<<
>>

МАВЕРАННАХР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIII в. И В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIV в.

В том же J238 г., когда было подавлено восстание Махмуда Тараби, богатый откупщик и наместник всего Мавераннахра, Махмуд Ялавач был устранен со своего поста и удален Чагатаем из Ма- врраннахра без предварительного согласования с великим ханом Угэ- дэем.
Причиной отставки были, возможно, недостаточно крутые меры, предпринятые Махмудом Ялавачем при подавлении восстания Тараби. Было бы неверно приписывать Махмуду Ялавачу, человеку жестокому и черствому, какие-нибудь особые чувства жалости к страданиям жителей Бухары и ее окрестностей. Причина такой снисходительности лежала в другом: в простом расчете откупщика. Какие бы изменения ни произошли в той или иной области,—откупщик должен был вносить в ханскую казну одну и ту же сумму. Если бы монгольские отряды, действовавшие при подавлении восстания Тараби, довели Бухару и ее окрестности до' запустения и нищеты, то пострадал бы и сам откупщик, который не смог бы собрать с оставшегося населения все то, что он внес в ханскую казну. Отстраненный от должности Махмуд Ялавач уехал в Каракурум, где был хорошо встречен великим ханом Угэдэем и вскоре был назначен нм на пост губернатора в Пекине, где и умер в 1254 г. Откупщиком и наместником в Чагатайский улус, простиравшийся от Гучена в Восточном Туркестане до Аму-дарьи, вместо Махмуда Ялавача был назначен его сын Масудбек, пробывший в этой должности вплоть до !289 г., т. е. до своей смерти. Масудбек продолжал политику своего отца—держал в своих руках на откупу все налоги и подати, требовал от населения выполнения повинностей и власть свою осуществлял, опираясь на монгольские отряды во главе с баскаками, а также на мелких владетелей, которые находились на положении подвластных наследственных правителей. Общеполитическая обстановка в самой монгольской империи была весьма сложной. Крупные завоевательные предприятия продолжались; из них прежде всего необходимо отметить походы Батыя в Восточную Европу в 1236—1241 гг., приведшие к образованию государства, известного в русских источниках под именем Золотой орды.
После смерти Гуюк-хана в 1248 г., в монгольской империи начались смуты. В доме Угэдэя не нашлось сильной личности, которая могла бы взять в крепкие руки власть над обширной территорией империи. Наиболее влиятельными фигурами в чингизовом доме оказались Батый, который тогда считался старшим в роде, и вдова Тули-хана вместе со своим сыном Мункэ (Мангу). Вдова Тули-хана хотя и была христианкой, тем не менее жила в дружбе с мусульманским духовенством и всячески его поддерживала. Как старший среди чингизидов, Батый, согласно обычаям, должен был созвать курултай для избрания всемонгольского великог* хана (каа!на). У Батыя болели в то время ноги. Ходить он не мог и потому, ссылаясь на болезнь, предложил созвать курултай в столице джучидов—Сарае Бату. Потомки и родственники Угэдэя и Ча- гатая увидели в этом тайный умысел против своих интересов и под тем предлогом, что курултай для избрания великого каана должен происходить в районе pp. Онона и Керулена, т. е. в родном юрте Чин- гиз-хана, поехать в низовья Волги отказались. Иную позицию в этом вопросе заняла вдова Тули-хана и ее старший сын Мункэ (Мангу). По совету матери, Мункэ вместе со своей родней отправились к Батыю в его столицу. На совещании, на котором присутствовали родичи той и другой стороны, было решено, что великим ханом станет Мункэ (Мангу). Однако, как бы влиятельны ни были тогда Батый и Мункэ (Мангу), надо было все же придать этому решению характер законности, то есть добиться хотя бы фикции избрания Мункэ курултаем царевичей и военачальников из дома Угэдэя и Чагатая. Батый поручил двум своим братьям—Берке и Бука Тимуру—организовать курултай в местности по реке Керулен. Потомки Угэдэя и Чагатая и на этот раз отказались ехать, так как и слышать не хотели о кандидатуре Мункэ (Мангу). Целых полтора года ушло на безуспешные переговоры. В 1251 г. удалось, наконец, созвать подобие курултая в Каракуруме, где великим ханом и был «избран» Мункэ. Однако «избрание» это не прошло гладко. Царевичи из дома Угэдэя и Чагатая, изменив тактику, решили силою захватить власть.
По словам Рашид ад-дина, только случай помог раскрытию заговора. Один из сокольничих Мункэ-хана в поисках пропавшего ханского верблюда попал в лагерь Ширамуна, внука Угэдэя. Здесь он случайно обнаружил, что повозки его родичей и слуг полны оружия; сообразив, что там готовилось что-то недоброе, и незаметно выбравшись из лагеря, он прискакал к Мункэ-хану и доложил ему обо всем вид!ен- ттом. Мункэ решил быстро ликвидировать заговор, окружил лагерь Ширамуна и произвел там аресты. Начались суд, а затем и казни в доме Угэдэя и Чагатая: сначала хватали и убивали приближенных, а вслед за ними и потомков второго и третьего сыновей Чипгиз-хана. Таким образом, приход к власти Мункэ (Мангу) был в полном смысле слова переворотом, который проведен был путем жестоких мероприятий, стоивших жизни многим чингизидам. Естественно, что новый «великий хан», столь обязанный Батыю и его брату Берке, не мог не считаться с интересами и желаниями дома Джучи. После многих сове- шаний между Мункэ и Батыем решено было ликвидировать улус Чагатая, как отдельное владение. При разделе улуса Чагатая Мункэ расширял свои владения на юго-запад, вплоть до Сыр-дарьи, а Батый захватывал весь Мавераннахр. Ввиду того, что Средняя Азия в 50-х годах XIII в. испытывала на себе весьма сильное влияние как со стороны джучидов (сначала Батыя, а затем Берке), так и великого хана Мункэ (Мангу), мы считаем полезным остановить внимание на этих двух исторических фигурах. Мункэ-хай (каан) (1251—1259 гг.) оказался на престоле энергичным и решительным правителем, не лишенным понимания тех задач, которые в .интересах монгольской империи необходимо было разрешить в весьма сложных условиях того времени. Прежде всего надо было позаботиться об организации центрального аппарата власти. Мункэ- хан назначил своим главным секретарем Булга-агу, в обязанности которого 'входило писать указы и снимать с них копии. Двух мусульман-битикчиев—Имад альМулькэ, служившего при каанах Угэдэе и Гуюке, rt Фахр ал-Мулька—он назначил для заведывания раздачей пайцз купцам.
Одних купцов он привлек в качестве оценщиков товаров, которые привозили на продажу в казну, других—для оценки драгоценных камней, платья, ме)хов и т. д. Были назначены специальные лица, чтобы ведать выдачей алой тамги, изготовлять из золота, серебра и бронзы пайцзы, управлять ханским арсеналом; замещены были должности ловчих, сокольничих и других придворных чинов. Вместе с тем были особо выделены лица для управления и устроения дел разных религий и, наконец, приглашены писцы, умевшие писать по-таджикски, уйгурски, китайски, тибетски и тангутски,—на языках всех покоренных монголами народов. Как и в царствование Угэдэя и Гугока, Мункэ-хан отдал восточные страны монгольской империи (подразумевается главным образом северный Китай) в управление Махмуду Ялавачу, а города и земли Туркестана, Мавераннахра—Фергану, Хорезм—и города уйгуров отдал на откуп его сыну Масудбеку. Управление покоренными областями Ирана и прилежащих к нему стран попрежнему находилось в непосредственном ведении великого хана. Мункэ поставил правител1ем Хорасана, Мазендерана, Азербайджана, Грузии, Армении, Ирака, Фарса, Кермана, Лура, Аррана и других областей—Аргун-ага, который правил здесь при Гуюк-хане. Выше мы уже говорили о ярлыке Мункэ (Мангу), который касался всех непорядков и злоупотреблений, творимых баскаками, даругами, гонцами, купцами и другими власть имущими в монгольской империи людьми в отношении трудящегося населения деревень и городов Мавераннахра и Ирана. Мункэ (Мангу) хорошо видел, что дальнейшее продолжение всей этой системы насилий и злоупотреблений ведет к усилению антимонгольского движения, и столь же хорошо понимал, как опасны народные восстания поотив монгольской власти, ярким примером чего являлось восстание Махмуда Тараби в 1238 г. Вот почему г своем ярлыке он предлагает ряд мероприятий, которые могли бы предотвратить в дальнейшее восстания покоренных монголками народов. Все население империи (осьдлое и кочевое) должно было быть обложено налогами и податями пропорционально доходам и богатству людей, за исключением духовенства из среды мусульман, христиан и идолопоклонников, а также людей, достигших старости и неспособных к труду.
Налог должен был взиматься ежегодно; ставки его, одиако, во всех подвластных Мункэ странах были одинаковыми. В то время как в областях северного Китая и в Мавераннахре богатьш человек должен был платить в год 10 динаров, а бедный—-1 динар, в Хорасане богатый платил 7 динаров, бедный же—тот же 1 динар. Налог со скота, именуемый в ярлыке Мункэ (Мангу) «копчуром», предписывалось взимать по одной голове с каждой сотни; с количества же, меньшего сотни голов, совсем не взимать «копчура». Имел ли ярлык Мункэ (Мангу) большое практическое значение? Принес ли он действительное облегчение населению упомянутых выше стран? В Хорасане его не успелй даже применить, так как уже в 1256 г. туда вторглась огромная монгольская армия во главе с братом Мункэ—Хулагу для нового и на этот раз более прочного завоевания Передней Азии. Что же касается Мавераннахра, то там вся обстановка прямо противоречила предписанным в ярлыке реформам. До начала 60-х годов там хозяйничали баскаки джучидов—Батыя и Берке-хана, а •потом—'вернувшиеся к власти в свой улус чагатайские ханы, которые думали только об увеличении своих доходов и менее всего интересо вались теми способами, которыми откупщик Масудбек собирает их с населения Мавераннахра. С именем Мункэ-хана связано крупнейшее предприятие —упомянутый выше поход Хулагу в Иран в 1256 г. Рашид ад-дин в своей истории Газан-хана рассказывает, что в 1255 г. Хулагу, проходивший со своими войсками через Мавераннахр, остановился в сентябре того же года в ближайших окрестностях Самарканда, где его торжественно встречал «сахиб Туркестана и Мавераннахра», проще же говоря — откупщик Масудбек—с местными эмирами. Для почетного грстя Масудбек, как местный правитель, разбил на известном лугу Кан-и гиль, часто упоминаемом в связи с событиями ХШ—XIV вв., вытканный золотом шатер. Празднества в честь Хулагу, на которых он веселился и пил вино в обществе местной знати, продолжались 40 дней. Хулагу пробыл там до глубокой осени 1255 г., а затем снялся с лагеря и направился в Иран через Кеш (Шахрисябз).
В 60-х годах внуку Чагатая Алгу-хану удалось выгнать из Мавераннахра золотоордынских чиновников и восстановить чагатайский улус. Опираясь на 15-тысячное войско, Алгу-хан мог прочно чувствовать себя в чагатайском улусе. В Самарканде, Бухаре и в других местах Мавераннахра люди Алгу сводили счеты со всеми, кто служил джучидам в годы изгнания чагатаидов. Среди пострадавших за связи с Берке- ханом был и сын знаменитого бухарского шейха Сейф ад-дина Бахар- зи. Личное имущество казненных подверглось конфискации. В чагатайском улусе было восстановлено правление откупщика Масудбека; по словам Рашид ад-дина, Масудбек состоял в чагатайском улусе в должности откупщика с небольшим перерывом 51 год, т. е. со времени отъезда из Мавераннахра к великому хану Угэдэю его отца, Махмуда Ялавача, в 1238 г. и до своей смерти в 1289 г. Кроме Мавераннахра, Масудбек управлял еще городами уйгуров, Ферганой и Хорезмом. Чагатайские ханы мало вмешивались в дела управления Мавераннах- ром и интересовались главным образом доходами с него, которые аккуратно поступали через Масудбека, откупщика налогов и податей. Как рассказывает Рашид ад-дин, Алгу-хан после брака с Эргэнэ-хатун, хорошо знавшей Масудбека и вполне доверявшей ему, предоставил последнему Мавераннахр в бесконтрольное управление. Масудбек, стараясь всячески угодить Алгу, беспощадно сбирая земледельческое и ремесленное население городов, настолько обогатил казну Алгу-хана, что тот мог содержать большое и хорошо вооруженное войско. В 60-'х годах XIII в., вскоре после смерти Алгу-хана, внутри чагатайского дома начались расхождения по вопросу о Мавераннахре. Чагатай и его ближайшее монгольское окружение были отрицательно настроены к исламу и быту мусульман. Однако чагатайские хакы — Мубарек-шах и Борак-хан — приняли ислам. Церемония возведения Мубарек*шаха на чагатайский престол в 1266 г. происходила уже не в долине реки Или, а в Мавераннахре, в долине реки Ангрена, что говорит о перемене отношения хана к Мавераннахру и о его желании находиться, если и не в самой этой богатой стране, то, по крайней мере, вблизи от нее. Тогда же вместе с ханом Мубарек-шахом в Мавераннахр перешли и некоторые монгольские роды, в том числе джалаи- ры и барласы. Первые избрали местом своих кочевий долину Ангрена, вторые — долину Кашка-дарьи. Эти роды пришли из Семиречья уже в какой-то мере опоречанными в отношении языка. На новых местах процесс отюречения ускорился: не прошло и столетия, как джалаиры и барласы вошли в состав тюркских племен. В некоторых кругах чагатайского дома, особенно среди кочевой монгольской аристократии, политика усиления внимания к Маверан- нахру продолжала встречать резкую оппозицию. Под ее влиянием чагатайский хан Кайду в 1269 г. собрал в Таласской долине курултай монгольских царевичей и нойонов. На курултае победили противники ориентации на Мавераннахр, и участники курултая, по словам Рашид ад-дина, заключили между собой договор, «что они впредь будут жить на горах и в степях, не будут держаться вокруг городов, не будут пускать скот на засеянные поля и делать необоснованные взыскания с подданных (райя)». Постановление курултая 1269 г. не могло, однако, затушевать глубокого противоречия внутри чагатайского улуса по вопросу об отношении к Мавераннахру. Ханы все больше оочурствовали переходу к городской жизни и стремились взять непосредственно в свои руки власть над богатой, культурной страной — Мавераннахром. Вол ее того, все значительнее углублялись различия между монголами Сем наречья и осевшими в Мавераннахре джалаирами и барласами. Оставшиеся в Семиречье чагатаи смотрели с презрением на чагатаев, которые с переселением в Мавераннахр утратили чистоту кочевнических традиций и пренебрежительно именовали их караунасами, т. е. метисами, В свою очередь и последние рассматривали чагатаев в Семиречье как отсталых и грубых варваров и называли их «джете», т. е. разбойниками. Чагатайский улус постепенно распадался на две части: Мавераннахр и Могулистан, в который, кроме Семиречья, входил и Кашгар. Однако окончательный распад произошел только в XIV в. Бухара при откупщике Масудбеке начала переживать некоторое оживление. Масудбек был очень богатым человеком, любил Бухару и обстраивал ее хорошими зданиями, из которых нужно отметить медресе «Масудийе», где обучалось около 1000 студентов. Было там и еще одно прекрасное медресе «Ханийе», выстроенное матерью великого хана Мункз. Некоторое оживление городской жизни в Бухаре, а также возведение обеих этих построек нельзя, однако, рассматривать, как показатели хозяйственного подъема; они являлись лишь исключением из общего правила — экономического и культурного упадка страны. Летом 671 (1272/1273) г. начальник крепости Амуйе53, охра нявший берег реки Аму-дарьи, Акбек, «человек дурной», явился к Абака-хану и заявил, что со стороны северного берега реки «Бухара всяческие строит козни и что Бухару необходимо усмирить» . В поход было отправлено войско в несколько туменов во главе с Иесудер*- огулом, правителем Хорасана, который получил предписание: если жители тех мест согласны будут переселиться в Хорасан, никого не обижать, если нет—разграбить Бухару. Перейдя Аму-дарью, войска сначала делали набеги на Кеш и Нахшеб, а затем пошли на Бухару и заняли окрестности города. Акбек послал в Бухару своего слугу Зире- ка ибн-Лачина, родом бухарца, в сопровождении монгольского нукера, чтобы он объявил бухарцам о необходимости выселиться в Хорасан. В это время в Бухаре не было Масудбека, который уехал к Кайду, и вместо него Бухарой управлял садр Джехан. «Беспутные люди и чернь» убили Зирека, сколько садр Джехан ни уговаривал их не оказывать сопротивления монголам. В ответ Акбек осадил город. Садр ночью созвал вельмож и предложил им проявить инициативу к примирению. У Акбека оказался в Бухаре родственник Тадж ад-дин Зирек. Он ведал одними из городских ворот, которые и открыл пришедшим мз Ирана монголам. Войско хулагидов вошло в город 1 раджаба 671 г. хидж.—2%J\ 1273 г. Начались резня и грабеж, во время которых сгорело медресе Масудбека, а в нем—много рукописных книг. Целую неделю шел грабеж и лилась кровь. Наконец, пришло известие, что Чолай и Капан — сыновья Алгу, внука Чагатая — с 10-тысячным отрядом чагатайских монголов-всадников двинулись «на помощь» Бухаре. Акбек тогда тотчас же покинул Бухару с огромной добычей (разное имущество, скот, рабы и пленные). Когда они перешли большой арык Херамкан, их нагнали, однако преследовать не решились. В общем договорились на том, что Чолай получил часть награбленного добра. Ког да Чолай вошел в Бухару, он продолжил грабеж и убил еще много бухарцев. Всего было убито около 50 тысяч человек. Прошло три года, а воины Акбека, Чолая и Капана все продолжали грабить. В результате город Бухара и его округ были опустошены и разрушены. В течение семи лет здесь не было жизни. Акбек задумал перейти на сторону Кайду, но об этом донесли хулагидскому хану. Акбека привезли к нему и били палками, пока он не сознался, а затем казнили. Семь лет запустения не прошли даром, и на некоторое время Бухара, как центр торговли, ремесла и культуры, перестала существовать. А ведь незадолго перед тем братья Поло, прожившие в Бухаре с 1262 по 1265 гг., считали ее одним из лучших городов Средней Азии и Ирана, в которых жители говорят по-таджикски. В XIV в. противоречия между чагатайскими ханами, стремившимися к установлению прочных связей с культурными районами, и военно-кочевой аристократией, желавшей продолжать кочевнические традиции, обострились до крайности. Ярким выразителем первого направления был чагатайский хан Кебек (1318— 1326 гг. ), выстроивший себе в двух фарсаха!х (12—14 км) от Несафа дворец (карши). Впоследствии около этого дворца вырос целый город, также принявший имя Карши, куда переместилась вся деловая жизнь из пришедшего в упадок Несефа. Ко времени Кебек-хана система управления Маверан- нахром путем отдачи на откуп налогов и податей совершенно изжила себя. Сельское и городское население, недовольное откупными порядками, готово было энергично поддержать попытку чагатайских ханов взять в свои руки управление страной. Кроме того, Мавераннахр в это время очень страдал от отсутствия единой с соседними мусульманскими странами денежной системы. Учитывая эти обстоятельства, Кебек- хан приступил к проведению в жизнь двух важных реформ — денежной и административной. При проведении своей денежной реформы Кебек-хан принял за образец денежную систему, введенную в Иране Газан-ханом (1295— 1304 гг.). Отсутствие во владениях хулагидов до Газан-хана единого монетного образца, а также единой и обязательной для всех пробы золота и серебра, привело к большой пестроте находившихся в обороте денег, а также к многочисленным злоупотреблениям, подрывавшим народное благосостояние. Согласно описаниям Рашид ад-дина, купцы в большей мере были заинтересованы скупкой с целью спекуляции золотых и серебряных монет, чем продажей своих товаров. Они скупали монету в областях, где она была более высокого качества, и наживались на разнице в курсе в районах, где монета была низкопробной. Чтобы избежать всех этих злоупотреблений, Газан-хан издал, по словам Рашид ад-дина, указ, согласно которому на территории всего государства серебро в чеканной монете должно было равняться повесу трем мискалям в одном динаре. На основании этих слов Рашид ад-дина, В. В. Бартольд в своей работе «Персидская надпись на анийской мечети Мануче» высказал положение, что при хулагидах основной монетой государства был серебряный динар в три мискаля (золотника) весом и что золотые монеты «при хулагидах, как и его преемниках джалаиридах, чеканились только в ограниченном количестве для торжественных случаев». В. В. Бартольд, несомненно, прав в этом своем предположении, однако для точности следует внести в него следующую оговорку. В том же указе предписывается чеканить и золотые монеты весом в 100 миска- лей54. Повидимому, гюлота было не так уж мало, если при джалаиридах, во время похода То1хтамыша в 1385/1386 гг. на Тебриз, жители города должны были внести — и действительно внесли, — как оплату за обещание снять осаду, 250 туманов золотом. В указанной работе В. В. Бартольд выяснил также, что серебряный динар содержал 6 дирхемов, каждый весом в полмискаля. В начале XIV ь. в Мавераннахре наблюдалась такая же путаница в денежном обращении, такие же злоупотребления чиновников и спекулянтов, как и в Иране при хулагидах. Кебек решил прекратить анархию в денежном обращении путем введения единой монетной системы по образцу Газан-хана. За такой образец в Мавераннахре, как и в Иране и Золотой орде, были приняты серебряные динары и дирхемы, однако с некоторой против них разницей в весе. Динар весил 2 мискаля, а дирдем, соответственно этому,— % мискаля55. Впрочем, в конце хулагидского периода, при хане Абу Саиде (1316— 1335), та же картина наблюдалась и У хулагидов. Кроме монетой реформы, Газан-хан провел и унификацию весовые единиц. По словам Рашид ад-дина, Газан-хан пригласил из Хорасана двух устадов ('мастеров), Фахр ад-дина и Беха ад-дина, и поручил им изготовить образцы единой для всего государства системы гирь. Форма для гирь была избрана восьмигранная, каждая гиря снабжалась определенным штампом. Всего гирь в этой системе было установлено И, весом от 10 манов (в мане 260 дирхемов) до 1 дирхема: 10, 5, 2, 1, 1j2,1l4,7в мана; 10, 5, 2, Гдирхем. К сожалению, в источниках нет указаний на то, провел ли Кебек унификацию весовых единиц по образцу унификации монетной системы, в чем также нуждалась страна. Огромное значение в жизни Мавераннахра имела административная реформа, проведенная, повидимому, также Кебеком, хотя об этом нет прямых указаний в первоисточниках. Из описания ибн-Арабшаха мы видим, что в начале политической карьеры Тимура Самарканд со всеми рустаками образовывал семь туменов; в Фергане было девять туменов. Под туменом, — указывает ибн-Арабшах, — нужно понимать территорию с таким количеством населения, которое может выставить тумен, т. е. 10 тысяч человек войска (ополчения). Таким образом, Мавераннахр еще до Тимура был разбит на военно-административные округа (тумены): до Кебек-хана (1318—1326гг.) деления на тумены не было, а после него до Тимура никто не мог бы провести этой реформы. Исходя из этого, а также принимая во внимание те реформы, которые были проведены Кебек-ханом, можно с уверенностью приписать последнему и административную реформу. До Кебек-хана, в особенности во второй половине XIII в., управление Мавераннахром шло как бы по двум линиям. С одной стороны, в городах уцелели местные династии правителей. В Шаше, Ходженде, Отраре, Таразе сидели местные мелики. В некоторых городах сохранились представители духовной феодальной власти (садры в Бухаре). В Термезе в начале XIV в. сложилась власть наследственных сейидов, известных под титулом худованд-задэ, особенно влиятельных в 30 — 60-х годах XIV в. С другой стороны, в стране во второй половине XIII в. у власти находился откупщик Масудбек с подчиненными ему даругами, баскаками и монгольскими военными отрядами. Вспомним, какое огромное количество злоупотреблений порождала такая система двойного управления при отце Масудбеха;—Махмуде Ялаваче. Злоупотребления эти если и уменьшились после обнародования ярлыка Мункэ-хана (1251 — 1259 гг.) , то не настолько, чтобы можно было говорить о коренных переменах. Возрождение в хозяйственной области шло медленно; города, особенно Бухара и Самарканд, продолжали еше хранить на себе явные следы разрушений, оставшихся после нашествия Чингиз-хана. Кебек-хану, задумавшему прибрать к рукам управление страной, предстояло провести ряд мероприятий чисто административного порядка, да еще в обстановке сложных феодальных отношений. В самом факте расчленения Кебек-ханом Мавераннахра на тумены сказалось монгольское влияние. Монголы имели обыкновение делить территорию улуса (например, улус Джучи) в военно-административном отношении на «левое крыло»56 и «правое крыло», каждое из которых в свою очередь распадалось на тумены. Здесь, однако, следует отметить, что фактически с тумена, как административной единицы, почти никогда не собирали полного тумена, т. е. 10 тысяч воинов. Чтобы правильно представить себе эти тумены, нужно помнить, что они территориально выделялись в сугубо феодальной обстановке. Мавераннахр в то время представлял собой большое число мелких феодальных владений—светских и духовных, оседлых и кочевых. Так, например, Хутталян, область между Вахшем и Пянджем, был отдельным феодальным владением; Бухара и ее вилайет были духовным владением во главе с садром. Джал аиры, жившие в бассейне Ангрена, также составляли феодальное кочевое или полукочевое владение, во главе которого стоял бек (эмир). Административная реформа Кебека не уничтожила феодальных княжеств с их владетелями, а приспособилась к ним; владения превращены были в административные единицы—тумены, а прежние владетели—в наместников туменов. В условиях феодального общества наместники были наследственными. Административная система, введен ная Кебеком, не могла преодолеть центробежных феодальных тенденций, в чем и ааключалось ее самое слабое место. Однако, сколько бы ни имела эта реформа недостатков, ее нужно признать шагом весьма прогрессивным, сыгравшим положительную роль в деле развития феодальной государственности в Мавераннахре. Реформы Кебека встречали в оседлом населении Мавераннахра самый сочувственный отклик. Иначе к ним относилась военно-кочевая аристократия. После смерти Кебека она мобилизовала все свои силы, чтобы вернуть последующих ханов к временам и политике Кайду и к решениям Таласского курултая 1269 г. Вновь началась борьба между ханами и бегами (беками) кочевых племен. В ходе этой борьбы и был убит брат Кебек-хана, хан Тармарширин (1326—1334 гг.). Одно время аавка чагатайского хана даже перенесена была в Семиречье, и только хан Казан, последний чингизид в мавераннахрской части чагатайского улуса, вновь вернул в Мавераннахр ханскую ставку. Казан-хан весьма настойчиво и умело продолжал политику Кебека, что вызывало против него ярую ненависть со стороны глав чагатайских родов. Борьба возобновилась. Во главе недовольных стал бег Казаган. В сражении между Казан-ханом и Казаганом первый был убит, и власть в Мавераннахре попала в руки Казагана. Казаган не именовал себя ханом, но ограничился титулом эмира. Для придания законности своим действиям он ввел практику иметь при эмирах «подставного хана» из чингизханова дома. Вначале таким «подставным ханом» был Данишмендча, потом Баян Кули-хан. Свои монеты Казаган чеканил от имени подставного хана. Правление Казагана (1346 — 1358 гг.) было ярким выражением воззрений и интересов кочевой военной аристократии, которая более всего заинтересована была в организации набегов и грабительских походов на соседние страны. Зиму Казаган проводил в Сали Сарае, лето—в Хутталяне. Целью для своих набегов Казаган избрал Герат и Гератскую область, нахо дившиеся под властью династии куртов. Казаган произвел большие опустошения в окрестностях Герата, захватил огромную добычу, но Герата взять не мог, так как ему не удалось овладеть гератскими укреплениями, возобновленными незадолго перед тем. В 1358 г. Казаган был убит на охоте по прямому наущению монгольского хана Токлуг- Тимура одним из его нойонов. В убийстве Казагана принял участие также и владетель Хутталяна—Кейхосрау. После смерти эмира Казагана в Мавераннахре не было сильного правителя. Страна находилась в состоянии полной феодальной раз дробленности. По словам Низам ад-дина Шами, в Мавераннахре в 50-х годах XIV в. было несколько более или менее крупных владений, которые никому не подчинялись и враждовали друг с другом. Шахрисябз (Кеш) с областью подчинялся Хаджи-Барласу. Ходжендом с его вилайетом владел Баязед, глава джалаиров. Балх и часть его вилайета находились в руках внука Казагана, эмира Хусейна. Родство с Казаганом давало Хусейну надежду поднять свой политический авторитет. Другой частью Балхского вилайета владел Ульджай-бука Сульдуз, повидимому, глава племени сульдуз. Шабурган захватил Мухаммед Ходжа Аперди. В горах Бадахшана своевольничали местные шахи. Хутта- ляном Владел' «ышеупомянутый Кейхосрау и т. д. Низам ад-дин Шами, перечисляющий все эти владения, замечает, что каждый из владетелей, даже если он обладал незначительными военными силами, держал себя по отношению к другим владетелям высокомерно, вследствие чего в стране не прекращались раздоры и смуты, а дела государства пришли в полное расстройство. Более всего от этих смут страдало крестьянство. С каждым годом положение Мавераннахра ухудшалось. Об отсутствии там сильного правителя хорошо было известно за пределами страны, и это обстоятельство прежде всего учел хан Могулистана— Токлуг-Тимур, который решил напасть на Мавераннахр, ограбить его и подчинить себе. В связи с этим Токлуг-Тимур и провел два похода— в 1360 и в 1361 гг.
<< | >>
Источник: Тревер К.В., Якубвский А.Ю., Воронец М.Э.. История народов Узбекистана. Том 1. С древнейших времен до начала XVI века. 1950

Еще по теме МАВЕРАННАХР ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIII в. И В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIV в.:

  1. УКРАИНСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVII - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII века
  2. § 9. КАРАХАНИДСКОЕ ГОСУДАРСТВО ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XI И ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XII вв.
  3. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVI — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVII века
  4. ЭВОЛЮЦИЯ ФЕОДАЛЬНЫХ ОТНОШЕНИЙ НА ЛЕВОБЕРЕЖНОЙ УКРАИНЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XVI! - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.
  5. § 21. Феодальные отношения в Иране во второй половине XIV—XV вв.
  6. АРХИТЕКТУРА КОНЦА XIV - ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVI века
  7. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ XIII — ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XVI века
  8. Политика Византии во второй половине XIV века. Турки
  9. Вторая половина нового иарства (XIV-XI вв. до н. э.)
  10. Г л а в а II ЛАТИНСКАЯ АМЕРИКА ВО ВРЕМЯ И ПОСЛЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ (ОТ РУБЕЖА 30–40-Х ДО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ 50-Х ГОДОВ XX В.)
  11. § 18. Народные движения в первой половине XV в. в Иране
  12. Английская промышленность в первой половине XVII в.
  13. А. Л. ШАПИРО СОХА КАК ОКЛАДНАЯ ЕДИНИЦА В XIV—ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVI в.
  14. ( 3. Башкирия в первой половине XVIII века.
  15. Английская деревня в первой половине XVII в.
  16. ХУДОЖЕСТВЕННАЯ КУЛЬТУРА УКРАИНЫ ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЫ XIX века
  17. Глава 12. СОВЕТСКОЕ ГОСУДАРСТВО В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ 20-х гг. XX в.