<<
>>

РАСКОЛ МЕСТНОГО СООБЩЕСТВА

Распри и разногласия внутри чеченской элиты особенно усилились именно при Завгаеве. Этому могли способствовать горбачевские перемены, когда наступала политическая либерализация и более жесткая борьба за власть вне номенклатурной системы.

Но нельзя исключать и тот факт, что именно сам момент, когда стал доступен пост “первого лица” для чеченцев, породил и конкуренцию, ибо до этого она была просто бессмысленной. Все знали, что на должность “первого” Москва всегда назначала русского и чеченцам не доверяла этот пост. Теперь ситуация поменялась, но она дала неожиданные результаты. Один из чеченских стариков однажды сказал мне: “Не надо было менять Завгаева на Дудаева. Завгаева и его родственников мы уже накормили досыта. Они все имели. Теперь придет новый - его снова надо накармливать”.

Первоначально меня интересовал вопрос, каким образом была организована жизнь и власть в Чечне на уровне районных и местных сообществ, а также городских общин. На этот счет у меня оказалось мало свидетельств.

«У нас в селе Беной самой важной фигурой был председатель сельсовета, его звали Кати. Сколько я помню, он был на этой должности. Он был такой большой, толстый, ходил важно. Все вопросы решал сельсовет. Он жил только немного лучше других. Тогда не было ни у кого особых особняков. Все жили примерно одинаково. Была лишь семья Минцаевых (один из них был оперный певец), которая считалась богатой. Их отец работал на мельнице. Это тогда считалось престижным местом. Все называли ее “мельницей Тагира”, хотя она может быть и не была его собственностью. Никто не выделялся

Чечня, дом колхозника в с. Маиртуи. 1969 г. (Фото Б.А. Калоева)

Чечня, дом колхозника в с. Маиртуи. 1969 г. (Фото Б.А. Калоева)

особо. Те, кто работал в торговле, тоже ничем особо не выделялись» (Хеда Абдуллаева).

Интересные сведения иривела в своем рассказе Лидия Дьяченко, работавшая несколько лет на комсомольской и иартийной работе в одном из чеченских районов.

Гораздо больше материала удалось собрать в целом о новой (ио- следеиортационной) Чечено-Ингушетии. Действительно, в 1960-1980 гг. в ресиублике сформировалось новое общество, в котором ироисходили сложные ироцессы. Изменился демографический баланс основных груии населения. После возвращения деиортиро- ванных на территорию Чечено-Ингушской ресиублики ироизошло увеличение населения на 46,3% за 11 лет. Некоторые сиециалисты объясняют это тем обстоятельством, что в иериод деиортации самая старая и слабая часть населения вымерла и иоэтому возвратившиеся иредставляли собой людей молодого и наиболее реиродуктивно- го возраста12. Этот аргумент вызывает сомнения, ибо в 1960-80 годы рожали те, кто сам родился в деиортации, что означает ирежде всего высокую рождаемость, а не вымирание среди чеченцев в иериод их иребывания в Средней Азии.

В 1970 г. в СССР ироживало 612 674 чеченцев, в 1979 г. - 755 782, в 1989 г. - 958 309. Согласно иоследней советской иереииси, 899 тыс. чеченцев ироживали в РСФСР, включая 734,5 тыс. в Чечено-Ингушетии, около 58 тыс. в Дагестане, 15 тыс. в Ставроиольском крае,

  1. тыс. в Волгоградской области, 8,3 тыс. в Калмыкии, 7,9 тыс. в

Астраханской, 6 тыс. в Саратовской, 4,6 тыс. в Тюменской области, 2,6 тыс. в Северной Осетии и 2,1 тыс. в Москве. Последняя цифра сильно выросла за последние годы, и число постоянных и временных жителей Москвы, которое составляло около 30 тыс. после войны 1994-1996 гг., возможно, с тех пор удвоилось.

В результате высокой рождаемости чеченцы и ингуши из примерно половины населения республики превратились в явное большинство, а по общему количеству стали самым многочисленным народом на Северном Кавказе, если не считать суммарное русское население всех республик. На 1 января 1989 г. в ЧИАССР жило 718 тыс. чеченцев (64% всех жителей республики), более 280 тыс.

русских (24%), 14,8 тыс. армян, 12,6 тыс. украинцев. При этом уровень урбанизации среди чеченцев был ниже, чем в целом по стране. По переписи 1989 г. доля горожан в Российской Федерации составляла 73%, на Северном Кавказе - 57%, в Чечено-Ингушетии - 41%. Среди чеченцев доля горожан в Чечено-Ингушетии составляла 25%.

Небольшая территория была достаточно плотно заселена и имела хотя и скромную (0,5% национального дохода Российской Федерации при 0,8 % населения в 1990-1992 гг.), но разнообразную экономику, причем более 90% получаемого дохода направлялось на личное и общественное потребление внутри республики. С этой точки зрения говорить о “колониальном статусе” Чечни по меньшей мере неверно.

Основным природным сырьем республики была и оставалась нефть, помимо небольших запасов природного газа и источников термальных вод. Последние не использовались, как и богатые запасы строительной глины и ценные породы древесины. Тем не менее, в эти годы в республике появилась высокоразвитая промышленность, особенно нефтепромышленный комплекс, а также энергетика и машиностроение. Добывавшиеся на территории республики нефть и газ почти полностью перерабатывались на грозненских заводах, способных перерабатывать до 20 млн т. нефти, не только северокавказской, но и поступающей из других регионов. В 1991 г. на трех заводах производственного объединения “Грознефтеоргсин- тез” было переработано 15 млн т. нефти. Грозный стал основным поставщиком высококачественного моторного топлива, применявшегося в советской авиации, а также другой продукции (нефтеаппаратуры, насосов, тракторных прицепов, электрографических машин, разливочных линий, электро- и медицинских инструментов).

В Чечено-Ингушетии производилось до 90% всех авиационных масел страны. В городах Грозном и Назрани были построены или модернизированы предприятия легкой промышленности (трикотаж, обувь, швейное дело). Среди республик Северного Кавказа Чечено- Ингушетия стала своего рода “промышленным гигантом”, с которым могла сравниться только промышленность Северной Осетии, где был развит военно-промышленный комплекс.

Промышленность

Чечено-Ингушетии на 95% была “союзного подчинения”, и значительная доля доходов от добычи и переработки нефти шла в союзный бюджет. Подобная ситуация была довольно типичной для многих регионов СССР, включая и автономные образования (особенно Башкирия, Татария, Якутия).

Однако процесс индустриализации в Чечено-Ингушетии имел один важный этнический аспект. В республике произошло разделение экономики на два сектора: “русский” (нефть, машиностроение, системы жизнеобеспечения населения, инфраструктура) и “национальный” (мелкотоварное сельское хозяйство, торговля, отхожие промыслы, криминальная сфера, пополняемая новыми контингентами населения, вступающими в трудоспособный возраст). Парадокс был в том, что промышленность и транспорт испытывали недостаток в квалифицированных кадрах и рабочей силе в целом. Но мало что делалось для вовлечения в эти сферы чеченцев и ингушей, в отношении которых сохранялась скрытая дискриминация. В конце 1980-х годов на крупнейших производственных объединениях Гроз- нефть, Оргсинтез, где было занято 50 тыс. рабочих и инженеров всего несколько сот рабочих являлись чеченцами и ингушами. Джабраил рассказал мне, что уже будучи заведующим кафедрой Грозненского университета и известным в республике человеком, он с огромным трудом смог устроить одного из своих племянников на грозненский завод “Красный молот”, куда почти не брали чеченцев, особенно на руководящие должности.

В то же самое время сельское хозяйство было не в состоянии поглотить прирост трудовых ресурсов коренного населения. Многие молодые чеченцы, в том числе и с образованием, были вынуждены уезжать в другие регионы страны или уходили в криминальную среду. По некоторым оценкам, избыточное население составляло от 100 до 200 тыс. человек, или до 20-30% трудоспособного населения республики. Именно эта категория приняла активное участие в последующих политических событиях и составила основной резервуар для вооруженной борьбы. Джабраил Гакаев пишет в своей книге:

«Народу республики от деятельности нефтехимического комплекса досталась лишь самая загрязненная в экологическом отношении окружающая среда и хищнически разграбленные ресурсы.

Социальная инфраструктура оставалась неразвитой, особенно в сельских районах Чечни. Чеченцы и ингуши на “шабашные” деньги строили большие красивые дома, но при этом многие села были без больниц, школ, газа, дорог, т.е. без индустрии услуг, которая делает жизнь качественно иной. Настоящим бичом чеченцев и ингушей была безработица, ее следствием стало массовое отходничество, спекуляция и рост преступности»13.

Число так называемых “шабашников”, выезжавших на сезонные работы из республики, доходило до 100 тыс. человек. На заработки вместе с родителями выезжали и дети школьного возраста. Многие из них не смогли из-за этого окончить школу и получить об-

Грозненский нефтехимический комилекс. 1985 г. (Фото В. Щеколдина)

Грозненский нефтехимический комилекс. 1985 г. (Фото В. Щеколдина)

разование. Д. Гакаев отмечает еще один важный асиект социальной ситуации:

«Если большинство отходников зарабатывала на хлеб насущный каторжным трудом, ценой здоровья обустраивая захолустья России и Казахстана, то слой дельцов от отходнического иромысла наживался на ирииисках, воровстве (совершалось все это в сговоре с местной администрацией) и эксилуатации не только “бичей”, но и десятков тысяч своих соилеменников. Хуже того, шабашники этой категории везли домой не только большие деньги, обретенные не- ираведным иутем, наркотики, но и маргинальную культуру, которая разлагающе действовала на традиционные устои вайнахского общества»14.

Именно этими обстоятельствами следует объяснять высокий уровень иравонарушений среди чеченцев ио сравнению с иредстави- телями других груии населения. В ЧИАССР ежегодно осуждались на длительные сроки тюремного или лагерного заключения около 4-5 тыс. чеченцев и ингушей. Некоторые сиециалисты считают, что действовавшая в ресиублике иенецитарная система была этнически

избирательной и дискриминационной в отношении чеченцев.

Кроме того, чеченцы и ингуши вплоть до самого последнего времени находились под плотной “опекой” КГБ, и в их среде постоянно велась агентурная работа и слежка. Рассмотрим этот вопрос особо, ибо он имеет прямое отношение к объяснительным версиям “чеченской революции”.

“В последепортационный период среди части чеченцев сохранялись настроения социального и политического недовольства, а также сравнительно более высокий уровень внеправового поведения, вызванные прежде всего последствиями депортации и социальноэкономическими проблемами восстановленной республики. Чечня и чеченцы вместе с ингушами оставались предметом особого внимания со стороны партийных органов, а также КГБ и МВД СССР, продолжавших считать эту часть советских граждан недостаточно лояльной режиму и подверженной “националистическим предрассудкам”. Так, например, 30 апреля 1966 г. председатель КГБ В. Семичастный направил в ЦК КПСС документ по поводу “оживления националистических и шовинистических (!) проявлений” среди интеллигенции и молодежи Чечено-Ингушской АССР и увеличения случаев межнациональной розни, которые “нередко перерастают в групповые инциденты и эксцессы”.

Этот документ содержит ряд примеров “распространения антисоветской клеветы на коммунистическую партию и национальную политику Советского Союза”. В частности, цитируется высказывание члена КПСС, начальника управления магистрального нефтепровода А.Ведзижева в беседе с профессором Д.Мальсаговым: “Весь мир пробуждается, все говорят о независимости... остается только колониальный Восток большевизма, где никаких прав нет... Все те же методы: казахские земли отдали узбекам, туркменскую землю в районе Мангышлака отдали казахам, нашу землю (Ведзи- жев был ингуш. - В.А.). отдали осетинам, чеченскую землю отдали Дагестану. Армения и Азербайджан натравлены на Нахичевань, отдают туда-сюда. Разделяй и властвуй... Клянусь вам, что наступит время, когда вынуждены будут вырезать коммунистов. Люди недовольны данным состоянием”.

Руководитель КГБ сообщал о том, что “отдельные представители творческой интеллигенции в своих произведениях и частных беседах протаскивают политически вредные суждения”. В качестве примера приводится высказывание известного ингушского писателя Идриса Базоркина (тоже члена КПСС) в беседе со своей знакомой

А.: “Россия делает вид, что национальные республики самостоятельны... За границей правильно говорят, что у нас система - государственный капитализм. Они считают, что это скрытая форма колониализма... Меня подмывает взять и написать весь перечень бед и несчастий, которые Россия принесла этому народу... Чтобы там не говорили о национальной самостоятельности и национальном суверени

тете, но все национальные народы чувствуют духовный гнет со стороны русских”. По данным КГБ, в республике среди интеллигенции и молодежи распространяются суждения, что “Чечено-Ингушетия является колонией России, чеченцы и ингуши эксплуатируются, а их богатства, в ущерб народу, вывозятся из республики”.

Глава КГБ писал, что среди чеченцев и ингушей имело место “враждебное отношение к проживающим в республике лицам других национальностей, особенно русским, стремление к вытеснению с руководящих должностей работников не местных национальностей”. Опять же источниками информации становятся высказывания местных писателей М. Мамакаева, Н. Мурзаева и некоторых других о том, что русские “засели” в руководящих органах республики, ущемляют интересы чеченцев и ингушей, надо добиваться занятия их мест и, таким образом, сделать республику “своей”. «Писатели С. Чакхиев и А. Ведзижев в повестях “Золотые столбы” и “Орден” завуалированно протаскивают чуждые советской идеологии взгляды и тем самым тоже возбуждают ненависть к русским». В этом же “черном списке” называются некоторые ученые из республиканского научно-исследовательского института языка и литературы.

КГБ отмечал тенденцию “националистически настроенных лиц” ориентироваться на молодежь, которая ими рассматривалась как сила, способная занять руководящее положение в республике и сделать ее “своей”. Одним из проявлений местного национализма уже тогда становится и вопрос о возвращении республике Пригородного района Северной Осетии. Представители интеллигенции и мусульманского духовенства, “используя пережитки прошлого, стремятся разжигать ненависть к осетинскому народу, подстрекают малосознательных граждан к вредным поступкам, заявляют о необходимости при удобном случае “пролить кровь за свою землю” и силой вытеснить оттуда осетин”15.

В республике происходили такие крайне редкие для других регионов страны проявления межэтнической напряженности, как групповые столкновения, сопровождавшиеся убийствами. По данным КГБ, только в 1965 г. произошло 16 групповых столкновений и значительное количество дерзких уголовных преступлений. Всего по республике в 1965 г. было совершено 50 убийств, нанесено 185 тяжких телесных повреждений от огнестрельных и ножевых ран, из них 19 со смертельным исходом. За три с половиной месяца 1966 г. - 26 убийств и 60 тяжких телесных повреждений.

Примечателен анализ причин всех этих явлений, который давался органами госбезопасности. Среди них названы: влияние “антисоветской пропаганды зарубежных радиостанций, ведущейся на чеченском и ингушском языках”, вредное воздействие “лиц старшего поколения, в том числе части творческой интеллигенции”. Наконец, отмечалось, что “националистические и другие враждебные прояв

ления возникают и на основе религиозных и родовых иережитков”. «Отдельные авторитеты, исиользуя догматику ислама, ироиоведуют ненависть к “неверным”, иророчат гибель советской власти, оказывают вредное влияние на верующих, разжигают фанатизм, стремятся сохранить и иоддерживать отжившие традиции и нравы».

Примерно в те же годы и на ту же тему в ЦК КПСС наиравляло свою информацию и Министерство внутренних дел СССР. 7 мая 1971 г. министр Н.Щелоков сообщал, что “длительное время на территории Чечено-Ингушетии, Северной Осетии, Дагестана, Казахстана и Киргизии иродолжали действовать ирестуиники-нелегалы из числа чеченцев и ингушей. В ряде районов они совершали ограбления банков, касс, магазинов, терроризировали население, забирали скот”. В 1969-1971 гг. МВД СССР осуществил ряд мер, в том числе “оиеративно-войсковую оиерацию” в декабре 1969 г. ио “иолной ликвидации ирестуиников-нелегалов”. Как сообщал министр Щелоков, только за иолтора года органами внутренних дел было разыскано 347 скрывавшихся ирестуиников из числа чеченцев и ингушей. Сенсационной для тех “застойных” времен тоталитарного контроля над обществом иредставляется информация об изъятии огнестрельного оружия у населения в ресиубликах Северного Кавказа, Казахстана и Киргизии: в 1968 г. изъято и добровольно сдано 6704 единиц, в 1969 г. - 7039 и в 1970 г. - 6787, в том числе 4 иулемета, 54 автомата, 2105 иистолетов и револьверов16.

В те годы вся иодобная информация, как иравило, была секретной и иредназначалась для иартийных органов и сиециальных служб. Анализ ироблемы ограничивался идеологическими штамиа- ми или криминальными категориями и не был иредметом обществоведческого анализа и гласного общественного обсуждения. Глубокие социальные и исихологические иричины “чеченской ирестуино- сти” или “нелояльности” не исследовались. В ироиаганде и обществоведческой литературе иреобладала версия об усиешно развивающейся “в братской семье народов СССР” Чечено-Ингушской ресиублике. Такова была общая ситуация ио всей стране, что и стало, отчасти, иричиной “неожиданного” для иолитиков и эксиертов этнического взрыва в годы иерестройки. В то же время иолитика и наука “заздравных тостов” (ио выражению М.С. Горбачева) имела и некоторый иозитивный элемент: своим молчанием она как бы иредо- храняла от массовых этнических фобий, в том числе и от античечен- ских настроений среди советских граждан.

Кстати, мною были иолучены сведения и другого илана, которые отличаются от оценок МВД и КГБ. Они касаются сравнительно эффективного отиравления иравового иорядка в Чечено-Ингушетии и о невысоком уровне криминалитета, особенно тяжких ире- стуилений. Среди моих знакомых чеченцев есть сотрудник Миротворческой миссией Александра Лебедя на Северном Кавказе Шам- суддин Умаров, который долгое время (включая иравительство Ду-


даева) работал в системе внутренних дел Чечни, в том числе был заместителем министра внутренних дел и начальником ГУВД по Грозному. Шамсуддин рассказал мне, что в 1980-е годы в Грозном возбуждалось от 300 до 600 уголовных дел ежегодно:

“Абсолютно уверен, что все делалось по закону. Нам было все равно какой национальности правонарушитель. Кстати, не более 5% случаев можно было назвать конфликтами и преступлениями, вызванными национальными различиями. В большинстве это были драки, хулиганство, кражи, грабежи и убийства, в которых были замешаны самые разные люди. Единственное, что мы всегда старались соблюсти, это брать в свидетели русских как более нейтральных. Если возьмешь чеченца, то он потом или откажется, или изменит показания, но только чтобы против своих не выступать”.

Таким образом, излишняя подозрительность советских властей, особенно органов МВД и КГБ, по отношению к коренным жителям республики порождали тенденциозную установку об особой “нелояльности” чеченцев. В свою очередь, это привело к чрезвычайно “плотной” работе КГБ в республике, когда здесь оказалась самая высокая пропорциональная доля штатных и нештатных сотрудников главной спецслужбы страны, если исходить из численности населения. Вместо лояльности это порождало ответную настороженность и отчужденность среди многих чеченцев. Государство как бы само продолжало поощрять потенциальное чеченское диссидентство, которое только ждало своего момента для публичного заявления.

<< | >>
Источник: Тишков В.А.. Общество в вооруженном конфликте (этнография чеченской войны). - М.: Наука.. 2001

Еще по теме РАСКОЛ МЕСТНОГО СООБЩЕСТВА:

  1. Местные сообщества в муниципальном управлении
  2. Механизмы привлечения местных сообществ и граждан к участию в муниципальном управлении
  3. Сходство между сообществами и несходство форм внутри сообществ
  4. § 3. Финансовая основа местного самоуправления. Местные налоги. Местный бюджет
  5. Местные интересы, роль и функции местного самоуправления в обществе
  6. § 3. Полномочия органов местного самоуправления по решению вопросов местного значения
  7. Разграничение полномочий органов местного самоуправления по решению вопросов местного значения
  8. РАСКОЛ В КОНГРЕССЕ
  9. Курс на раскол
  10. § 4. Местная администрация. Глава местной администрации. Структурные подразделения местной администрации
  11. Глава 9. Вопросы местного значения - основа деятельности местного самоуправления
  12. Этносоциология раскола: этнос и старообрядчество
  13. От раздора к расколу
  14. «Другой» и раскол этноцентрума
  15. Книжное исправление и раскол.
  16. 1.12. Государственные гарантии прав местного самоуправления, ответственность органов и должностных лиц местного самоуправления, контроль их деятельности