<<
>>

Зарождение общественной жизни

В отличие от политической сферы, где изменения носили в основном скрытый, латентный характер, в социальной сфере перемены были более явными. Новые явления отражали основные тенденции и особенности развития общественной жизни Британии.
Они были связаны с начавшейся промышленной революцией, постепенным в XVIII и бурным в следующем столетии ростом городов и городского населения; увеличением численности и укреплением экономических позиций среднего класса. Это было время формирования национального и гражданского самосознания, общественного мнения, зарождения общественной жизни. Позднее историки назвали ее «публичной сферой». При всей условности такой термин позволил подчеркнуть ее обособленность от мира государственного и личного, приватного. Обычно ее рассматривают как область общения горожан за пределами их домов, отмеченного большей открытостью и новыми формами, как продукт длительного развития национальных государств и буржуазного общества и важный компонент гражданского общества102. В середине XVIII столетия Британия являлась страной аграрной. Однако тенденции установления арендных, капиталистических отношений, ориентация производства на рынок, обозначившиеся в предыдущие столетия, получили дальнейшее развитие103. Практически одновременно происходило преобразование экономики в деревне и городе. Промышленная революция явилась катализатором сложных процессов в социальной сфере и привела к углублению изменений в структуре британского общества. Они состояли, прежде всего, в усилении его дифференциации, с одной стороны, и размывании граней между дворянством и буржуазией, наемным работником и мелким собственником- производителем - с другой. Один из ведущих современных исследователей социальной истории профессор А.Бриггс отмечал, что во второй половине XVIII - первой половине XIX столетия существовали различного рода группы, характеристика которых не могла бы уложиться только в определения аристократии, буржуазии, фермеров и рабочих, бедных и богатых1.
Действительно, структура общества отражала переходный характер экономики, когда наряду с рассеянной мануфактурой, ремесленным трудом и монопольными торговыми привилегиями развивалось фабричное производство, торговля и финансовые операции, непосредственно связанные с ним. И в силу этого она характеризовалась наличием классов и слоев как феодального, так и раннего капиталистического общества. Среди них - дворянство (от крупных магнатов до разорявшегося дворянства); буржуазия (крупная, средняя и мелкая); наемные рабочие; городская и сельская беднота, безработные; представители интеллигентных профессий (юристы, врачи, учителя, журналисты, конторские служащие); служители церкви. При этом внутри каждой из групп происходило дальнейшее расслоение. Дворянство, предприниматели, торговцы и финансисты могли быть связаны как со старым укладом производства, так и - новым. Причем подобная дифференциация касалась и непосредственно самих производителей - ремесленников, рабочих и фермеров. Возможность быстрого обогащения, либо разорения также влекли за собой переход из одного слоя в другой, сглаживая порой границы между классами и слоями общества. Надо отметить, что исторически сложившейся особенностью структуры британского общества являлось отсутствие жестких сословных перегородок между имущими классами. "Английская история совсем не развила замкнутых сословий с особыми правами и привилегиями”, писал отечественный либе- ^riggs A. How they lived. V.3. Р.93-105. 72 ральный историк Н.И.Кареев104. Землевладельцы могли быть связаны с привилегированными слоями крупных финансистов и купцов деловыми, реже кровнородственными узами. "Со времен Елизаветы, - отмечал французский историк Ф.Бродель, - именно высшее дворянство, пэры, охотнее всего вкладывало капиталы в торговлю на дальние расстояния"105. Участие в управлении на местном и центральном уровне привело к усилению положения и возрастанию политической активности аристократии и джентри на протяжении XVIII в. Вовлечение в экономические предприятия и наследственное право, действовавшее в Великобритании, а именно право первородства, способствовали укреплению связей дворянства и купечества.
Титул и земли наследовал старший сын (либо ближайший родственник мужского пола), а младшие отпрыски дворянских семейств были вынуждены избирать политическое поприще, идти на военную или гражданскую службу, нередко пополняли ряды среднего сословия. Их дочери порой находили себе супругов среди людей более низкого положения106. "Эта система, - писал О.Егер, - держалась крепко, создавая род династий среди знати, но, вместе с тем, она служила как бы мостом, соединявшим дворянство с народом, придавала жизнеспособность аристократии, не давая ей выродиться в касту, сообщая, в то же время, третьему сословию аристократические элементы и поддерживая тем взаимодействие обоих классов"107. Выше сказанное в полной мере относится к мелкопоместному и частично среднему дворянству в том, что касается экономических и кровнородственных связей. Но было бы ошибкой преувеличивать степень открытости социальных слоев. Высший слой дворянства - аристократия - оставался закрытой «корпорацией». Она была готова вкладывать деньги в различные торговые, финансовые и другие предприятия, но не допускала в свой круг людей более низкого положения, тем более не была готова родниться с ними. Так, аристократы-виги заключали браки только в своем довольно узком кругу108. Снобизм и социальная исключительность оставались важной чертой, присущей аристократии. В силу обладания крупной земельной собственностью, рассматривавшейся в качестве основы, фундамента общества, аристократия сохраняла исключительное положение, оказывала воздействие на социальную жизнь в городе и в сельской местности. От земельного магната, практически, все зависело в его владениях, в том числе результаты и характер выборов. Размывание социальных связей не поколебало не только социального, но и политического превосходства аристократии. Представители могущественных кланов и их ставленники преобладали в обеих палатах парламента и кабинете, определяли политический курс правительства. Так, в середине XVIII в. 294 из 558 депутатов нижней палаты являлись сыновьями членов парламента, а 400 были родственниками бывших или действовавших парламентариев109.
Модернизация производства и технологических процессов привела к расширению товарно-денежных отношений. Следствием изменений стало усиление темпов формирования среднего класса города и деревни, т.е. того слоя, который занимал срединное положение между относительно однородными, но резко отличающимися друг от друга высшим и рабочим классами110. Средний класс не представлял собой единую социальную категорию в структуре общества. Он состоял из разнообразных, различавшихся по занятиям, образованию, достатку, групп людей интеллигентных профессий, а также самостоятельных предпринимателей и работников. Это были владельцы приносивших доход орудий производства, фондов, собственности: владельцы небольших мануфактур, ремесленных мастерских, фермеры, лавочники, которые производили товары или услуги для рынка. Большинство из них занимались своей деятельностью, привле кая членов семьи, слуг, наемных работников.. Семья еще и в XVIII - XIX вв. оставалась центром экономической, религиозной, социальной и эмоциональной жизни мелкого собственника, что в значительной мере определило изменения в традиционном домашнем укладе, архитектуре и размерах жилья, взаимоотношениях с прислугой и работниками и т.д. Общая численность людей, принадлежавших к среднему слою, в XVIII в. оставалась невысокой относительно всего населения королевства. Достаточно упомянуть, что к 1814г. в Британии насчитывалось около 25 тыс. различного рода мануфактур. Вместе с тем по мере расширения этих групп и возрастания доходов изменялся их социальный статус и роль в жизни общества111. Средний класс характеризовался динамичностью, предприимчивостью по сравнению с другими группами населения, что в значительной степени было связано с религиозным фактором. Несмотря на провозглашение свободы вероисповедания неангликане по законам страны в XVIII столетии были отстранены от государственной и военной службы, не могли выбрать политическую карьеру. Наиболее энергичные нонконформисты находили применение своим силам в экономической сфере.
В период промышленного переворота именно они составляли почти половину всех предпринимателей и изобретателей. Возвышение социального статуса повлекло за собой браки представителей среднего класса с выходцами из семей джентри. Торговцы, нажившие капитал, нередко стремились приобрести поместье, занять тем самым иное, более высокое положение в обществе. Это хорошо видно на примере разбогатевших служащих Ост-Индской, либо других компаний. По возвращении в Англию они приобретали поместья, покупали места в парламенте, где составляли хоть и небольшую, но весьма серьезную поддержку своей компании. Результатом усложнения производственного процесса явилось и возрастание численности людей, занятых умственным трудом, повышалась их квалификация, расширялась сфера деятельности. Войны, которые вела Британия на протяжении XVIII в., повлекли за собой разрастание государственного аппарата и увеличение числа чиновников. А расширение финансовой сферы - увеличение числа брокеров, финансистов, агентов, управляющих и т.д.112 Все чаще младшие отпрыски аристократических семейств и джентри становились врачами, юристами, священниками. Появлялись новые профессии, а среди них относительно многочисленным слоем стали печатники, редакторы газет и журналов, журналисты. Среднему классу промышленная революция принесла ощущение общности, отличия от старых традиционных групп, с которыми он, как правило, не стремился сближаться. Представители этого слоя не принимали ценности аристократии и джентри, а низшие слои среднего класса рассматривали как часть обширного слоя работников. Подобное отношение было связано, скорее всего, с шаткостью положения мелких торговцев и предпринимателей, по словам Ф.Броделя, все время находившихся на краю финансового краха113. Формирование классового сознания усиливалось рядом факторов, способствовавших укреплению чувства единения. Быстро богатевший средний класс играл важную роль в экономической сфере, уплачивал высокие налоги и при этом был лишен политических, а диссентеры еще и гражданских прав.
Выступление против всевластия аристократии, за сокращение государственных расходов отражали стремление среднего класса принять участие в управлении государственными и местными делами. Таким образом, сравнительная открытость общества способствовала его большей мобильности114. Структура общества представляла собой пеструю картину. Но изменения не ограничивались только ее перестройкой, но и дальнейшим размыванием традиционных патерналистских связей. Их разрушению в немалой степени способствовал рост численности горожан и самих городов. В XVIII в. еще не проводилось переписей населения, однако специалисты смогли с большой долей достоверности опре делить динамику роста численности населения, и городского - в частности. Картина была примерно следующей. Если к 1700 в Британии проживало 6,5 млн. человек, то к 1800 - около 9 млн.115 В 1700 г. доля горожан составляла 19%, в 1750 - 23%, в 1800 - около 30%, в 1850 - 50%, к началу XX столетия - 80%. При этом наблюдался не только рост старых, но и появление новых городов: в 1700 г. их было 68, в 1800 г. - 188, в 1850 - свыше 2 000.. Быстрыми темпами росли промышленные центры, портовые и курортные города116. Эти темпы особенно заметны на фоне европейского общества того времени. Британцы составляли примерно 8% населения всего континента, при этом 70% прироста городов приходилось на их страну117. Наиболее динамично развивался Лондон, являвшийся крупнейшим городом Европы того времени. Если к 1700 г. там проживало не менее 530 тыс. человек118, к 1800 г. число столичных жителей превышало 1 млн. человек, а в середине XIX в. - достигало 2,6 млн. «Это был гигантский мегаполис, растянувшийся на несколько десятков миль и вмещавший в себя 1/10 часть населения Британии. Лондон был центром торгово-финансовой деятельности, экономической, культурной и, разумеется, политической жизни» - отмечал С.Б.Семенов119. Процесс урбанизации принес с собой трансформацию небольших сообществ, объединенных родственными и соседскими связями, в общество масштабных городских поселений. Это явление оказывало разрушающее действие на привычки, идеи, стиль жизни, веками формировавшихся под влиянием традиций общины или прихода. На смену им шли ощущения оторванности от родных мест и изоляции. Социальная структура городов отличалась большим разнообразием, чем относительно одно родная социальная среда деревни. Со средневековья городские поселения обладали также и большими правами и вольностями и разнообразием традиций120. Эти факторы и определили превращение городов в центры зарождения общественной жизни. С конца XVII в. она уже не ограничивалась рамками аристократических салонов придворной знати и домов крупной корпоративной буржуазии, в которых обсуждались последние сплетни и новости, речи депутатов, борьба тори и вигов. В нее постепенно включалось городское население столицы, развивавшихся экономических центров. Новые формы общения вырастали на базе существовавших традиций встреч, церемоний и обедов, связанных с корпорациями, гильдиями и приходскими собраниями. Изменение стиля общения было результатом быстрой урбанизации, когда рост городов опережал возрастание численности населения в стране в целом; а также увеличением национального богатства. Немаловажным фактором являлось и то, что они предоставляли вновь прибывшим в город информацию, знакомства, а то и покровительство. Помимо всего прочего, важную роль играл и экономический аспект - новые формы общения приносили магистратам дополнительные средства и поэтому поощрялись ими121. Сотни тысяч, а впоследствии и миллионы людей, сосредоточенные в городах, вовлекались в общественную жизнь благодаря избирательным кампаниям, прессе, возникавшим клубам, кофейням, обществам, различного рода движениям. О разнообразии существовавших объединений свидетельствуют следующие цифры. В середине XVIII в. в Лондоне функционировало, по меньшей мере, 40-50 типов обществ, а в каждом крупном провинциальном центре их насчитывалось до 20122. Это позволяло среднему классу не просто вырабатывать и высказывать свое мнение, но, порой, и оказывать определенное давление на политических лидеров. Общественное мнение начинает играть важную роль123. Зарождение фабричного производства, и связанное с ним формирование классов капиталистического общества, создавали предпосылки для возникновения общественного мнения, критически настроенного по отношению к политике, проводимой верхушкой аристократии. Привилегированное положение, преобладание в армии, флоте, церкви, политических и общественных делах, влияние на выборах подвергалось критике124. В немалой степени формированию и становлению подобных настроений способствовали как традиционные, так и новые развивавшиеся общественные институты и формы. Прежде всего, речь идет о митингах в графствах и городах, различного рода открытых заведениях и объединениях, прессе, петициях. Право обращения с петициями было гарантировано «Биллем о правах», и с конца XVII в. продолжало служить средством выражения жалоб и просьб, обращенных к правителям. Подготовка и оформление петиции заключались в достаточно сложной процедуре, а для подкрепления основательности обращения обычно проводился сбор подписей под ней. С 1750 г. обозначилось важное изменение, наряду с продолжавшимися жалобами на несправедливость, нарушение закона и т.д. петиции начинают превращаться в один из методов борьбы за осуществление своих требований. Митинги не оговаривались законом, т.е. они не запрещались, но и не разрешались законодательным путем. Тем не менее, на протяжении XVIII столетия они становятся обычной процедурой подготовки петиций и сбора подписей под ними125. Клубы, кофейни и таверны прочно заняли свое место в жизни горожан. Корпоративный характер многих заведений со временем был потеснен объединениями по научным, культурным, религиозным и политическим интересам. Клубы возникли в Англии в XVI в. Во время революции середины XVII века они стали центрами оппозиции, прибежищем революционных элементов. В 1675 г. Карл II запретил их. Аристократические клубы возродились через столетие как замкнутые учреждения со своим строгим уставом и довольно высокими взносами, как место отдыха, развлечений, встречи друзей. Вместе с тем в этот период создаются также и разнообразные клубы, членство в которых не только определялось рождением или высоким положением в обществе, но и общностью интересов, занятий. Так, например, разбогатевшие чиновники и служащие Ост-Индской компании создали Христианский клуб. Позднее возник Клуб путешественников, затем - Объединенный клуб и многие другие. Кофейни, таверны и пабы были открытыми заведениями. Обычно в них собирались завсегдатаи, объединенные по профессиональному, либо политическому принципу. По мнению путешественников, именно они создавали ту особую атмосферу, которая отличала Лондон от столиц континентальных государств. "Характер Лондона и его жителей, - позднее писал князь Волконский, - можно понять в толпе людей, в тавернах, которые оставляют незабываемое впечатление"126. Первая кофейня, известная историкам, открылась в Оксфорде в 1650 г. Следом за ней появились и другие, но не все просуществовали долго в этот бурный период истории страны. Немногие пережили реставрацию Стюартов на престоле, Славную революцию. Однако к тем, которые сохранились, прибавлялись новые кофейные дома. Только в Лондоне за 1650-1850 гг. было открыто 2 тысячи заведений, причем значительное их число возникло в XVIII в. Так, в середине столетия в столице функционировало 550 кофейных домов. Уже в раннее время своего существования они ассоциировались с новостями, прессой, слухами. В них можно было получить или отправить письмо, отослать объявление в газету, справиться о пропавшей собаке. Судя по дневниковым записям литератора и юриста Д.Босвелла, кофейни занимали важное место в жизни людей его круга. Там они читали свежие газеты, пили чай или кофе, завтракали и обедали, назначали встречи и вели серьезные разговоры с друзьями127. В декабре 1762 г. Босвелл отмечал: "Это место удивительно соответствует моему настроению. Комфортабельное и теплое, оно заполнено горожанами, которые весьма основательно и благоразумно, а порой и с юмором ведут политические беседы”128. Посещение кофеен, общение, чтение газет, по мнению современников, превратилось в моду, которая распространилась на различные слои общества. Но раздавались и голоса противников чрезмерного увлечения такого досуга, связанного с «бездельем». Еще в 1695 г. «Бритиш меркури» писал: «лавочники и ремесленники проводят целые дни в кофейнях, чтобы услышать новости и поговорить о политике. В это время их жены и дети голодают дома, а дело пребьюает в забвении»129. Отрицательно отнеслись к появлению кофеен многие женщины. Мэри Астелл в «Трактате в защиту слабого пола» писала, что типичный завсегдатай «живет в кофейне, а домой приходит лишь переночевать. Он бежит от домашних забот, финансовых проблем и т.п., предпочитает постоянно вращаться среди людей, проводить время в праздных разговорах о политике и погоде, забывая, что у них есть обязанности перед семьей»130. Практически с момента появления происходила своего рода специализация кофеен - коммерсанты, финансисты, служащие контор, люди интеллигентных профессий стремились собираться в каком-то одном заведении, расположенном неподалеку от театра, конторы, банка или биржи. Впоследствии дифференциация привела к формированию на базе кофеен клубов. Это по-прежнему было место встреч, обмена мнениями, объединения в группы людей, разделявших взгляды по различным вопросам. Превратившиеся в центр общения и обсуждения текущих, зачастую и политических, дел, кофейни получили название "университет за пенни". Некоторые исследователи склонны придавать большое значение социальной функции кофеен. Они полагают, что именно в их стенах берет начало формирование общественного мнения, а с их существованием они связывали культурную революцию в Британии131. В этом утверждении заложено зерно истины. Вместе с тем едва ли правомер но рассматривать кофейные дома в качестве единственного источника формирования общественного мнения из-за довольно узкого круга людей, посещавших их, а также разнообразия форм досуга и общения. Растущая сеть дорог и почтовая служба способствовали распространению по всей стране известий из Лондона, внедрению новых форм досуга. К середине XVIII века, по крайней мере, в каждом городе открылось по одной кофейни, при этом в крупных центрах их было больше: 9 - в Бристоле, по 6 - в Ливерпуле и Нортгэмптоне. Однако не везде новшества приживались. Современник, упоминая о Бирмингеме, писал, что его жители довольно часто, но тщетно пытаются устроить у себя кофейный дом, порой собирая для этого деньги по подписке. "Прибежище и отдохновение жители Бирмингема находят в пабах и тавернах", заключал он132. Причины такого положения могут найти объяснение в том факте, что город со второй половины века быстрыми темпами превращался в крупный центр металлургической промышленности, и рабочие составляли большинство жителей. А в тот период истории страны труженики не имели ни материальной возможности посещать кофейни, ни привычки проводить там время. Вместе с тем, общая картина по всей стране была примерно сходной: подобно Лондону в городах открывались клубы, издавались газеты, устраивались дома, либо нанималось помещение для дискуссионных обществ, библиотек, выставок, лекций. Как и в кофейнях в них было много политической литературы и современных газет133. Газеты в этот период получили довольно широкое распространение. Н.М.Карамзин, побывавший в Англии в конце столетия, отмечал: "Я входил в разные кофейные домы: двадцать, тридцать человек сидят в глубоком молчании, читают газеты ..."134 На протяжении XVIII века все большее значение приобретала пресса в жизни не только английского, но всего европейского общества. Издавались журналы, газеты, памфлеты. Великобри тания по количеству изданий и той роли, которую они играли^ занимала ведущее положение среди других стран. Неизбежно встает вопрос, к кому обращались издатели и журналисты, к каким слоям населения. Среди беднейшей части британцев грамотность едва ли составляла 20-30%, причем многие могли лишь написать свое имя, несмотря на существование благотворительных и церковных школ. Это было связано с тем, что дети бедняков и рабочих составляли меньшинство обучавшихся в них135. Однако новости основная масса неимущего и неграмотного населения могла узнавать из баллад, в содержании которых доминировала оппозиционная тематика. Именно они стали своеобразным инструментом пропаганды в XVIII в., распространяя печатную продукцию в традиционной устной форме. Достаточно сослаться на свидетельство Г.Уолпола. В «Мемуарах» он упоминает о реакции жителей столицы на сообщения о первых поражениях, которые потерпела Британия в начальный период Семилетней войны: «улицы и лавки захлестнула волна оскорбительных баллад, обвинений » в адрес кабинета. Не все они были справедливы по отношению к нему, замечал автор136. Тем самым баллады, устанавливая связь между образованными и необразованными слоями населения, информировали его о наиболее важных событиях, которые происходили в стране или за ее пределами. Материальный достаток способствовал повышению уровня грамотности и образования. В XVIII в. распространяются диссентерские учебные заведения с высоким качеством обучения, круг предметов в них приобретал более современный вид, отвечая потребностям времени137. К 1800 г. от 60 до 70% взрослых мужчин Англии и Уэльса могли читать. Уровень образованности женщин был ниже и составлял только 40%138. О распространении грамотности других слоев населения свидетельствует количество экземпляров листовок и плакатов, зачастую выпус кавшихся в периоды выборов в парламент или политических кризисов. Так тираж политических памфлетов обычно составлял 500 экземпляров, однако порой он мог доходить и до 5 тысяч. А на выборах 1749 г. правящая партия использовала около 230 тысяч писем, объявлений и другой печатной продукции139, что составляло значительную часть численности всего электората. Эти цифры свидетельствуют о том, что публиковавшиеся материалы были предназначены для людей среднего и более высокого достатка, как в столице, так и в провинции. В региональных центрах в 1720-е годы тираж изданий составлял 250-400 экземпляров в неделю140. До 1760-х годов газеты представляли собой небольшие по формату листы. Они извещали о ценах на товары, торговых новостях, медицине и театрах, сообщали о предстоящих городских мероприятиях. Всего было несколько разделов, без ведущих политических статей. Тираж исчислялся сотнями. Однако уже к концу века развитие торговли и промышленности привели к увеличению значения коммерческих объявлений, что позволило прессе достигнуть определенного уровня независимости от казначейства, которое их субсидировало. Привлечь объявления рекламного характера могли лишь те издания, которые были наиболее популярными и имели больший тираж141. Одной из проблем, привлекавших внимание читателя, становятся политические новости. Сказанное прекрасно иллюстрирует факт рождения 75 новых периодических изданий, появившихся в связи с политическим кризисом 1734 г.142, о котором говорилось выше. Цензурные ограничения, как отмечалось выше, были отменены парламентом в 1695 г., когда депутаты отказались продлить Лицензионный Акт, действовавший с 1685 г. Акт создавал систему контроля над печатным делом, ограничив его Лондоном и двумя университетскими городами. При этом в типографии не должно было работать больше 20 человек. К середине девяностых годов в королевстве оформилась оппозиция лицензионной системе, в значительной мере выросшая на аргументах Мильто на и недовольная существовавшей практикой. По замечании^ исследователя истории британской прессы Дж.Крэнфилда, "политическая и экономическая реальность последнего десятилетия XVII в. привели к бесполезности существование традиционной политики цензуры и лицензирования*’. Активное участие в европейских делах в годы правления Вильгельма Оранского, постоянная угроза вторжения свергнутых Стюартов во главе французских войск создавали почву для усиления интереса к новостям. Оживление экономической деятельности, расширение внешней и посреднической торговли также порождали личную заинтересованность в ознакомлении с положением в стране и на континенте. И действия членов парламента отвечали интересам британцев, вместе с тем они создали неожиданное для правительства положение вещей143. Хотя неприятие акта о цензуре благотворно сказалось на печатном деле, однако едва ли речь может идти и о полной свободе прессы. С одной стороны, периодические издания субсидировались правительством, той или другой партией, предпринимателями. С другой, правительство стало вводить новые ограничения, позволявшие правящей элите контролировать прессу. Это были - выдача лицензий на издание, высокий гербовый сбор, которым облагалась каждая страница и объявление, штрафы. Они не угрожали самому существованию прессы, но ставили ее в жесткие рамки, которые, тем не менее, печатники умудрялись обходить144. Помимо того, без специального разрешения спикера палаты общин запрещалось печатать информацию о заседаниях парламента и сведения о политических событиях в стране и за рубежом. Как правило, разрешение распространялось на проправительственные издания, и использовалось для пропаганды политики кабинета, формирования благоприятного общественного мнения. Так, в 1695 г., когда вводилась лицензионная система, в качестве официального издания для распространения политических новостей была признана лишь "Лондон газетт". Она издавалась 3 раза в неделю и в 1710 г. ее тираж достигал 8500 экземпляров, что намного превышало тиражи оппозиционных изданий. Впоследствии чис ло официальных изданий расширилось145. В 1702 г. издавалась лишь 1 ежедневная газета. В 1714 г. общий тираж газет составлял 67 тыс экземпляров в неделю.146 К 1760-у году в Лондоне издавались 4 ежедневные, и 5-6 выходили три раза в неделю. В середине века общее число провинциальных газет составляло 32 наименования, в периоды кризисов и войн оно увеличивалось’. В это же время появились новые журналы. Одновременно успешно развивалось книгопечатание и книжная торговля, создавались общественные передвижные библиотеки. Некоторые из них насчитывали до 3 тыс. наименований, к 1800 г. - отдельные библиотеки имели до 7 тыс. книг. Увеличению числа газет способствовало оживление политической борьбы, связанной с выборами в парламент. С 1694 по 1716 гг. они проходили каждые три года и сопровождались острой борьбой между вигами и тори за власть. Политики, обращаясь к общественному мнению, все активнее использовали митинги, памфлеты, прессу как инструмент полемики. Издававшиеся оппозицией газеты политического характера существовали недолго, обычно на протяжении одной избирательной кампании или сессии парламента. Они концентрировали свое внимание на той или иной острой проблеме, обсуждавшейся в Вестминстере, "битве" по поводу какого-либо законопроекта. Оппозиционная пресса и выражавшееся на ее страницах мнение вызывали раздражение парламента и кабинета. Каждый год в палате общин рассматривались меры по обузданию "губительной свободы книгопечатания". Раздавались голоса в пользу восстановления закона о цензуре. За малейшим намеком на парламентские прения в газетах следовало наказание издателя, варьировавшегося от денежного штрафа до стояния у позорного столба. Несмотря на это регулярно появлялись материалы, неугодные парламенту. Не проходило сессии, чтобы редактор или журналист не вызывался на заседание парламента, где он должен был отвечать за нарушение закона. Противостояние парламента и прессы на протяжении десятилетий нарастало и привело к открытым конфликтам в 1760-1770-е гг. Первый - широко из вестей в исторической литературе. Он связан с именем Джона Уилкса, журналиста и члена парламента. Его критическая статья в адрес правительства стала поводом для ареста в нарушение его права неприкосновенности. Эти действия повлекли за собой взрыв общественного негодования. Подробнее эпизод, связанный с " дел ом Уилкса" будет рассмотрен ниже, в контексте истории общественных организаций. Менее освещен в историографии другой эпизод столкновения парламента и прессы. Он связан с обсуждением в парламенте в 1770 г, вопроса о Фолклендских (Мальвинских) островах147. Эти острова не были заселены, однако считались владением, принадлежавшим Испании. В 1764 г. на одном из них британцы основали поселение. В феврале 1770 г. испанские корабли вынудили британский 16-пушечный шлюп покинуть бухту острова, а в начале лета капитулировали поселенцы. Через месяц известия об этом достигли Англии, не вызвав сильного недовольства. Но уже в конце осени разразилась политическая буря. Если одни политики утверждали, что Фолкленды бесполезны для Англии, то другие говорили, что подорваны национальные интересы и престиж страны. Бурные дебаты поставили правительство в сложное положение. Кабинет не был готов идти на военный конфликт с Испанией, вместе с тем, казалось, что отсутствовала и почва для мирного урегулирования вопроса148. Вмешательство Франции спасло ситуацию. Мадрид дезавуировал свои действия, а правительство Британии обязалось освободить острова. «Конвенция о мирном урегулировании конфликта стала предметом для острого обсуждения в парламенте в январе 1771 г. Оппозиция попыталась воспользоваться шансом для смещения Норта»149. В этих целях они привлекли прессу. Оппозиционно настроенные депутаты передали информацию в прессу. Публикации в "The Gazetteer and New Daily advertiser" и "The Middlesex journal, or chronicle of liberty" вызвали гнев политической элиты. К этому времени действовало правило, по которому в период сессии газеты не могли публиковать речи, произносившиеся в парламенте. Это можно было делать только по окончании сессии и в пересказе общих положений. Король посчитал разгоравшийся конфликт удобным поводом для расправы с газетчиками. Георг III писал главе кабинета лорду Норту: "необходимо, чтобы был положен конец этому странному и незаконному обыкновению - публиковать прения в газетах. Не лучше ли всего, чтобы этих негодяев судила палата лордов в качестве высшего суда, имеющего права приговаривать и к денежным штрафам, и к тюрьме, тем более что плечи лордов легче вынесут всякие нападки, которые эта благодетельная мера может вызвать со стороны черни".150 Желание короля поспешили исполнить. Однако дело застопорилось. Издатели не являлись в парламент, укрывшись в Сити151. В обществе попытка судебного преследования издателей была воспринята как удар по свободе и правам граждан. Появились критические статьи, где обсуждались действия палаты и кабинета министров152. Городские власти Лондона выступили на стороне издателей. Как писал исследователь городских движений Д.Рюде, "Сити, гордившееся своей политической независимостью, почти непрерывно выступало против политики парламента и правительства на протяжении всего столетия, и особенно между 1730 и 1780 гг. и ... стало истинным политическим воспитателем лондонских "низших сословий"153. Городские власти не допустили тюремного заключения журналистов. Они арестовали комиссара палаты. Понадобилось обращение палаты к Георгу III, который выпустил специальную прокламацию о необходимости разыскать издателей и препроводить их на суд154. В марте 1771 г. по распоряжению правительства арестованы лорд-мэр столицы Кросби и олдермен Оливер, что свидетельствовало о поражении власти в этом конфликте. Как и в других случаях, кабинет действовал соответственно указаниям монарха. Г еорг III, воспринимая любое проявление недовольства как действия, направленные против лично него, внимательно следил за ситуацией в парламенте, настаивал на тюремном заключении издателей155. Действия правительства спровоцировали протест. В условиях политического кризиса создан комитет по защите заключенных. Его представители отправились на заседание парламента. Сопровождавшая их толпа жителей Лондона, возмущенных покушением на права и привилегии города, атаковала прибывавших членов парламента и министров. Вестминстерская служба не могла ничего поделать с разъяренными обитателями Лондона. Узники вышли на свободу лишь после окончания сессии парламента. Их встречал весь городской совет и многочисленные жители столицы, превратившие это событие в яркую демонстрацию своих чувств. Ее дополнили салют, иллюминация и разбитые окна в домах лордов, наиболее активно выступавших на стороне правительства. С этого времени право прессы полностью печатать прения палат не оспаривалось парламентом, однако и официально оно не было закреплено законом. Именно тогда редакторы лондонских газет стали посылать в парламент своих корреспондентов, которые вели записи дебатов. Расположившихся в галерее Вестминстера журналистов в насмешку стали называть четвертой властью, так как монарх, палата лордов и палата общин издавна в Англии рассматривались как олицетворение верховной власти королевства. Поздно вечером, а то и ночью материалы поступали в типографии, и утром можно было уже прочесть о прошедшем накануне заседании. Нередко отчеты содержали ошибки и неточности, так как журналисты не всегда поспевали записать выступление оратора, в шуме голосов что-то могли и не расслышать. Тем не менее, лондонские репортажи перепечатывали провинциальные газеты, новости становились предметом обсуждения в кафе, клубах, домах. И только 24 мая 1803 г. парламент принял решение, что двери галереи палаты будут открыты каждый день и журналисты смогут занимать там обычные места156, которыми они до того пользовались не на всех заседаниях с семидесятых годов. Роль прессы в жизни общества неоднозначна. С одной стороны, она выражает или отражает общественное мнение. С другой - зачастую и формирует его. По количеству продаваемых экземпляров редакторы могли судить о реакции общества на издательскую линию, учитывать его мнение, предугадывать и определять изменения в настроениях читателей. Как отмечал исследователь истории британского радикализма В.Томас, редактор в большей мере, чем агент по выборам, должен был иметь тесные связи с обществом, знать о его предпочтениях и склонностях157. Необходимо остановится еще на одной важной функции прессы, которая проявилась в XVIII в. На протяжении столетия печать сыграла значительную роль в формировании национального самосознания. Зарождение чувства национального единства, идентичности историки связывают с объединением Англии и Шотландии и образованием Соединенного королевства Великобритании в 1707 г. Военные успехи, расширение колониальных владений стимулировали формирование чувства патриотизма и лояльности по отношению к национальному прошлому и династии. Идентичность национального общественного сознания англичан, уэльсцев и шотландцев в том числе базировалась и на протестантизме, а выражалась через публичные действия и прессу158. Газеты, как лондонские, так и провинциальные, вовлекали читателя в соприкосновение с национальным языком, государственной политикой, приобщали к обсуждению государственных и общественных проблем, что способствовало возникновению чувства единения, причастности к делам страны. Тем не менее, во второй половине XVIII в. все еще сильными оставались местные связи, узы и интересы159. Национальное сознание, отмечают исследователи, укрепилось в годы войны с Наполеоном. Связанные с ней трудности и угроза вторжения способствовали укреплению символического олицетворения национального характера - Джона Буля, а по пулярной эмблемой национальной мощи в это время стал лев-. Добавим, что еще большую роль сыграли военные победы, рост экономики, в котором немаловажную роль сыграло субсидирование Великобританией союзников, поставка им вооружения и амуниции. И, наконец, расширение колониальной империи.
<< | >>
Источник: Айзенштат М.П.. Власть и общество Британии 1750-1850 гг. М.: ИВИ РАН.-398. 2009

Еще по теме Зарождение общественной жизни:

  1. Тема 1.2. Взаимоотношения политики с другими сферами общественной жизни
  2. Глава 14 СТАТИСТИКА ПОЛИТИЧЕСКОЙ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ
  3. § 12. Обеспечение прав и свобод, безопасной жизни граждан, организация охраны общественного порядка
  4. 9.26. Какие перемены произошли в постсоциалистический период развития общественно-политической жизни России?
  5. 1. Приход нацистов к власти. Унификация общественной и политической жизни (1933-1934)
  6. § 1. ПОБЕДЫ И ПОРАЖЕНИЯ В БОРЬБЕ ЗА НОВЫЙ КУРС РАЗВИТИЯ СТРАНЫ. ИЗМЕНЕНИЯ В ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ
  7. 4. Личность как субъект общественной жизни. Социализация личности. Межличностные отношения
  8. § 1. Понятие и виды преступлений против общественной безопасности и общественного порядка
  9. 9 . 2 . Зарождение и развитие кризиса в PR и продвижении
  10. 10. 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА И СИСТЕМА ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И НАРОДНОГО ЗДОРОВЬЯ
  11. НАРУШЕНИЕ ПРАВИЛ НЕСЕНИЯ СЛУЖБЫ ПО ОХРАНЕ ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА И ОБЕСПЕЧЕНИЮ ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ (ст. 343 УК РФ).