<<
>>

Новоевропейская цивилизация и формирование социально-экономической структуры современного Макрохристианского мира

Качественный скачок, осуществленный Западной цивилизацией в течение XV—XVIII вв., при характерной для ее «фаустовского духа» экстравертированности и экспансионизме, не мог не иметь существеннейших последствий для судеб мира.

Прежде всего они сказались на жизни двух ближайших к ней Америки и Восточной Европы.

Америка, после завоевания испанцами империй ацтеков и инков, дала Европе золото и серебро в необходимом для развития товарно-денежных отношений количестве. Боровшийся за мировое господство император Карл V Габбсбург, как затем и его сын, Филипп II Испанский, расходовали огромные, получаемые главным образом из их заморских владений, средства на войны и прочие внешнеполитические авантюры, расплачиваясь с производителями военной продукции и прочих товаров звонкой монетой. В результате их деньги переходили в руки их заклятых врагов — протестантских, с развитым мануфактурным производством и торговым флотом, Нидерландов и Англии.

При этом сама Америка становилась аграрно-сырье- вым придатком Европы. Многие ее части, в наибольшей степени Бразилия, Вест-Индия и Юго-Восток Северной Америки, превращались в сплошную зону плантационного, основанного на эксплуатации рабского труда, земледелия, специализировавшегося на производстве «колониальных» товаров — сахара, хлопка, табака, кофе. При этом по итогам Войны за испанское наследство (1701—1714 гг.) Англия получила монопольное право на ввоз негров-рабов в испанские колонии в Америке (асьенто).

Восточная Европа не была полностью подчинена Западу в лице развернувшей свою экспансию на восток Польши и, частично, Швеции. Однако сделано в этом направлении было немало. Уже в 40-х годах XIV в. польский король Казимир III подчиняет Галицкую землю. С первой половины XV в. Великое княжество Литовское (с на 90 % восточнославянско-православным населением, законодательством на древнерусском языке и пр.), включавшее кроме собственно Литвы также земли нынешних Белоруси и большей части Украины, оказывается в положении младшего партнера королевства Польского.

По условиям Люблинской унии 1569 г. Польша и Великое княжество Литовское объединяются в федеративное государство Речь Посполитую, при том, что Украина переходит под прямую юрисдикцию Польши. Политическая экспансия подкреплялась конфессиональной: в 1596 г. на соборе в Бресте православные иерархи Украины и Белоруси приняли унию с католицизмом и признали над собою верховенство папского престола. Однако население в массе своей отвергло это решение, и в 1620 г., при активном участии запорожских казаков под руководством гетмана П. Сагайдачного, в Киеве была восстановлена православная митрополия.

Кульминацией западнохристианского наступления на восток было вмешательство Речи Посполитой в дела Московского государства в Смутное время — с провозглашением московским царем королевича Владислава (сына Сигизмунда III, будущего короля Владислава IV), занятием польским гарнизоном Кремля в 1610—1612 гг. и последующим удержанием Смоленской и Северской земель. Параллельно Швеция, вернув Новгородскую землю, сохранила за собой берега Финского залива с Невою до Ладожского озера.

В результате большая часть экономически наиболее развитых восточно- славянских земель оказалась в сущности под колониальным правлением Польши и через нее вошла в качестве аграрного придатка в систему европейского (прежде всего — балтийского, поскольку зерно и прочие сельскохозяйственные товары вывозились с Украины по Западному Бугу и Висле через Гданьск) рынка. Повышению спроса на украинскую сельскохозяйственную продукцию способствовало похолодание, имевшее место в Европе в конце XVI — первой половине XVII вв., сократившее производство зерна в бассейнах Северного и Балтийского морей. В североевропейский рынок постепенно начинало втягиваться и отстоявшее свою самостоятельность Московское государство — в качестве поставщика сырья, мехов и прочих товаров преимущественно лесной зоны.

Таким образом, в XVI—XVII вв. как Америка, так и Восточноевропейско-Евразийский регион (территория Речи Посполитой без собственно Польши как метрополии и все Московское государство с приобретавшимися им территориями за Уралом, до Тихого океана) в экономическом отношении превращаются в аграрно-сырьевые придатки Новоевропейской цивилизации.

Она своим спросом на ту или иную продукцию начинает прямо воздействовать на направление их экономического роста, оказывая при этом существенное влияние также и на их политическое и культурное развитие.

При этом если Америка оказалась подчиненной Западу непосредственно и в политическом, и в религиозном (в пределах владений католических держав — Испании, Португалии и Франции) отношениях, то евразийское

Московское государство отстояло политическую и церковную независимость. Последняя, будучи едва не утраченной, была восстановлена и на православных украинско-белорусских землях. К тому же и Украина полностью поляками так и не была подчинена — Запорожье, с момента своего возникновения в 50-х гг. XVI в., держалось самостоятельно, выступая незатухающим очагом антипольских восстаний и, в то же время, совместно с казачьим Доном, противостоя турецко-татарской экспансии.

Эти процессы происходили на фоне почти непрерывных войн католических средиземноморско-дунайских государств испанской и австрийской ветвей дома Габбсбургов, в союзе с Венецией и Речью Посполитой, а с конца XVII в. и Московским государством, с Османской империей — ведущей военно-политической силой тогдашнего Мусульманского мира.

В 1526 г. турками была завоевана Венгрия, и вскоре после этого жители Вены впервые увидели янычар под своими стенами. К концу XVI в. власть султана простиралась уже от Атлантики (Марокко) до Каспия и Персидского залива. В 1678 г. турки завладели руинами Чигирина, гетманской столицы Украины, а в 1683 г. держали в осаде Вену, спасенную польско-казацким войском короля Яна III Собесского. Этот момент стал переломным в борьбе народов Центральной и Восточной Европы против турецкой экспансии. Началось контрнаступление государств «Священной лиги», и по соглашениям Карловицкого конгресса 1698—1699 гг. Австрия приобретала Венгрию, Трансильванию, Хорватию и Словению, Речь Посполитая восстанавливала свой суверенитет над Подолией и южными районами Правобережной Украины, а Московское царство удерживало за собою Азов.

Во второй половине XVIII в. натиск христианских держав, прежде всего, России и Австрии на Турцию резко усилился. Екатерине II удалось присоединить Северное Причерноморье, и она даже разрабатывала проект воссоздания Византийской империи на Балканах, со столицей в Константинополе, для царствования своего второго внука Константина. В это же время Восточное Средиземноморье в торговом отношении все интенсивнее втягивается в образовывающуюся вокруг Западноевропейского центра опережающего развития макроэкономическую систему.

По-настоящему этот процесс разворачивается уже в XIX в., после провозглашения независимости Грецией в 1822 г., получения фактического суверенитета Египтом под главенством Мухаммеда Али, при англо-французской его поддержке, и французского завоевания Алжира в 30-х гг. XIX в. Однако такое развитие протекало уже в русле формирования глобальной мак- роцивилизационной системы и лишь в той мере, в какой касалось восточнохристианских народов Балкан и Кавказа (греков, болгар, македонцев, сербов, румын, молдаван, грузин, армян), имело отношение к расширению системы Макрохристианского мира.

Итак, в течение XVI—XVIII вв. Новоевропейская цивилизация стягивала вокруг себя, с одной стороны, Америку, где христианство распространялось в процессе ее завоевания и колонизации, и с другой, Восточную Европу с российскими владениями за Уралом (как и, несколько позднее, восточнохристианские Балканы и Закавказье). Поэтому всю эту сложную макроци- вилизационную систему, в целом оформившуюся в начале XVIII в. в резуль

тате Войны за испанское наследство, Северной войны и реорганизации Московского царства в Российскую империю Петром I, можно было бы назвать Макрохристианским цивилизационным миром — рассматривая его в качестве цивилизационной ойкумены, сопоставимой с Афроазийско-Мусульман- ским, Индийско-Южноазиатским (индуистско-буддийским) и Китайско- Дальневосточным (конфуцианско-буддийским) мирами Нового времени, однако по сравнению с ними не только гораздо более динамичным, демонстрирующим невиданные ранее темпы развития, но и структурно более сложным.

Его основными пространственно-цивилизационными компонентами можно считать три: Западноевропейско-Североамериканский — протес- тантско-католический, Латиноамериканский — в целом (однако во многом преимущественно лишь внешне) католический, и Восточноевропейско-Евразийский — преимущественно православный с анклавами ислама (крымские и волжские татары, башкиры и пр.) и даже буддизма (калмыки и буряты), не считая остатков традиционного язычества в двух последних случаях (индейцы обеих Америк, автохтонное шаманистское население Сибири).

При этом не следует забывать, что с самого начала самоорганизации Макрохристианского мира в его структуру начинает вовлекаться и Черная Африка как вспомогательный, второстепенный, но существенный и неотъемлемый компонент. В течение столетий ее роль была по преимуществу пассивной и сводилась, главным образом, к поставке на плантации Нового Света масс невольников, а также золота и некоторых экзотических товаров — слоновой кости, страусовых перьев и пр. По очень осторожным подсчетам французских специалистов за века трансатлантической работорговли, особенно интенсивной в XVII—XVIII вв., в Америку было вывезено 12—14 млн человек ', при том, что примерно столько же погибло при захватах людей в рабство, их транспортировке и пр.

Не вызывает сомнения, что именно работорговля сыграла решающую роль в вовлечении Черной Африки в сферу цивилизационного воздействия Западного мира. Без притока невольников создание сплошной — от Виргинии до Уругвая — зоны плантаций тропических и субтропических культур, продукция которых была ориентирована на западноевропейско-североамериканский рынок, было бы немыслимым. При этом вывезенных в Новый Свет негров крестили (религиозно работорговля оправдывалась как раз тем, что она якобы способствовала обращению темных языческих душ в христианство). Крещение иногда принимали и правители прибрежных африканских государств-вождеств вместе со своими подданными. Первым на этот путь стало Конго в начале XVI в.

Таким образом, с определенными оговорками, к системе Макрохристианского мира Нового времени следует относить и Атлантическое побережье Черного континента с Южной Африкой и Мозамбиком, однако не его Восточное, исламизированное от Египта до Занзибара уже к XI в., побережье и не его внутренние районы, где к началу Нового времени ислам либо уже утвердился (как во всей полосе Судана от Сенегала до Красного моря), либо постепенно утверждался и продолжает утверждаться до сегоднешнего дня, имея там куда больший успех, чем христианство

В экономическом отношении интеграция Макрохристианского мира определялась усилением в Западной Европе спроса на благородные металлы, экзотические товары, продукцию традиционного сельского хозяйства (хлеб и пр.) и плантационного земледелия, отдельные категории сырья и пр. Это, соответственно, было связано с увеличением в протестантско-католической Европе числа людей, непосредственно не занятых в аграрной сфере, с усилением там социально-имущественного расслоения и повышения уровня престижного потребления верхов (достаточно сравнить Лувр Людовика XI или даже Карла IX с Версалем Людовика XIV), с ростом товарного (все более — мануфактурного) производства и денежного обращения в ведущих государствах Запада.

Традиционные сельскохозяйственные товары где-то с середины XVI в. во все увеличивающемся объеме начинают поступать на Запад с территории Польского королевства, сперва из собственно Польши и Галиции, а после Люблинской унии 1569 г. — и с подчиненных поляками Волыни, Подолии и Приднепровской Украины (Украины в собственном, изначальном значении этого слова), а также, в большем чем ранее объеме, из Литвы и Белоруси. Возраставший экспорт хлеба в Нидерланды, Англию и страны Балтийского бассейна способствовал утверждению в польских владениях фольварочно-бар- щинной системы, вполне укрепившейся уже в XVI в. После названной унии процесс закрепощения земледельческого населения переносится на Украину, что ведет к массовому оттоку населения в порубежные со степью казачьи районы, усиливает роль Запорожья и стимулирует ряд казацко-крестьянских восстаний, главными требованиями которых было признание за основной массой населения казачьих прав и (после Брестского собора 1596 г.) ликвидация церковной унии.

Наибольшее развитие польской торговли зерном приходится на первую половину XVII в. (до восстания под руководством Б. Хмельницкого в 1648 г.), когда через Гданьск ежегодно экспортировалось около 200 тыс. тонн зерна. Рекордная цифра, почти 260 тыс. тонн, приходится на 1618 г. Кроме зерна из Речи Посполитой в Западную Европу вывозилось также большое количество леса, поташа, воска. Главными же предметами ввоза являлись промышленные изделия, особенно предметы роскоши, и дорогие вина. В 1650—1660 гг., в связи с отделением Украины и постоянными войнами, разорявшими и собственно Польшу, наступил упадок ее зернового экспорта.

С середины XVII в. в торговлю с Западом (преимущественно через Архангельск) постепенно начинает втягиваться и Московское государство, внешнеэкономические связи которого до того были ориентированы (преимущественно по Волге) на прикаспийско-среднеазиатские мусульманские страны.

Особую роль начинает играть экспорт мехов, что во многом и стимулировало столь быстрое покорение Сибири, сопровождавшееся наложением ясака, т. е. дани мехом, на ее коренное население. На экспорт шла и прочая продукция лесных промыслов. Новые перспективы для российской торговли с Западом открылись с завоеванием Петром I части Восточной Прибалтики.

В течение XVIII в. объем экспорта сельскохозяйственных товаров и продукции лесных промыслов из Речи Посполитой и Российской империи на Запад неизменно возростает. Потребность дворянства в деньгах и престижных вещах во всех ориентированных на агропроизводство землях обоих держав стимулирует усиление крепостного гнета, прежде всего, в виде барщинной эксплуатации все более лишающихся элементарных человеческих прав крестьян. Этот процесс охватывает и освободившуюся ранее от польского владычества и навязанного шляхтой крепостного ига Украину, утратившую казачьи права и свободы в правление Екатерины II. Крепостничество становится нормой повсеместно, и помещичьи крестьяне превращаются в объект купли-продажи, т. е. фактически низводятся до положения рабов. Принудительным трудом обеспечиваются и возникавшие с петровских времен рудники, заводы и мануфактуры.

Еще более выразительно та же, в сущности, тенденция имела место и в Америке. Здесь неприкрытые формы внеэкономической эксплуатации утверждались легче в силу факта завоевания земледельческого индейского населения на территориях древних цивилизаций и массового ввоза негров-ра- бов, при параллельной охоте на индейцев, которых также обращали в рабство, во многих районах Южной Америки (например — на территории Парагвая, где действовали охотники за «живым товаром» с территории Южной Бразилии — так называемые «паулисты» из Сан-Паулу).

Продукция тропического земледелия поступает в XVII — сер. XIX вв. в Европу главным образом с рабовладельческих плантаций Нового Света. Возраставший спрос на хлопок, табак, сахар, кофе способствовал интенсификации и рационализации их производства, нарастанию его объемов, что расширяло сферу применения подневольного труда. Понятно, что многие виды промышленной продукции, товары престижного потребления и пр. ввозились преимущественно из Европы (а затем и северной части США). При этом подневольный труд широко применялся и на рудниках Центральной и Южной Америки, что также соответствует развитию металлургического производства в России, в особенности на Урале, за счет использования труда приписанных к заводам (так называемых «посессионных») крестьян.

Таким образом, создание межрегионального разделения труда, при котором Западная Европа (а потом и север США) закрепляли за собой промышленное, в особенности техноемкое, производство, требовавшее относительно образованной и квалифицированной рабочей силы, а тропические и субтропические области Америки, равно как и Восточноевропейско-Евразийский регион, превращались в ее аграрно-сырьевой придаток, имело для последних (и обескровленной работорговлей Африки) тяжелые (даже трагические) последствия.

В то время как на Западе нормой становилось использование в производственной (как и в любой другой) сфере свободного наемного труда — т. е. буржуазные, экономические методы эксплуатации человека человеком, то в регионах, становящихся аграрно-сырьевыми придатками Новоевропейской цивилизации, утверждались жесточайшие формы внеэкономической эксплуатации: барщинное крепостничество в Восточной Европе, практически не отличавшееся от рабства, поскольку барин мог продать крепостного; пео- нат и родственные ему формы зависимости в большинстве испанских владений Америки; прямое рабовладение в Бразилии, Вест-Индии и юго-восточной части Северной Америки.

Установленная зависимость между развитием капитализма в Западной Европе и усилением эксплуатации подневольного труда в названных регионах Америки и Евразии представляется вполне закономерной.

Чем более высокого экономического и технического уровня достигал Запад, тем более он испытывал потребность в называвшихся выше категориях сельскохозяйственной продукции и сырья. А эти товары производились простым, малоквалифицированным трудом, продуктивность которого зависела не от уровня образованности или внедрения новых технологий, а прежде всего от длительности и интенсивности самих физических усилий.

Это определяло заинтересованность плантаторов и помещиков в непосредственном увеличении норм эксплуатации. Последнее достигалось самым простым способом — удлинением рабочего времени и усилением надзора за подневольными работниками — рабами-неграми или православными крепостными. При этом подобными методами не гнушалось и государство, особенно Российское, где, как отмечалось, само промышленное производство, начиная с петровских времен, создавалось на эксплуатации труда практически бесправных лиц.

И если рассматривать Макрохристианский мир XVIII — первой половины XIX вв. в качестве целостной структурно-функциональной суперсистемы, то можно с уверенностью утверждать, что нигде и никогда ранее труд невольников (рабов и крепостных) не имел такого удельного веса в общем объеме производства, как именно здесь. В Античном и, тем более, Мусульманском мирах (в других цивилизациях рабовладельческий уклад вообще не играл существенной роли, а крепостничество с правом продажи людей — сугубо восточноевропейское явление Нового времени) невольничество имело по преимуществу локализованный характер.

В Древней Греции оно обычно не выходило за рамки работавших на рынок (преимущественно — внешний) ремесленных мастерских. В Карфагене и Римской империи оно было ограничено рудниками и небольшим числом наиболее крупных городов с работавшими на обеспечение их продуктами питания виллами в радиусе не более 60 км. В странах ислама свободный труд всегда полностью господствовал в производственной сфере. Тем более это относится к средневековым Индии, Китаю и Японии.

Иными словами, освобождение труда и успехи капитализма в Западной Европе обратной стороною имели закрепощение и порабощение труда на полях Восточной Европы и плантациях обеих Америк. И этот факт имел далеко идущие последствия, в том числе и для мировой истории в XX в.

<< | >>
Источник: Ю. Н. ПАХОМОВ. Ю. В. ПАВЛЕНКО. ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОГО МИРА Том I ГЛОБАЛЬНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ СОВРЕМЕННОСТИ. 2006

Еще по теме Новоевропейская цивилизация и формирование социально-экономической структуры современного Макрохристианского мира:

  1. Основные подходы к трактовке понятий «цивилизация» и «цивилизационная структура современного мира»
  2. Ю. Н. ПАХОМОВ. Ю. В. ПАВЛЕНКО. ЦИВИЛИЗАЦИОННАЯ СТРУКТУРА СОВРЕМЕННОГО МИРА Том I ГЛОБАЛЬНЫЕ ТРАНСФОРМАЦИИ СОВРЕМЕННОСТИ, 2006
  3. Процесс формирования новой политической структуры мира в условиях глобализации
  4. Макрохристианский мир и традиционные цивилизации Востока
  5. Асинхронность развития в пределах Макрохристианского мира Нового времени
  6. Множественность участников на современной международной арене как фактор изменения политической структуры мира
  7. Социокультурные истоки Западнохристианско-Новоевропейской цивилизации
  8. Раздел 8. НУЖЕН ЛИ СОЦИАЛЬНЫЙ ИДЕАЛ СОВРЕМЕННОЙ ЗАПАДНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ?
  9. Текущие и перспективные социально-экономические и социально-культурные цели развития современной России и пути их достижения
  10. Трансформация Западнохристианской системы в Новоевропейско-Североатлантическую цивилизацию
  11. ГЛАВА 3 ЗАПАДНОХРИСТИАНСКО- НОВОЕВРОПЕЙСКАЯ И ВИЗАНТИЙСКО- ВОСТОЧНОХРИСТИАНСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  12. ГЛАВА 9 ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РЕГИОНОВ МИРА
  13. РОМАНТИЧЕСКОЕ ВИДЕНИЕ МИРА В ОСНОВАНИИ НОВОЕВРОПЕЙСКОГО СИМВОЛИЗМА
  14. ГЛАВА 4 МАКРОХРИСТИАНСКИЙ МИР И ФОРМИРОВАНИЕ ГЛОБАЛЬНОЙ МАКРОЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ
  15. 2. Социальная структура современного российского общества
  16. 2.1. Сущность и структура экономических основ социальной работы
  17. 1.2.Социально-экономические факторы создания корпоративных структур
  18. ЭВОЛЮЦИЯ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЫ в 70-х— НАЧАЛЕ 80-х годов
  19. ЛЕКЦИЯ 13. СССР В 1920 - 50-Е ГОДЫ: ФОРМИРОВАНИЕ СОВЕТСКОЙ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ И ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ М.Н. ГЛУМНАЯ