<<
>>

1. БУРЖУАЗНАЯ ИДЕОЛОГИЯ И МЕТОД ВУЛЬГАРНОЙ политэкономии

Современные буржуазные концепции экономики реального социализма в методологическом отношении опираются — в явной или завуалированной форме — на постулаты вульгарной буржуазной политэкономии, философии и социологии.

Сжатая характеристика вульгарной политэкономии (в отличие от классической) содержится в следующем определении К. Маркса: «Вульгарная политическая экономия в действительности не делает ничего иного, как только доктринерски истолковывает, систематизирует и оправдывает представления агентов буржуазного производства, захваченных отношениями этого производства... Эти отношения представляются ей тем более само собой разумеющимися, чем более скрыта в них внутренняя связь, хотя для обыденного представления они кажутся привычными» . »

Исходная «субстанция», с которой имеет дело вульгарная буржуазная политэкономия, — это не научные понятия, выведенные путем анализа реальности, а «обыденные представления» агентов, буржуазного производства. Относительно того, как формируются эти представления, К. Маркс писал: «Поэтому тот порочный круг, в котором вращается носитель вульгарных взглядов, будь он теоретик капиталистического сознания или практический капиталист... — есть только выражение того кругового движения, в котором всеобщие законы противоречиво реализуются в действительном движении и на поверхности явлений» .

В указанных представлениях, таким образом, отражаются лишь поверхностные формы экономических отношений (формы реальные, но превращенные, находящиеся в объективном противоречии с их содержанием). Именно эти представления являются для представителей буржуазной политической экономии объектом «доктринерского истолкования», «систематизации» и «оправдания».

Сам предмет вульгарной экономической теории, ее цели предопределяют методологию, к которой она прибегает ‘. Для этой методологии характерно сочетание грубого эмпиризма с метафизикой и схоластикой, идеализма с вульгарным материализмом.

Эмпиризм вульгарной политической экономии выражается в том, что ее категории и законы являются не результатом научного анализа и синтеза, а выступают как плоды наукообразной формализации представлений непосредственной хозяйственной практики. Поэтому категории вульгарной политэкономии расположены как бы в одной плоскости. Соответственно связи между экономическими категориями рассматриваются как «круговые», функциональность трактуется только как взаимозависимость, а не как проявление причинности. Структура экономической системы рассматривается с точки зрения ее поверхностно-рыночных либо вещественных форм или социальной организации; важнейшей характеристикой системы считается либо равновесие между ее элементами, либо, напротив, отсутствие такового.

Нетрудно видеть, что под «экономической системой» вульгарная буржуазная политэкономия имеет в виду не экономический базис общества, а лишь совокупность поверхностных форм хозяйственного механизма.

Поскольку вульгарная плоско-поверхностная «систематизация» экономических явлений не способна ни на научное абстрагирование, ни тем более на генетическое выведение конкретных явлений из абстрактных, она для истолкования хозяйственной практики прибегает к внеэкономическим факторам идеального либо грубо материального порядка. Так, появление и действие экономической системы и ее элементов «объясняются» этикой (в том числе религией), культурой, идеологией, психологией, правом, с одной стороны, и техникой, природой, демографией, с другой стороны.

Буржуазная мысль не только переворачивает с ног на голову соотношение между идеальными и материальными факторами, но и не способна уразуметь реального соотношения внутри материальных сил — между общественной и вещественной сторонами производства. Поэтому в вульгарных «истолкованиях» общественному фактору «вменяются» свойства вещественного, и наоборот. Так, продуктам труда, машинам приписываются в качестве их «естественных» свойств такие характеристики, которые присущи определенным общественным отношениям, и наоборот, общественным отношениям приписываются природные свойства вещей.

«Грубый материализм экономи стов, рассматривающих общественные производственные отношения людей и определения, приобретаемые вещами, когда они подчинены этим отношениям, как природные свойства вещей, равнозначен столь же грубому идеализму и даже фетишизму, который приписывает вещам общественные отношения в качестве имманентных им опре- лений и тем самым мистифицирует их»3.

В марксистско-ленинской экономической литературе отмечались такие черты методологии современной буржуазной политэкономии, как идеализм и метафизический характер4. Однако эти черты были присущи и научной, классической буржуазной политэкономии, у которой идеализм и метафизика противоречиво соседствовали со стихийно-материалистическим и стихийно-диалектическим подходом. Для выявления специфики методологии вульгарной буржуазной политэкономии (как качественно отличной от классической) явно недостаточно характеризовать ее как идеалистическую и метафизическую. Общей системой методологии вульгарной (в том числе современной) буржуазной политэкономии является сочетание эмпиризма со схоластикой. Одним из проявлений схоластичности вульгарного мышления является априоризм. Ф. Энгельс в «Анти-Дюринге» назвал априоризм «старым излюбленным идеологическим методом», который состоит в том, что «свойства какого-либо предмета познаются не путем обнаружения их в самом предмете, а путем логического выведения их из понятия предмета. Сперва из предмета делают себе понятие предмета; затем переворачивают все вверх ногами и превращают отражение предмета, его понятие в мерку для самого предмета. Теперь уже не понятие должно сообразоваться с предметом, а предмет должен сообразоваться с понятием» 5.

Методология современной буржуазной политэкономии явно или скрыто связана с философией разных школ неопозитивизма, экзистенциализма, неотомизма и вульгарного материализма6. Специфика метода буржуазных теорий социализма состоит в том, что они пытаются воспроизвести новую экономическую систему в понятиях, привычных для буржуазного сознания и отражающих поверхностные явления экономики и политики капиталистического общества.

Поэтому на социализм в прямом либо «перевернутом» (негативном) виде переносятся поверхностные отношения экономики и политики капитализма7.

В то же время, если теории капитализма апологетически истолковывают агенту буржуазного хозяйства его собственные эмпирические представления о хорошо знакомых ему конкретных явлениях, то буржуазные теории социализма в значительной мере призваны «расширить» кругозор буржуа, повествуя на языке его собственных представлений о явлениях, находящихся вне пределов его собственной практики, но заведомо осуждаемых. Это открывает простор для целенаправленной «творческой деятельности» буржуазных теоретиков; в буржуазных концепциях социализма сам объект — совокупность конкретных форм хозяйственного механизма — подвергается заведомой деформации уже в самом процессе отбора, описания и систематизации «фактов».

Однако «доктринерское истолкование» социализма буржуазными теоретиками преследует цель не только дискредитировать социализм (и тем самым косвенно «оправдать» капитализм), но и выработать практические рекомендации для империалистических правительств на международной арене. Это обстоятельство вынуждает включать в буржуазный анализ социализма элементы реалистического подхода (в особенности в описании и анализе процессов роста производства и потребления, экономических пропорций, научно-технического прогресса и др.). Эти элементы реализма состоят, например, в попытках ряда «социализмоведов» рассматривать систему социализма, ее «институты», категории в движении и изменении, подходить к понятиям «эффективность» и «пропорциональность» с точки зрения динамики производства.

Реалистические элементы в применениях буржуазной методологии относятся к приемам описания отдельных сторон и процессов и находятся в противоречии с общим эмпирико-схоластическим подходом к их теоретическому истолкованию.

Методология современной вульгарной буржуазной политэкономии находит специфическое проявление в сфере экономических концепций социализма в следующих общих чертах.

Экономическая система социализма рассматривается грубо эмпирически как совокупность конкретных форм хозяйственного механизма. Возникновение этой системы истолковывается эмпирикоидеалистически — как результат действия более или менее случайной комбинации факторов культурного, идеологического и политического порядка, вне связи с законами и противоречиями капиталистического производства. Структура и функционирование экономической системы социализма трактуются с позиций вульгарного идеализма как взаимодействие «навязанной» идеологии, политики, воплощенных в государственных организациях, с одной стороны, и. субъективной «хозяйственной» психологии индивидов, техники, традиций, с другой стороны.

Эволюция экономической системы социализма (которая ложно отождествляется с его конкретным хозяйственным механизмом) трактуется либо идеалистически (как диктуемая политическими соображениями), либо вульгарно-материалистически (как определяемая изменениями в технике, демографии и т. п.), либо рассматривается одновременно с обеих позиций.

При истолковании нерешенных проблем, трудностей, противоречий развития социалистической экономики буржуазная методология состоит в том, чтобы противопоставить факторы технического порядка, а также субъективную психологию индивида, с одной стороны, и факторы культурно-исторического, идеологического и политического порядка, с другой стороны. При этом воздействие первой группы факторов оценивается как «прогрессивное», якобы требующее «эрозии» сложившейся системы, а воздействие второй — как «консервативное», «тормозящее» движение в «прогрессивном» направлении либо вызывающее изменения противоположного характера.

Метод как определенный способ отражения объекта в сознании непосредственно зависит от развития самого объекта и от эволюции мышления. Исторический процесс познания диалектичен, противоречив, особенно когда его объект — само общество, его экономические отношения. И при подлинно научном в целом подходе на отдельных этапах развития возможны преувеличение роли одних факторов и недооценка других, неверное понимание отдельных связей, а поэтому — выдвижение ошибочных гипотез.

Однако научная методология, опираясь на критерий практики, преодолевает частичные заблуждения. И напротив, гносеологически возможные изъяны методологии (абсолютизация, односторонность, механистичность и т. д.) консолидируются, «затвердевают», превращаются в специфическую систему, когда это обусловлено интересами реакционных или полу- реакционных классов и групп, которым «противопоказано» адекватное отображение реальности в теории, и, напротив, выгодно искаженное отображение. «Познание человека не есть (respective не идет по) прямая линия, а кривая линия, бесконечно приближающаяся к ряду кругов, к спирали. Любой отрывок, обломок, кусочек этой кривой линии может быть превращен (односторонне превращен) в самостоятельную, целую, прямую линию, которая (если за деревьями не видеть леса) ведет тогда в болото, в поповщину (где ее закрепляет классовый интерес господствующих классов)» ]. Реакционные интересы, паразитирующие на общих противоречиях человеческого познания, обусловленных как неисчерпаемой сложностью и динамизмом объекта, так и относительной ограниченностью в каждый данный момент сознания (отставание сознания от бытия), определяют существование наряду с подлинно научной и псевдонаучной методологии.

Таким образом, определяющее значение для формирования методологии в политэкономии имеет идеология, понимаемая Как отражение (в системе понятий, взглядов, идей) итересов определенных классов и социальных групп. Воздействие классовых интересов на методологию политэкономии является и непосредственным, и косвенным.

Прямое воздействие означает, что сами методологические и теоретические экономические взгляды отражают буржуазную идеологию, поскольку они отражают классовые интересы в определяющей сфере человеческой деятельности. В то же время взаимосвязанность форм сознания предопределяет глубокое воздействие на методологию политэкономии общефилософских и иных представлений, в которых также отражены классовые интересы

В политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии отмечалось: «Буржуазная идеология — идеология обслуживания капитала и прибылей монополий, авантюризма и социального реванша, идеология общества без будущего. Ее установки очевидны: любыми приемами приукрасить капитализм, прикрыть его природную античеловечность и несправедливость, навязать свои стандарты жизни и культуры» 8.

Большинство буржуазных экономистов, которые ранее категорически отрицали связь своей «науки» с идеологией и высокомерно пытались третировать идеологию как «антинаучный» атрибут марксизма, ныне вынуждены открыто признать, что вся экономика пронизана идеологией.

Этот поворот обусловлен резким обострением противоречий общего кризиса капитализма и новым этапом кризиса вульгарной буржуазной политэкономии, для которого характерны, с одной стороны, наступление неоконсерватизма с его открытым требованием возродить «ценности» капитализма, а с другой стороны, активизация институционально-социологического течения с его явно провозглашаемой идеологией реформизма.

Американский буржуазный экономист У. Самуэлс (автор статьи «Идеология в экономической теории», помещенной в солидном «хрестоматийном» сборнике «Современная экономическая мысль») отмечает, что уже длительное время ведется «дискуссия об идеологическом проихождении и содержании экономической теории». Эта дискуссия,* пишет Самуэлс, охватывает проблему ценностей в экономической теории, отношение экономического анализа к экономической аргументации, отношение «методологического индивидуализма» к «методологическому коллективизму», отношение экономической теории к политической экономии, само определение экономики и экономической теории. «Среди связанных областей дискуссии — характер экономической науки как теории познания, теории чистой науки по отношению к реальным действиям ученых (иначе говоря, идеология в сопоставлении с реальностью самой науки); природа и процесс изменения в науке и его специфика в экономической теории, включая природу и генерацию теоретического развития и революции; конфликт между абсолютивистской и релятивистской интерпретацией развития экономической мысли, особенно экономической теории и различных концепций истины»Буржуазное понимание идеологии исходит из противопоставления ее науке, истине (само это противопоставление имеет различные варианты).

Определения понятия «идеология» в буржуазной литературе, по признанию Самуэлса, «многообразны и калейдоскопичны». «Возможно наиболее узкой, хотя и не бесполезной, является трактовка, согласно которой идеология — это иллюзорное и ложное представление о перспективах или общей картине мира, которого придерживаются индивиды, отстаивающие определенные классовые или групповые интересы»9. Согласно самому Самуэлсу, идеология — это «обобщенная и более или менее координированная и интегрированная совокупность идей, верований и понятий,,которая представляет более или менее последовательный взгляд на природу и структуру социально- экономической системы»10.

Итак, с одной стороны, Самуэлс отождествляет идеологию с содержанием экономической теории, сводя это содержание к «идеям, верованиям, понятиям»; с другой стороны, он объявляет ее «отраслью философии», постулаты которой ненаучны, а потому недоказуемы. «...Идеология — отрасль философии. Она имеет дело с высшими, абсолютными и универсальными понятиями относительно характера и нормативного статуса явлений, пытаясь представить некое конечное единство или содержательный синтез их значимости. Следовательно, в отличие от науки идеология имеет дело с тем, что невозможно доказать»11.

Иными словами, самими буржуазными экономистами признается, что экономическая теория, которая призвана была служить «научным» обоснованием буржуазных идеологических «ценностей», сама основывается на «ненаучной» идеологии; вместо «непредвзятого» подхода к анализу и выработке рекомендаций в интересах «всего общества» она предписывает рецепты, отвечающие заранее заложенным в нее «идеологическим» установкам определенных заинтересованных групп.

Сказанное, разумеется, не означает, что вульгарную буржуазную экономическую теорию можно свести к идеологии, отождествить с нею. В действительности в этой теории тесно переплетаются элементы идеологической предвзятости с элементами практического реализма, элементы обскурантизма с элементами научно-описательными. Такой двойственностью пронизаны сами «кирпичи», исходные понятия, из которых конструируются теоретические концепции. В силу подобного рода противоречивой двойственности (вообще присущей буржуазному экономическому сознанию), вульгарная политэкономия может выполнять свою двойственную задачу — «оправдывать» капитализм и служить практическим пособием в хозяйственной политике. Обострение кризиса буржуазной экономической теории свидетельствует, что она вновь, — как это уже остро проявлялось в годы первой мировой войны и Великой Октябрьской революции, во время кризиса 1929—1933 гг., — не способна эффективно выполнять своих задач — ни в идеологическом, ни в практическом аспекте.

Тот факт, что буржуазные экономисты вынуждены признать определяющее воздействие идеологии на методологию и теорию политэкономии, что они открыто заявляют о ненаучном характере этого воздействия, — есть одно из наиболее важных проявлений современного кризиса вульгарной буржуазной политэкономии. По существу это признание ненаучности современной буржуазной экономической теории в целом. Ирония, однако, заключена в том, что и эта позиция пронизана «идеологией», а проще говоря, апологетикой, ибо Самуэлс и его коллеги пытаются противопоставить науке всякую идеологию и всякую экономическую теорию, а несостоятельность буржуазной теории растворить в «ненаучности» всей экономической теории.

В действительности же интересы прогрессивных классов, их идеология исторически не противоречили научности экономической теории; более того, именно эти интересы являлись главным двигателем научного позйания в данной сфере. Сама идеология прогрессивного класса, когда она поднимается до уровня классового самосознания, в исторически обусловленной мере научна '. Это не исключает, а предполагает наличие не только единства, но и внутренней противоречивости, динамизма в идеологии прогрессивного класса, ибо в рамках единства сложна и внутренне противоречива система его интересов и целей. Научность прогрессивной идеологии заключена прежде всего в ее направленности на адекватное исследование действительности, тогда как реакционная идеология ориентирует на ее заведомое искажение. Советский философ Н. Б. Биккенин справедливо отмечает: «Научное познание общественных явлений ведется всегда с определенных идеологических позиций... Поэтому вопрос сводится не к дилемме «идеология или наука», как это пытаются изобразить буржуазные философы и социологи, а к выяснению, соответствует ли данная идеология объективным потребностям исторического развития, способствует ли она прогрессу общественного познания...» 12

Сознательно отождествляя соотношение между реакционной идеологией и научной теорией с соотношениями идеологии и науки вообще, буржуазные экономисты сами загнали себя в порочный круг тавтологий. «Познание экономической реальности и познание оценочного процесса (возможно, он сам есть часть реальности) — два важнейших вида человеческой деятельности. Шизофреническое стремление одновременно и отделить реальность от оценок, и учесть их взаимопроникновение — это противоречие, с которым экономисты должны научиться жить» 13.

Буржуазные авторы вынуждены все чаще признавать, что «идеология» и «политика» препятствуют, также разработке «на Западе» реалистических концепций социализма. Примером может служить статья известного американского советолога (бывшего директора Русского института при Колумбийском университете, а затем одного из ведущих сотрудников Гуверовского института войны, революции и мира) профессора А. Даллина, которая самокритично называется «Тенденциозность и слепота в американских исследованиях по СССР». У Даллина вызывают особое беспокойство систематические неудачи, которые терпят американские исследователи при попытке понять и объяснить советскую действительность — прошлое, настоящее и будущее14. Труды западноевропейских советологов грешат ошибками и заблуждениями ничуть не меньше, чем работы американцев, замечает автор. Он винит в этом США, которые «сбили с толку крупнейших специалистов зигзагами своей общественной политики и общественного мнения». Все это, однако, не уменьшает неудач американской советологии, где «наблюдается некая вредоносная дымка политической тенденциозности» 15.

Даллин выделяет два основных фактора, которые исключают для американского советолога объективность научного анализа: «а) сдвиги общественного климата, особенно в сфере советско-амери- канских отношений, искусно подсказывающие исследователю соответствующую оценку СССР, не только его настоящего, но и прошлого, и б) комплекс неизменной предубежденности в области идеологии, который приводит к тенденциозности в анализе советской политики и ее направлений»16.

«Тенденциозная» методология буржуазных «социализмоведов» широко используется в «психологической войне», развязанной империализмом против социалистических государств. Эта «война» «не может квалифицироваться иначе, как особая форма агрессии, информационного империализма, попирающих суверенитет, историю, культуру народов. Это и прямая политико-психологическая подготовка к войне, не имеющая, естественно, ничего общего ни с действительным сопоставлением взглядов, ни со свободным обменом идей, о чем фарисействуют на Западе»17.

«Политическая тенденциозность» и «идеологическая предубежденность» — это решающие факторы, определяющие методологию не только буржуазного «социализмоведения», но в конечном счете и всей буржуазной политической экономии. 2.

<< | >>
Источник: Ю. Я. ОЛЬСЕВИЧ, Т. ТРЕНДАФИЛОВ. МЕТОДОЛОГИЯ ФАЛЬСИФИКАЦИЙ. 1987

Еще по теме 1. БУРЖУАЗНАЯ ИДЕОЛОГИЯ И МЕТОД ВУЛЬГАРНОЙ политэкономии:

  1. Глава V ВУЛЬГАРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ МЕТОД В БУРЖУАЗНЫХ КОНЦЕПЦИЯХ ПЕРИОДИЗАЦИИ РАЗВИТИЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ экономики
  2. КРИЗИС ВУЛЬГАРНОЙ МЕТОДОЛОГИИ И ПРОТИВОРЕЧИЯ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВОК ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА
  3. ВУЛЬГАРНО-ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД В СОВРЕМЕННЫХ БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛИЗМА
  4. МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРИНЦИПЫ АНАЛИЗА БУРЖУАЗНОЙ ПОЛИТЭКОНОМИЕЙ И СОЦИОЛОГИЕЙ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ ОБЩЕСТВА И ИХ НЕСОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ
  5. Глава IV ВУЛЬГАРНЫЙ СОЦИОЛОГИЗМ В БУРЖУАЗНЫХ ТРАКТОВКАХ СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВОЙ СТРУКТУРЫ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА
  6. Глава III Методология технологического детерминизма и вульгарного эволюционизма в буржуазных трактовках современного этапа социально-экономического развития социализма
  7. Антикоммунистические аспекты оценки кризиса экономической базы капитализма буржуазными идеологами
  8. Возникновение буржуазного государства в Англии Особенности и основные этапы английской буржуазной революции XVII в.
  9. Глава VI ИНДИВИДУАЛИСТИЧЕСКИЙ МЕТОД И ЕГО РОЛЬ В БУРЖУАЗНЫХ И ЛЕВОРАДИКАЛЬНЫХ ВОЗЗРЕНИЯХ НА СОЦИАЛИСТИЧЕСКУЮ ЭКОНОМИКУ
  10. ГЛАВА 5 СУБЪЕКТИВИСТСКАЯ ПОЛИТЭКОНОМИЯ