствовать его консолидации и долговременной стабильности. На простейшем уровне демократизация включает в себя: 1) уничтожение авторитарного режима; 2) установление демократического режима; 3) консолидации демократического режима.
И за каждый из этих трех процессов могут быть ответственны разные и весьма противоречивые причины.
Анализ независимой переменной — возможных причин демократизации — тоже ставит свои проблемы.

С одной стороны, здесь существует опасность тавтологии. Политические элиты изменяют или свергают авторитарные режимы, устанавливают и упрочивают демократические. Почему они это делают? По-видимому,

действуя в своих интересах, в соответствии со своими ценностями и целями, как они их понимают. Если они хотят демократии, то производят и получают демократию. Или, как выразился Растоу, для создания демократии требуется, чтобы элиты пришли «к процедурному консенсусу относительно правил игры»3. Это привлекает наше внимание к самой, может быть, непосредственной и значительной разъясняющей переменной: убеждениям и действиям политических элит. Это веское объяснение, но все же неудовлетворительное. Демократия может быть создана, даже если народ ее не хочет, следовательно, слова, что демократия будет создана, если народ хочет демократии, возможно, и не совсем тавтология, но близки к тому. Объяснение, заметил кто-то, это место, куда разум приходит отдохнуть. Но почему же соответствующие политические элиты хотят демократии? Наш разум неизбежно стремится дальше, по причинно-следственной цепочке.
Различие между независимой и зависимой переменными наиболее ясно видно, если это величины разного порядка, если, как часто бывает, экономическая переменная используется для объяснения политической. Вся марксистская интеллектуальная традиция толкает анализ в этом направлении. Да и фактор «поиска ключа под фонарем» ее в этом поддерживает. Экономические данные (включая разнообразную статистику на самые разные темы) имеются по многим обществам, особенно начиная со Второй мировой войны, а по западным обществам — еще с XIX в. Аналитиков неизбежно тянет воспользоваться этими данными, чтобы посмотреть, какие корреляционные и каузальные связи могут существовать между экономическими факторами и демократизацией. Иногда такие попытки имеют под собой теоретическую базу, иногда нет.
Обществоведы говорят порой о проблеме сверхдетерминации. Обычно они имеют при этом в виду множественность правдоподобных теорий, призванных объяснить то или иное событие, и возникающую в результате проблему установления относительной ценности этих теорий. Однако это представляет проблему только для тех, кого интересует оценка теорий. Для тех, кто заинтересован в том, чтобы объяснить события, такой проблемы не существует. В политике почти

для всего есть множество причин. Почему на выборах победил этот кандидат, а не тот? Совершенно очевидно, что для объяснения такой простой вещи, как ре-' зультат выборов, и то понадобится целый ряд переменных и стоящих за ними теорий. Чтобы свершиться исторически, событие почти обязано быть сверхдетер- минировано теоретически. И с демократизацией дело явно обстоит так же.
Для объяснения демократизации выдвигались многочисленные теории и определялись многочисленные переменные. Среди величин, как говорят, способствующих демократии и демократизации, называются следующие:
высокий в целом уровень экономического благосостояния;
относительно равное распределение дохода и/или богатства;
рыночная экономика;
экономическое развитие и социальная модернизация; существование феодальной аристократии в какой- то момент истории общества;
отсутствие феодализма в обществе; сильная буржуазия («нет буржуа — нет демократии» в лаконичной формулировке Баррингтона Мура); сильный средний класс;
высокий уровень грамотности и образования; инструментальная, а не созерцательная культура; протестантизм;
социальный плюрализм и сильные промежуточные группы;
развитие политического соревнования раньше расширения политического участия;
демократические властные структуры внутри социальных групп, особенно тех, которые тесно связаны с политикой;
низкий уровень гражданского насилия; низкий уровень политической поляризации и экстремизма;
политические лидеры — сторонники демократии; опыт существования в качестве британской колонии; традиции терпимости и компромисса; оккупация страны продемократической иностранной державой;

влияние продемократической иностранной державы;
стремление элиты подражать демократическим государствам;
традиции уважения к закону и правам личности;
гомогенность (этническая, расовая, религиозная) общества;
гетерогенность (этническая, расовая, религиозная) общества;
консенсус относительно политических и социальных ценностей;
отсутствие консенсуса относительно политических и социальных ценностей.
Теории, связывающие эти факторы с демократией и демократизацией, почти всегда правдоподобны. Однако каждая переменная и каждая теория может быть верна лишь для некоторых случаев. За полвека после 1940 г. демократизация была осуществлена в Индии и Коста-Рике, Венесуэле и Турции, Бразилии и Ботсване, Греции и Японии. Поиск некой общей для всех, универсальной независимой переменной, которая могла бы играть значительную роль при объяснении политического развития столь разных стран, если и не тавтологичен, то почти наверняка обречен на неудачу. Причины демократизации существенно различаются в зависимости от места и времени. Множественность теорий и разнообразие опыта свидетельствуют о вероятной справедливости следующих положений: Нет единого фактора, который мог бы служить достаточным объяснением развития демократии во всех странах или в одной отдельной стране. Нет единого фактора, который был бы необходим для развития демократии во всех странах. Демократизация в каждой стране есть результат комбинации причин. Комбинация причин, порождающих демократию, в разных странах бывает различна. Комбинация причин, в общем и целом ответственных за одну волну демократизации, отличается от тех, что ответственны за другие волны. Причины, ответственные за первые смены режимов во время волны демократизации, могут отли-

чаться от тех, что ответственны за более поздние смены режимов той же волны.
Размышляя о многообразии обществ с демократическими правительствами, Майрон Вейнер пришел к выводу, что, дабы объяснить демократизацию, следует посмотреть, «какие стратегии доступны тем, кто добивается демократической революции»4. Этот совет высвечивает решающую роль политического лидерства и политического искусства в осуществлении демократии. Однако не следует, объясняя демократическое развитие, полностью отвергать контекстуальные факторы более широкого значения — социальные, экономические, культурные. Цепь или воронка (можете подобрать собственную метафору) причинности существует, при этом международные, социальные, экономические, культурные и наиболее непосредственные политические факторы действуют все вместе, зачастую конфликтуя между собой, либо благоприятствуя созданию демократии, либо поддерживая авторитаризм.
Таким образом, причины демократизации варьируют, и значение их со временем способно значительно варьировать. Здесь не место для подробного исторического анализа того, что порождало демократизацию до 1974 г. Однако краткий обзор главных, как представляется, причин первой и второй волн не помешает, хотя бы в целях создания контекста для более развернутого обсуждения причин третьей волны.
Экономическое развитие, индустриализация, урбанизация, появление буржуазии и среднего класса, развитие рабочего класса и его ранних организаций, постепенное сглаживание экономического неравенства — все это, по-видимому, сыграло свою роль в движении северных европейских стран XIX в. к демократии. Как правило, это были также страны, где интеллектуальный этос формировался под влиянием Локка, Бентама, Милля, Монтескье, Руссо и идеалов Французской революции. В странах, заселенных выходцами из Британии, — США, Канаде, Австралии, Новой Зеландии — действовали многие из тех же факторов, подкрепляемые гораздо большими экономическими возможностями, слабостью существующих статусных систем и более равным распределением дохода, кото-

рое стало возможно в обществах фронтира. Предположительно протестантизм также способствовал демократизации; три четверти стран, где демократические институты развились до 1900 г., по религиозному составу населения были преимущественно протестантскими.
Победа западных союзников в Первой мировой войне и послевоенный демонтаж империй значительно повлияли на демократизацию. Периферийные европейские страны — Финляндия, Исландия, Ирландия — сравнительно успешно поддерживали демократические системы; расположенным ближе к центру государствам — преемникам империй Романовых, Габсбургов и Гогенцоллернов это не удалось. Короче говоря, первостепенными факторами, ответственными за первую волну демократизации, очевидно, были экономическое и социальное развитие, экономическая и социальная обстановка в странах, основанных британскими поселенцами, а также победа западных союзников в Первой мировой войне и последовавший в результате крах основных континентальных империй.
Во второй волне демократизации явно доминировали политические и военные факторы. Большинство стран, перешедших тогда к демократии, попадают в одну из трех категорий. Во-первых, ряду стран: Западной Германии, Италии, Японии, большей части Австрии и Южной Корее — демократию навязали победоносные западные союзники. Во-вторых, многие другие страны двинулись в демократическом направлении, потому что именно западные союзники выиграли войну. К этой категории относятся Греция, Турция, Бразилия, Аргентина, Перу, Эквадор, Венесуэла, Колумбия5. В-третьих, ослабление западных государств в результате войны и подъем национализма в их заморских колониях заставили их начать процесс деколонизации. Значительное число новых государств стартовали как демократии, несколько меньшее число их поддерживали демократические институты в течение довольно большого периода времени. Таким образом, за вторую волну ответственны главным образом победа признанных западных демократий во Второй мировой войне и осуществленная этими демокра-

тиями после войны деколонизация. То были исторически дискретные события. Третья волна стала результатом совершенно иного набора причин.
<< | >>
Источник: Хантингтон С.. Третья волна. Демократизация в конце XX века. 2003

Еще по теме ЧЕМ ОБЪЯСНЯЮТСЯ ВОЛНЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ:

  1. ПОЧЕМУ? ЧЕМ ОБЪЯСНЯЮТСЯ ВОЛНЫ
  2. ВОЛНЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ
  3. СИНДРОМ ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ
  4. ЧЕМ ОБЪЯСНЯЕТСЯ ТРЕТЬЯ ВОЛНА
  5. 1928 год: завтра будет хуже, чем сегодня, позавчера хуже, чем вчера
  6. Равенство объясняет всесилие общественного мнения
  7. Прослеживаем «третью волну» демократизации
  8. Теории, объясняющие падение Римской империи на Западе
  9. Драма «новой волны»
  10. ПРИЧИНЫ ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ: ОСТАНУТСЯ,ПОТЕРЯЮТ СИЛУ ИЛИ ИЗМЕНЯТСЯ?
  11. Первая волна демократизации. 
  12. ВОПРОСЫ, ПОРОЖДАЕМЫЕ ДЕМОКРАТИЗАЦИЕЙ
  13. Глава 3 КАК? ПРОЦЕССЫ ДЕМОКРАТИЗАЦИИ .
  14. Модель «Волны Вульфа»