<<
>>

Проблемы усиления неравномерности развития стран и регионов в глобализирующемся мире

Исследование проблем глобализации позволяет сделать вывод, что этот процесс оказывает неоднозначное влияние на мировое развитие, имея как положительные, так и негативные последствия.

Оценивая результаты этого процесса, Д. Стиглиц отмечает, что открытие рынков для международной торговли помогло многим странам осуществить гораздо более быстрый экономический рост, чем это могло бы быть в ином случае. Международная

торговля способствует экономическому развитию, тогда как экспорт страны влияет на ее экономический рост. Стимулируемый экспортом рост был центральным пунктом промышленной политики, обогатившей значительную часть Азии и существенно улучшившей жизнь миллионов. Благодаря глобализации увеличилась продолжительность жизни у многих народов мира, повысился их жизненный уровень. Глобализация уменьшила чувство изоляции, которое остро ощущалось в развивающихся странах, и открыла многим из них доступ к знаниям в таком масштабе, который стоит на порядок выше возможностей даже самых богатых жителей любой из стран сто лет назад Исследователи также отмечают, что за последние 10 лет созданы миллионы рабочих мест, существенно расширен ассортимент доступных потребительских товаров, созданы условия для свободного распространения информации в ранее закрытых обществах и др.

Отмечая положительные стороны процесса глобализации, необходимо учитывать новые проблемы и противоречия, порождаемые этим процессом. Среди комплекса проблем глобализации на первом месте — состояние окружающей среды. Ведь распространение по мере глобализации социально- экономической модели, в центре которой находится культ потребления, обусловливает наращивание промышленного потенциала в различных регионах мира, что ведет к истощению запасов природных ресурсов и растущему загрязнению окружающей среды. Это способно не только губительно отразиться на состоянии среды обитания человечества, но и на здоровье человека.

Во-вторых, не менее важной проблемой становится возрастание вместе с ростом взаимозависимости также и взаимной уязвимости различных стран мира. Это по-новому ставит проблемы национальной экономической, социальной и военной безопасности. В нынешних условиях характерным становится более быстрое и обширное распространение кризисных явлений в мировой экономике, что отчетливо продемонстрировал мировой финансовый кризис 1997—1999 гг., а также глобальный экономический спад 2001—2002 гг. Возрастает угроза международного терроризма, отмечается быстрое распространение новых опасных болезней (например, эпидемия нетипичной пневмонии в 2003 г.). Появление все более изощренных компьютерных вирусов угрожает сбоями в работе глобальных компьютерных систем. И этот список новых глобальных угроз можно продолжить.

В-третьих, существенное противоречие современной глобализации состоит в том, что она, объективно направленная на объединение мира путем его гомогенизации и универсализации на основе эталонных институтов, технологий и образцов поведения, наталкивается на принципиально несовместимые политические системы и культурные нормы, уровни социально-экономического и политического развития стран, образ жизни, уклад и системы ценностей, которые трудно унифицировать. Поэтому попытки форсировать универсализацию в политической, экономической, культурной сферах часто носят полунасильственный, навязанный характер.

В связи с этим актуально звучат выводы А. Тойнби, который отмечал, что успешная экспансия западной цивилизации за собственные цивилиза

ционные пределы подталкивала страны, служащие объектом такой экспансии, к модернизации, сопряженной с усвоением некоторых особых элементов западной цивилизации. Модернизационные преобразования заключались, с одной стороны, в приспособлении форм массового производства к местной цивилизационной специфике и, следовательно, в продвижении техники и технологий запада в новые социокультурные регионы, а с другой — в освоении политических форм современной демократии.

В то же время процессы вестернизации и вторжение элементов западной культуры в инородные цивилизационные пространства часто вызывали реакцию отторжения ’.

В-четвертых, глобализация открывает неравные перспективы развития для стран и регионов мира. Для стран Запада, обладающих мощным научным и интеллектуальным капиталом, она открывает уникальные возможности развития, а для большинства развивающихся стран — потенциальную угрозу упадка и деградации, опасность усиления зависимости от развитых стран в результате создания неоколониальных империй на базе новейших технологий. Это обстоятельство может обернуться против самой глобализации, ведь, как отмечают специалисты, одной из основных причин дезинтеграции мира в период между двумя мировыми войнами было растущее глобальное неравенство. И история может повториться.

Наконец, существующее различие в потенциале участников и неравенство стартовых возможностей в глобализирующемся мире ведут к усилению неравномерности социально-экономического развития различных регионов мира, стран и народов. Конечно, это противоречие имело место и раньше, но глобализация значительно ускоряет и обостряет этот процесс. И эта проблема по важности может уступать только глобальной экологической уязвимости.

Как отмечает М. Кастельс, глобальная экономика характеризуется фундаментальной асимметрией между странами по уровню их интеграции, конкурентному потенциалу и доле выгод от экономического роста [540]. Эта неравномерность развития в современном мире прослеживается по всем направлениям. Во-первых, современная эпоха характеризуется наличием глубокой асимметрии в мировой экономике и ее социальной структуре. С одной стороны, выделяется небольшая группа стран с высоким и средним уровнем цивилизационного развития (страны ОЭСР), а с другой — большое число развивающихся стран, находящихся на начальных стадиях индустриальной и научно-технической цивилизации. Технологические новшества, составляющие основу национального богатства и экономического развития постиндустриальных держав, не могут быть эффективно ни произведены, ни скопированы, а в некоторых случаях даже использованы в рамках индустриальных или аграрных обществ, но только на основе таких новшеств возможно поступательное развитие.

В этом кроется важнейшая из причин наметившегося в последние годы расширения пропасти между развитыми странами Запада и всеми другими государствами мира. По мнению многих исследователей, помимо деления стран на развитые и развивающиеся, возник более глубокий раскол — на страны, уже базирующиеся на информационно-инновационной экономике, и страны, даже и не помышляющие об этом '.

Во-вторых, развитые страны мира сосредоточили значительный промышленный, научный и 17манитарный потенциал. Они стали лидерами мирового развития, сумевшими произвести технологически уникальный продукт на базе информационных, научных и основанных на знаниях инноваций. Им принадлежит львиная доля мирового валового продукта (см. таблицу «Экономический потенциал крупнейших цивилизаций мира (в % к мировому)»). В конце XX века на 20 % мирового населения богатейших стран приходилось 86 % мирового валового продукта, а на 20 % беднейших — лишь 1 %. Поскольку экономический прогресс определяется инновациями, приумножают богатство развитые страны. За последние 20 лет доля созданных в мире богатств, принадлежащая 20 % населения планеты, составляющего т. н. «золотой миллиард», возросла с 70 до 82,7 %, тогда, как доля беднейших 20 % снизилась с 2,3 до 1,4 % [541].

Экономический потенциал крупнейших цивилизаций мира (в % к мировому)

Экономический потенциал

Цивилизации и страны

Насе

ление

ВВП

за

ППС

Инве

сти

ции

Внешняя торговля

Внешняя

задол

женность

Расходы

центральных

правительств

Североамериканская (США и Канада)

/>5,1

22,4

18,8

17,2

26,2

19,7

Западноевропейская (Германия, Великобритания, Франция, Италия)

4,4

14,5

12,3

24,5

13,1

29,3

Японская (Япония, Корея)

3,0

9,5

12,5

10,0

1,9

14,8

Всего наиболее развитые цивилизации

12,5

46,4

42,4

51,5

41,2

55,1

Россия (славянская)

2,6

1,6

1,0

1,4

3,2

0,5

Китай

21,1

10,7

16,6

2,4

3,5

3,9

Индия

16,4

4,1

3,9

0,7

3,4

0,7

Латиноамериканская (Мексика, Бразилия)

4,9

4,9

4,2

2,0

3,2

3,5

Мусульманская (Индонезия, Пакистан, Турция, Иран)

7,9

5,4

4,4

2,0

7,4

1,5

Весь мир

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

100,0

Источник: Яковец Ю.

В. Глобализация и взаимодействие цивилизаций. — М.: Эдиториал, 2000. — 415 с.

В-третьих, развитие мировой торговли, глобальных финансовых и инвестиционных рынков благоприятно влияет на экономическое развитие, но наибольшие выгоды от участия в мировой экономике получают развитые страны. Так, на них приходится более половины мирового товарооборота и более 70 % прямых зарубежных инвестиций. На протяжении 80-х гг. объем прямых зарубежных инвестиций рос примерно на 20 % в год, что в 4 раза превышало темпы развития международной торговли. Доля же развивающихся стран в объеме мировых капиталовложений последовательно уменьшалась с 25 % в 70-е гг. до 17 % в 80-е.

По словам Генерального секретаря ООН Кофи Аннана, 49 наименее развитых стран, где проживает свыше 10 % мирового населения, практически не участвуют в мировой торговле и не получают инвестиций. На них приходится 12 млрд долл. иностранной помощи, 25 млрд долл. доходов от экспорта и 5 млрд долл. прямых иностранных инвестиций в год, или менее 20 центов в день *.

Развитые страны сосредоточили в своих руках рычаги управления мировой торговлей и установили неравноправные правила участия в ней. В результате этого, например, развивающиеся страны, поставляя товары и услуги на мировых рынках, сталкиваются с тарифами, в 4 раза более высокими, чем платят промышленно развитые страны. У последних только сельскохозяйственные субсидии, делающие аграрную продукцию развитых стран более конкурентоспособной, составляют порядка 1 млрд долл. в год, что в 6 раз больше общего объема иностранной помощи этим странам [542].

Эти барьеры и субсидии наносят развивающимся странам убытки в виде недополученной прибыли, которые по своему объему превышают ежегодно получаемые ими в виде помощи 56 млрд долл. По данным ООН, из-за различных препятствий и ограничений на пути экспорта своей продукции развивающиеся страны теряют ежегодно до 700 млрд долл. Это больше, чем общий объем иностранных инвестиций в развивающиеся страны.

Кроме того, часто экономика развивающихся стран более открыта, чем развитых, и это одна из причин того, что развитые страны получают львиную долю выгоды от либерализации рынков. Открытость экономики может приводить к нарушению местных экологических и социальных систем и традиций, возникновению конфликтов. По оценкам Всемирного банка, 23 % стран, экономики которых как минимум на 1/4 зависят от экспорта сырья, вовлечены в военные конфликты [543].

Вместе с тем, как отмечают специалисты, глобализация, т. е. устранение барьеров на пути свободной торговли и более тесная интеграция национальных экономик, может быть доброй силой и в ней заложен такой потенциал развития, который способен улучшить жизнь всех жителей Земли. Для осуществления этой задачи необходимо радикально пересмотреть механизм управления глобализацией как в сфере международных торговых соглашений, играющих важную роль в устранении торговых барьеров, так и в области политики по отношению к развивающимся странам

Наконец, в эпоху глобализации сохраняется и усиливается тенденция разрыва в уровне благосостояния между странами и народами. Между «золотым» и «голодным» миллиардами существует пропасть в уровне, качестве и образе жизни. По данным Всемирного банка, в 2000 г. на долю 1/6 части населения планеты, в основном жителей Северной Америки, Европы и Японии, приходилось около 80 % мирового дохода, т.е. в среднем по 70 долл. в день на человека, в то время, как на долю 57 % населения Земли в 63 беднейших странах приходилось всего 6 % мирового дохода — в среднем менее 2 долл. в день на человека [544]. Но есть еще примерно 1,2 млрд человек, которые имеют доходы менее 1 долл. вдень на человека. В течение последнего десятилетия XX в. число людей, живущих в бедности, возросло почти на 100 млн и это в то время как общемировой доход возрастал в среднем на % в год [545].

Особенно наглядно непреодолимая пропасть между богатством и нишетой прослеживается на примере соотношения между богатейшей страной мира — США — и беднейшими странами: совокупный доход богатейших 10 % населения США равен совокупному доходу беднейших 43 % населения всего мира.

Таким образом, имеет место совершенно четкая тенденция углубления социально-экономического неравенства в развитии стран и регионов мира. В то же время, сосредоточив гигантский производственный, технологический и интеллектуальный потенциал, распространив вестернизацию на многие регионы мира, западный мир обнаружил тенденцию к быстрому хозяйственному и социальному обособлению от остального мира. Как отмечалось выше, международная торговля и иностранные инвестиции являются важнейшими средствами глобализации, однако в современных условиях реально происходит все большее замыкание товарных и инвестиционных потоков в пределах группы стран постиндустриального общества. Так, если в 1953 г. индустриально развитые государства направляли в страны того же уровня развития 38 % общего объема своего экспорта, в 1963 г. — 49, в 1973 г. — 54, то в 1990 г. - 76 % [546].

Но, как отмечают ученые, если постиндустриальный тип развития утвердится только в Северной Америке и Западной Европе, не перейдя границы западной цивилизации, то мир в целом неизбежно будет нестабильным, расколотым, обреченным в будущем на сильнейшие потрясения [547].

Чтобы избежать таких последствий глобализации, необходимо использовать как внутренние, так и внешние факторы решения этой проблемы. Внутренние предполагают мобилизацию странами внутренних источников развития и прорыв на пути «догоняющего» развития, а внешние — формирование адекватной системы глобального управления.

Эффективность «догоняющей» модели модернизации исследуется многими зарубежными учеными, в частности российскими — В. Иноземцевым, В. Федотовой и др. Они отмечают, что в истории известны успешные примеры «догоняющего» развития — в XX веке такими были массированная индустриализация в СССР в 30-60-х гг., германский вариант мобилизационного хозяйства (имевший место вплоть до 1944 г.), развитие Японии в 50—70 гг. Но эти примеры относятся к индустриальному этапу развития цивилизации, когда экономика могла ускоренно развиваться на основе эффективного использования внутренних накоплений и жесткого государственного регулирования.

В условиях развития постиндустриального общества попытку «догоняющего» развития предприняли ряд восточно-азиатских стран: в 50-е гг. модернизацию начала Корея, в 60-е — Тайвань, в 70-е — Китай, в 80-е — Вьетнам. Реформы в этих странах считаются наиболее удачными примерами модернизации последних десятилетий в Юго-Восточной Азии. Исследование этих проблем позволило сделать выводы о том, что успешное экономическое развитие в этих странах было обусловлено несколькими важными факторами: прежде всего, ведущую роль в процессе индустриализации этих стран играло государство, возглавляемое социально ответственными, патриотическими элитами; во-вторых, особенностью проводимых преобразований была экспортная ориентация их экономики, что компенсировало узость внутреннего рынка; в-третьих, длительное время Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур, следуя опыту Японии, эффективно использовали передовые технологии, заимствованные у стран Запада, эффективно стимулировали внедрение достижений науки и техники частным бизнесом, покупали за границей лицензии и патенты, приглашали специалистов из США и Японии в качестве консультантов; в-четвертых, значительную роль в экономике этих стран сыграл приток иностранных инвестиций, объемы которых с 1985 по 1992 г. возросли в Сингапуре в 3 раза, в Южной Корее — в 4,5 раза, Малайзии — в 9 раз, Таиланде — в 12—15 раз, Индонезии — в 16 раз; наконец, характерной чертой социальной политики «тигров», особенно в Малайзии и Сингапуре, был высокий уровень инвестирования в развитие гуманитарного капитала — образование, профессиональную подготовку, здравоохранение и социальное обеспечение '.

Благодаря значительному притоку иностранных инвестиций и высокой норме внутренних накоплений экономический рост в регионе в 70—80 гг. прошлого века был самым высоким в мире, составляя от 7—8 % в Таиланде и Индонезии, 8,1 % — в Малайзии, 9,4—9,5 % — в Гонконге, Южной Корее и Сингапуре — до 10,2 % — на Тайване[548]. Вклад региона в мировой ВВП возрос с 4 % в 1960 до 25 % в 1991 г., хотя в начале реформ каждое из государств имело ВНП на душу населения не более 300 долл. в год.

Одновременно быстрый экономический рост в регионе сопровождался социальным развитием — уменьшением бедности основной массы населения и снижением социального неравенства. В этом нашли отражение как влияние конфуцианских традиций, социального патернализма и общинное - ти, так и готовность политической и деловой элиты жертвовать текущими выгодами ради достижения стратегических успехов в будущем.

Но этим странам не удалось долго удерживать экономический рост, т. к. экономический рост обеспечивался, в основном, экстенсивными факторами и не сопровождался существенным улучшением социальной ситуации. Кроме того, привлечение новых технологий, увеличение расходов на науку и сферу НИОКР, рост числа ученых и инженеров — лишь необходимое, но недостаточное условие для перехода к постиндустриальному развитию. Например, в 1995—1997 гг. в Южной Корее и Японии расходы на научные исследования и технологические разработки были выше, чем в высокоразвитых странах Запада, составляя примерно 3 % ВНП, но это не позволило им перейти к постиндустриальной модели развития. Проблема заключается в организации НИОКР и характере связей между научными исследованиями и производством готовых изделий, роли специалистов и их способности к творчеству. Поэтому странам Азии предстоит найти оптимальное соотношение между сложившимися традициями общинное™ и солидарности, которые помогают поддерживать стабильность в обществе, и индивидуализацией, стремлением человека к самовыражению, без чего невозможна творческая деятельность в условиях развития «новой экономики».

Модель «догоняющего» развития оценивают по-разному. Одни ученые утверждают очевидную несостоятельность и бесперспективность попыток индустриальных стран добиться ощутимых успехов на пути «догоняющего» развития '. Это предположение они аргументируют тем, что постиндустриальное общество не может быть построено — путем его становления является эволюционное развитие на основе максимальной реализации личностного потенциала людей, достигших высокого уровня материального благосостояния. Как показывает японский опыт, десятилетия заимствования технологий не порождают собственных технологических прорывов. В связи с этим полагают, что эволюционное формирование постиндустриальной системы в ближайшие десятилетия возможно только в США и странах Европейского союза. Поэтому ключевым является вопрос о том, перейдут ли другие — не западные — цивилизации (например, Япония и «тигры» Юго-Восточной Азии) от «догоняющей» индустриальной модернизации к постиндустриальному развитию, встроятся ли они в новую формирующуюся «сверхцивилизационную» общность [549].

Другие специалисты делают более оптимистичные прогнозы относительно перспектив «догоняющего» развития и аргументируют это тем, что потенциально у каждого общества есть шанс изобрести нечто такое новое, что будет высшим достижением человечества в данной области и выведет это общество в число монопольных производителей этого продукта. То есть утверждается, что, даже не будучи частью постиндустриального мира, в него можно войти, создав хотя бы один необычный инновационный продукт, конкурентоспособный на мировом рынке '. Такое вполне возможно в условиях современной технологической революции. Но при этом следует иметь в виду, что такой прорыв возможен при наличии в обществе личностей, способных к генерированию нового знания и принципиально новых идей, а интеллект можно воспроизводить только при высоком уровне развития образования, науки и благосостояния, т. е. при осуществлении целенаправленной государственной политики.

Наконец, есть также предположение, что возможен симбиоз постиндустриального и индустриального обществ. Мировой опыт свидетельствует, что, несмотря на самодостаточность постиндустриального общества, оно все же выходит за свои цивилизационные границы, так как нуждается в определенном разделении труда и стремится переложить значительную часть нетворческой, тяжелой и низкооплачиваемой работы на представителей других обществ. Такую работу, в частности, выполняют сейчас динамично развивающиеся страны Юго-Восточной Азии, Китай и Индия.

Вторым направлением придания устойчивости развитию в глобальном мире есть создание системы глобального управления. Сейчас ученые, политики и общественные деятели приходят к выводу, что глобализация, как процесс развития экономической и политической взаимозависимости стран и регионов мира, достигла такого уровня, на котором становится необходимой постановка вопроса о создании системы глобального управления. Есть различные мнения по поводу вариантов и возможностей функционирования такой системы. Некоторые исследователи, например, В. Михеев, отмечают возможность и необходимость создания единого мирового правового поля и мировых органов экономического и политического управления [550]. Предлагается также, учитывая отсутствие каких-либо мировых центров власти, разработка мировым сообществом механизмов координации согласованных действий как на международном, так и на региональном уровнях.

В 70—80-х гг. делались предположения о возможности образования в перспективе мирового правительства. Многие теоретики, перенося концепции государственного управления, устоявшиеся на национальном уровне, на глобальный уровень, пытаются представить ведущие международные организации в качестве прообраза будущего глобального правительства и наиболее подходящего инструмента, способного обеспечить управляемость мировым сообществом и мировым хозяйством. Однако реальные процессы глобального развития доказывают, что, по крайней мере, в нынешних условиях это в принципе неосуществимо.

Интересны в этом отношении исследования П. Херста и Г. Томпсона, которые сделали вывод о том, что в современных условиях глобализирующегося мира возникает необходимость управления на пяти уровнях — от меж- лународного до локально-регионального, реализовать которое может только нация-государство посредством:

соблюдения межгосударственных соглашений; усилий значительного числа государств, создающих международные регулирующие организации типа ВТО; региональных торгово-экономических ассоциаций и союзов типа Европейского союза или НАФТА; использования национальных рычагов и институтов типа Ассоциации Рэнд в США; проведения внутригосударственной региональной политики для развития местных промышленных центров

Сейчас многие ученые и политики считают, что главным субъектом международных отношений должно выступать государство, ведь никакая глобальная система не будет жизнеспособна, если не будет отражать национальные интересы. Дж. Сорос отмечает, что развитие глобальной экономики не сопровождается развитием глобального общества, которое можно было бы поставить в соответствие глобальной экономике, как и не существует глобальной демократии. Базовой стоуктурой в политической и социальной жизни остается нация-государство .

Многолетний опыт функционирования интеграционных группировок показывает, что для их успешного развития необходимо сочетание национальных и наднациональных интересов. В условиях глобализации национальные интересы еще более выходят за рамки государственных границ, что требует принятия дополнительных решений по координации и определению направлений развития на наднациональном уровне. Одно из позитивных последствий глобализации заключается в том, что возрастают возможности многовариантности в реализации национальных интересов государств-членов мирового сообщества. Поэтому уважение суверенитета государства, его национальных интересов останется основополагающим принципом международных отношений и в XXI веке.

Таким образом, в условиях формирующегося «сверхцивилизационного» или «надцивилизационного» сообщества возникает необходимость не упрощения, а усложнения и модернизации функций современных наций-государств.

В последнее время в западных концепциях управления процессом глобализации отмечается неизбежность длительного периода сосуществования национальных и глобальных форм управления, которые еще предстоит создать. Предполагается, что глобальная система управления будет представлять собой многоуровневую систему управления — систему институтов, способных обеспечить управляемость развития в условиях глобализации. Сейчас проблемы глобального управления решаются на уровне ООН, Международной организации труда, Мирового банка, Международного валютного

фонда, Всемирной торговой организации, «Группы восьми», «Группы 10», «Группы 22», многочисленных неправительственных организаций (НПО).

Ключевое место в системе глобального управления должно принадлежать ООН и системе ее специализированных органов. Еще в 1992 г. в Докладе о развитии человека отмечалось, что человеческое общество все более приобретает глобальное измерение и рано или поздно ему придется создать мировые институты власти. В 1995 г. на саммите ООН по социальным вопросам была подчеркнута важность глобального единства при решении проблем бедности, социальной незащищенности и общественного развития во всех странах мира.

Необходимость формирования механизмов глобального управления отмечена в Декларации тысячелетия, принятой ООН в 2000 г. В ней подчеркивалось, что глобализация может обрести полностью всеохватывающий и справедливый характер лишь посредством широкомасштабных и настойчивых усилий по формированию общего будущего, основанного на нашей общей принадлежности к роду человеческому во всем его многообразии.

Тогда же на сессии Генеральной Ассамблеи ООН в 2000 г. главы государств и правительств отметили крайнюю неравномерность развития человеческого потенциала во всем мире и признали «коллективную ответственность за утверждение принципов человеческого достоинства, справедливости и равенства на глобальном уровне». В Декларации были определены цели в области развития человеческого потенциала, которые должны быть достигнуты к 2015 г.: искоренение крайней нищеты и голода, введение всеобщего начального образования, содействие достижению равенства между мужчинами и женщинами и улучшение положения женщин, сокращение детской смертности, улучшение охраны здоровья матерей, преодоление распространения ВИЧ/СПИД-а и других болезней, обеспечение экологической устойчивости и установление глобального партнерства во имя развития и др. 1

В процессе формирования системы глобального управления важную роль призвана сыграть Международная организация труда. Около 200 конвенций МОТ посвящено проблемам политики занятости, развития человеческих ресурсов, социальному обеспечению, социальной политики, механизму фиксации заработной платы, условий труда, производственных отношений, управления трудовыми ресурсами, защите прав женщин и детей и др. К середине 90-х гг. среднее число ратифицированных конвенций на одну страну достигло 41. Развитые страны ратифицировали большее количество конвенций — в среднем 52 в Европе и 42 на Американском континенте, в то время как в Африке — 27 и в Азии — 21.

В настоящее время возрастание роли МОТ на международном уровне обусловлено двумя моментами: во-первых, необходимостью внедрения процедурных гарантий предыдущего консультирования с МОТ правительств государств по реформированию трудового законодательства в контексте инициированной Мировым банком структурной перестройки;

во-вторых, необходимостью включения пунктов по трудовым и социальным вопросам в соглашения, заключаемые в рамках Всемирной торговой организации.

Последнее обстоятельство связано с тем, что в условиях глобализации большая опасность углубления неравенства между странами и регионами мира заложена в дискриминационных условиях внешней торговли. Завершение переговоров в рамках ГАТТ в 1994 г., ознаменовавшее эпоху расширения свободы торговли, усилило обеспокоенность по поводу возможности невыполнения тех мероприятий социальной защиты, регулятивных правил и норм в трудовой и социальной сферах, которые гарантировались, по крайней мере, в некоторых развитых странах. В наиболее невыгодном положении оказались развивающиеся страны, помимо их желания втянутые в политику социального демпинга, т. е. поддержания своей конкурентоспособности за счет искусственного занижения стоимости рабочей силы и отказа обеспечить своим работникам базовые права и необходимые условия жизни.

Поэтому историческая роль МОТ и заключается именно в предотвращении пагубного влияния усиления конкуренции и свободной торговли на трудовые и социальные нормы. Это достигается в ходе длительных глобальных дискуссий по поводу того, включать ли и каким образом пункты социальной политики (в частности те, которые предотвращают уменьшение социальных расходов) в соглашения по вопросам свободной торговли. В 1994 г. с этой целью МОТ создала рабочую группу для исследования последствий свободной торговли для социальных норм.

Проблемы предотвращения дискриминации во внешней торговле находятся в центре внимания и других международных организаций. В 1996 г. в рамках ВТО состоялась конференция, посвященная соблюдению международно признанных ключевых норм труда, где было принято решение о неприемлемости их использования в протекционистских целях. Со времени проведения Бреттон-Вудской конференции в 1994 г. роль создания безопасных условий для международного экономического обмена в мире посредством создания новой международной валютно-финансовой системы взял на себя Международный валютный фонд.

Важную роль в становлении системы глобального управления играет Всемирный банк, декларируя свою миссию содействия экономическому и социальному развитию, борьбе с бедностью. В 1991 г. был опубликован политический документ «Социальные стратегии борьбы с бедностью», а в 1996 г. банк принял стратегию борьбы с бедностью в развивающихся странах и были рассмотрены и внедрены более обоснованные социальные программы структурной перестройки. Доля займов под структурную перестройку, направленных на решение социальных проблем, возросла с 5 % в 1984—1986 финансовых годах до 50 % в 1990—1992 гг. В 1992 финансовом году 18 из 32 займов под программу перестройки четко предназначались для борьбы с бедностью. Мероприятия по борьбе с бедностью в развивающихся странах уже позволили смягчить последствия структурной перестройки в ряде стран Африки и Латинской Америки.

Наконец, все более заметную роль в становлении глобальной системы управления играют неправительственные организации (НПО). Если в

1914 г. существовало всего 1083 международных НПО, то к 2000 г. их было уже более 37 тыс., причем пятая часть их была создана в 90-е гг. Сейчас более 7 млрд долл. помощи развивающимся странам предоставляется по каналам этих организаций.

Но в целом процесс глобализации еще не стал институционально оформленным и регулируемым, т. к. не созданы соответствующие структуры и механизмы управления. По этому поводу Д. Стиглиц отмечает, что «у нас нет мирового правительства, ответственного за народы всех стран, чтобы контролировать процесс глобализации способами, сопоставимыми с теми, которыми национальные правительства направляли процессы образования наций. Вместо этого у нас есть система, которую можно назвать глобальным управлением без глобального правительства, такая, в которой кучка институтов — Всемирный банк, МВФ, ВТО, — и кучка игроков — министерства финансов, внутренней и внешней торговли, тесно связанные с финансовыми и коммерческими интересами, — доминируют на сцене, но при этом огромное большинство, затрагиваемое их решениями, остается почти безгласным V Поэтому мировому сообществу еще предстоит решить важнейшую задачу создания эффективной системы глобального управления.

Подводя итог изложенного, необходимо сказать и о перспективах развития процесса глобализации. Сейчас, когда процесс глобализации развивается по восходящей, охватывая новые регионы и сферы деятельности, создавая глобальные институты, кажется, что процесс необратим и ему нет альтернативы. Но исторический опыт свидетельствует о нелинейности и вариантности общественного развития [551].

Как отмечалось ранее, в конце XIX — начале XX в. значительно возросли взаимосвязи и взаимозависимость мира. Многие исследователи отмечают, что наивысший уровень мировой торговли по отношению к мировому ВВП наблюдался в канун Первой мировой войны и только к 1990-м годам этот уровень удалось превзойти. Но уже в конце XIX в. усилились протекционистские тенденции во внешней торговле: континентальная Европа закрыла свои сельскохозяйственные рынки от притока дешевого американского и украинского зерна, США воздвигли таможенные барьеры, чтобы защитить свою зарождающуюся промышленность от европейской конкуренции. Ряд стран, в т. ч. США, Аргентина и Канада, ограничили иммиграцию. Первая мировая война и Великий кризис 1929—1933 гг. усилили поворот к политике автаркии и самоизоляции, что было обусловлено крахом золотого стандарта и свертыванием торговых отношений. Разрушительный кризис привел к замыканию в национальных границах и заставил сконцентрироваться на внутренних экономических и социальных проблемах.

Современная волна глобализации началась в конце XX в. и сразу обнаружила много противоречий и проблем, которые необходимо решать на глобальном уровне. Поэтому уже в конце 90-х гг. началось массовое транснациональное движение социального протеста, или так называемое антиглобалистское движение. Это движение не имеет аналогов в прошлом, так как в него объединились самые разные слои населения различных стран — студенты, церковные общины, экологи, профсоюзы, неправительственные организации, пацифисты и др. Первый и Второй Всемирные социальные форумы, состоявшиеся в 2001 и 2002 гг. в Порту-Алегри (Бразилия), показали, что антиглобалистское движение — это общественное движение, призывающее отказаться от глобализации по-американски и придать ей человеческое лицо. Они не отрицают объективный процесс мирового развития, а протестуют против его современных форм, сложившихся под влиянием интересов ведущих индустриальных государств мира.

И уже сейчас многие исследователи и политики высказывают сомнение в необратимости современного процесса глобализации. Интересно высказывание по этому поводу Дж. Сороса: «...первый вариант глобальной капи- тшшстической системы образца XIX в. был уничтожен Первой мировой войной. Существует достаточно высокая вероятность того, что и современный вариант глобального капитализма приближается к своему логическому концу» ’. Подобное заключение делает и российский ученый М. Чешков: «Процесс глобализации находится ныне в критической фазе, настолько критической, что она оценивается как кризис глобализации и даже как проявление предельности, исчерпанности этого процесса настолько, что ставится вопрос о реалиях постглобализации» [552].

В то же время специалисты Всемирного банка высказывают более оптимистичный прогноз, предвидя два сценария глобального развития. Согласно первому развитие может иметь пассивный характер, т. е. будет характеризоваться дальнейшей дифференциацией между отдельными регионами и усилением неравномерности развития, замедлением экономического роста и разрозненностью. Этот путь получил название дивергентного сценария.

Во втором сценарии — конвергентном — анализируются возможные последствия активного государственного вмешательства на национальном уровне во всех регионах мира в сочетании с усилением международной интеграции. Главными факторами в нем будут инвестиции в образование, информатику, технологии. Повышение профессионального уровня работающих в условиях глобализации позволит многим странам подняться на новый технологический уровень. Этот сценарий предвидит рост доходов и сокращение неравенства во многих странах и регионах. Конвергентный сценарий и интеграция могут положить начало сокращению больших различий между странами, существующих в наше время.

Таким образом, только управляемый и регулируемый процесс глобализации может содействовать росту благосостояния и равенства для большинства народов мира. Только установление мирового порядка, основанного на праве, на диалоге культур, утверждении мира и толерантности, может способствовать сближению цивилизаций.

<< | >>
Источник: Ю. Н. ПАХОМОВ. Ю. В. ПАВЛЕНКО. ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОГО МИРА Том I ГЛОБАЛЬНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ СОВРЕМЕННОСТИ. 2006

Еще по теме Проблемы усиления неравномерности развития стран и регионов в глобализирующемся мире:

  1. ВНУТРЕННЯЯ СТРУКТУРА РЕГИОНА И ЕГО МЕСТО В МИРЕ
  2. СТРАНЫ РЕГИОНА В СЕРЕДИНЕ И ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ 20-Х ГОДОВ
  3. ПРОБЛЕМА ВОСТОКА КАК РЕГИОНА
  4. 2.3. Туристические ресурсы Азии и стран Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР)
  5. Развитие региона нации.
  6. Основные этапы развития региона
  7. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ СЕМЬИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
  8. ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ
  9. ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО И ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ГОСУДАРСТВ РЕГИОНА В 40–50-Е ГОДЫ
  10. ГЛАВА 9 ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РЕГИОНОВ МИРА
  11. Проблемы «бедных» и «богатых» стран
  12. А. В. Ченцов, А. П. Котельников, Л. И. Потапова. Тенденции развития государства, права и политики в России и мире: Материалы Второй международной научно-практической конференции, 2009
  13. 16.1. Измерение неравномерности
  14. ГЛАВА 5 РАЗВИТИЕ МИР-СИСТЕМЫ ИЛИ НАЦИОНАЛЬНОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМА СОЦИАЛЬНЫХ ИЗМЕНЕНИЙ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XX ВЕКА
  15. Теория «неравномерных толчков»
  16. Проблемы правовой защиты единого информационного пространства страны и интересов государства по его формированию и сохранению.
  17. РАЗВИТИЕ СТРАНЫ в 1945-1960 гг.
  18. 1.2. Современное состояние экспортного контроля в развитых странах мира
  19. § 2. Особенности расчета денежной массы в развитых странах