<<
>>

Проблемы Карпатской Украины в политике соседних государств после Мюнхена

Решение итало-германского арбитража явилось первым успехом почти двадцатилетней ревизионистской политики хортистской Венгрии, первым «приращением страны». Однако за этот «успех» венгерскому народу пришлось дорого заплатить. Первый Венский арбитраж означал дальнейшее подчинение Венгрии гитлеровской Германии и, таким образом, был новым шагом по пути к национальной катастрофе. Однако несмотря на громкие слова благодарности в адрес правителей фашистской Италии и нацистской Германии, венгерские ревизионисты и реваншисты не были удовлетворены его решением.
Они рассчитывали получить всю Словакию и всю Карпатскую Украину. 14 ноября 1938 года регент Венгрии Миклош Хорти пригласил к себе германского посланника Отто Эрдманнсдорфа для вручения ему собственной фотографии с автографом по поводу успешного завершения Венского арбитража, но в разговоре с ним заметил, что его тревожит проблема Карпатской Украины. Венгерское правительство якобы штурмуют просьбами положить конец «невыносимому там положению». В подтверждение своих слов он приводил (между прочим, инспирированные Венгрией) предложения 121 села, оставшегося в Чехословакии, направленные в Ужгород, и выступления бывшего министра Под- карпатской Руси Степана Фенцика, бежавшего в Венгрию. Он повторял посланнику те надуманные доводы, которые широко распространяла венгерская дипломатия по своим каналам: якобы население Карпатской Украины тесно связано с венгерским рынком и так далее. Он утверждал, что гористая местность Карпатской Украины с ее глубокими разрезами долин с севера на юг будет служить препятствием в предстоящих действиях Германии на Украине «для обуздания большевистской опасности»1. Во время этой беседы не прозвучало и упоминания об этническом принципе. Хортистов никогда не покидала мысль восстановить Великую Венгрию. Бывший министр внутренних дел Венгрии Миклош Козма, которому, как уже упо миналось, было поручено продолжать организовывать диверсии и провокации в Карпатской Украине и после первого Венского арбитража, в своем дневнике, возражая против выдвинутой гитлеровской Германией идеи решения спорных вопросов по «этнографическому принципу», писал: «Венгрия заинтересована не только в возвращении территорий Чехословакии, населенных венграми, но она нуждается и в Закарпатье, чтобы путем его присоединения установить общую венгеро-польскую границу». Далее Козма высказывал убеждение, что для Венгрии очень большую ценность представляют те земли Закарпатья, на которых венгры не проживают. Вскоре он и другие хортисты стали осуждать тех, кто согласился с этническим принципом, обвиняя их в отходе от идеологии венгерского реваншизма. В доверительной беседе в Венгерском телеграфном агентстве, которым он руководил, Мик- лош Козма подчеркивал, что «для нас, руководствующихся идеей святого Иштва- на, не склонных отказываться от своей тысячелетней роли в Дунайском бассейне, призванных и способных к руководству другими народами, этот принцип был пагубным». По мнению Козмы, этнический принцип ограничивал аппетиты венгерских реваншистов. «Это не венгерская идея, — утверждал Козма. — Может быть, это немецкая идея, имеющая значение для Германии, поскольку у нее, как у великой державы, есть стремление к проникновению в Дунайский бассейн; кроме того, у нее там громадные экономические интересы. Но это не венгерская концепция, если мы мыслим в духе святого Иш- твана, что подразумевает принадлежность Карпат к Венгрии.
В основе сегедской идеи лежало стремление защитить расу. Ее сущность состояла в том, что в настоящем и в будущем цепь Карпатских гор надежно защитит венгров, но это не означает, что она их изолирует»2. Венгерские реваншисты, стремившиеся к установлению господства над другими народами, были явно недовольны результатами работы арбитров в Вене. Польша и Венгрия и после этого не прекращали действий, направленных на осуществление своих планов уничтожения Карпатской Украины и установления общей польско-венгерской границы. У них возник другой вариант — доказать Германии, выступавшей против польско- венгерского плана, что в неспокойной Карпатской Украине Венгрии следует «навести порядок»3. Наряду с руководством диверсионных групп Козма не прекращал и свою пропагандистскую работу. Для Берна он подготовил записку на 14 страницах о положении в Карпатской Украине под названием «Русинский вопрос». В этих материалах он утверждал, что из 320 приходских священников, подчиненных греко-католическому епископу Стойке, более 200 посетили его 2—10 ноября 1938 года (то есть в дни оккупации юго-западной части края) и заявили о присоединении к Венгрии. По его словам, остальные сделали бы то же, но не могли приехать из-за отсутствия транспорта или уже были арестованы. В этой записке говорилось, что якобы более 200 «руських» сел направили петиции, «заверенные печатями», с просьбой присоединить их к Венгрии. Но какие именно села сделали это, Козма не уточнял, «оберегая их от чешского террора»4. Там же утверждалось, что все руководящие деятели «руського народа», «за исключением Августина Волошина и ренегата коммуниста-венгра Реваи» (так Коз- ма называл лидера Социал-демократической партии Закарпатья), открыто высказали желание присоединиться к Венгрии. Были названы Степан Фенцик, Михаил Демко, Андрей Бродий, Стойка (то есть платные агенты Будапешта) и другие. По утверждению Козмы, «это движение равноценно плебисциту». И добавил: «Им помогали русины, бежавшие в Венгрию», — то есть упомянутые выше агенты Будапешта. «Украинская идея, которую Германия поддерживает в Закарпатье, — продолжал Козма, — противоречит volkisch», — и излагал провенгерскую концепцию, согласно которой «русины — не украинцы», а особый народ, сформировавшийся под властью венгров («угрорусы»). Он писал: присоединение Подкарпатья к Украине позволило бы проникнуть украинской, а также панславистской идее на Венгерскую низменность, а значит, и далее — в Югославию и Болгарию. Венгрия, по его мнению, в данном случае хотела бы противостоять как большевистской, так и национальной панславистской идее на хребте Карпат, а не на своей границе. У немецкой политики нет причин возражать против этого желания, ибо в таком случае Венгрия, союзница Германии, будет сильнее. В отношении Румынии Козма считал, что Германия не нуждается в Закарпатье как коридоре, ибо эту задачу лучше и надежнее может выполнять Венгрия. Против большевистской и панславистской идей «будет проводить политику «разделяй и властвуй», поэтому Подкарпатье не нужно присоединять к Украине»5. Козма написал для выступления в Варшаве доклад под названием Ruszin problema («Руськая проблема»). В материале для Берна у него есть фраза: «После Бельведера русинская проблема стала европейской проблемой». Выступая в Варшаве, он подчеркнул, что само название доклада неверно, ибо «руськая проблема перестала быть проблемой», наверное, и потому, что «для венгерского и руського народа ее никогда не было». В этом выступлении он по общей установке хортистов утверждал, что русины пришли в Венгрию с севера в Х11— ХУШ веках. «Руський народ венгры не покоряли, — говорил он, — а он сам, добровольно, переселился под венгерское господство и на такую территорию, которая не способна на хозяйственную самостоятельность». Хотя Подкарпатье и бедный край, но для венгров он годится, для них там есть лес и соль6. Козма пугал поляков и тем, что президент Чехословакии всегда считал Карпатскую Русь «временным русским займом и при первом случае» отдаст ее хозяину — России. Накануне и после первого Венского арбитража руководители Венгрии заверяли Юзефа Бека в неизменности своих захватнических планов относительно Карпатской Украины, хотя в протоколе к Венскому соглашению как Чехословакия, так и Венгрия подписали, что признают его «окончательным». И когда 4 ноября венгерский посланник Хори прислал шифрограмму Калману Кане с просьбой срочно ответить, правда ли, что Венгрия остается на своих прежних позициях, Каня не решился ответить в письменной форме даже своему посланнику, поскольку протокол об окончательном признании границ, подписанный Иоахимом Риббентропом и Галеаццо Чиано, уже распространило «Дойче нахрихтен бюро». Позже этот протокол был опубликован полностью и в Венгрии7. В связи с намерениями хортистов и против воли Германии захватить оставшуюся часть Карпатской Украины даже военным путем в венгерской печати была начата кампания о так называемых коммунистических и антикоммунистических восстаниях в Закарпатье и одновременно организована серия непрекра- щавшихся провокаций на границах Чехословакии как с венгерской, так и с польской стороны. Венгерские реваншисты и их польские союзники все чаще и чаще открыто требовали присоединения Закарпатской Украины к Венгрии. Карпатская Украина представляла для Венгрии наряду с экономическим также и стратегический интерес, так как захват этой территории давал ей общую границу с Польшей. Хортистской Венгрии для осуществления агрессивных устремлений против Чехословакии и Румынии выгодно было опереться на Польшу. План венгеро-польского сближения отвечал также и интересам Польши, ибо для нее существование автономной Карпатской Украины по соседству с Восточной Галицией, населенной украинцами, представляло, по выражению польской печати, «смертельную опасность»8. Поэтому еще 30 октября, то есть за четыре дня до Венского арбитража, Юзеф Бек, уже знавший о германо-итальянском компромиссе о Карпатской Украине, заявил, что «остающаяся часть Закарпатской Украины будет изолированной и экономически совершенно нежизнеспособной; поэтому желательно, чтобы она была присоединена к Венгрии на основе унии»9. Орган венгерского правительства Uj Magyarsag открыто изложил венгерские планы, заявив, что «нежизнеспособность урезанной Подкарпатской Руси может в один прекрасный день вызвать у ее населения желание форсировать — в качестве суверенной страны — свое присоединение к Венгрии»10. Венгерские реваншисты чем дальше, тем больше наглели. Начались открытые выступления, выражавшие недовольство шовинистических кругов Венским арбитражем. Так, президент союза фронтовиков граф Йожеф Такач-Толваи на митинге 9 ноября 1938 года, комментируя решение арбитража, заявил: «Мы не должны вводить Европу в заблуждение тем, что Венгрия получила обратно несколько венгерских городов, наш счет с остальной Европой еще далеко не сведен. Страна до сих пор не имеет общей польско-венгерской границы и не получила древнюю венгерскую крепость Братиславу»11. Реваншистскую политику хортистов поддерживали и лидеры оппозиционных партий. Руководитель Партии мелких сельских хозяев 10 ноября 1938 года, выступая в парламенте, заявил: «Венгерское государство должно иметь общую границу с Польшей. Нынешнее решение вопроса лишь временное. Он будет решен окончательно только тогда, когда Подкарпатье станет автономной провинцией Венгрии»12. Венгерские шовинисты пытались научно обосновать право хортистской Венгрии на захват Карпатской Украины. В докладе в национальном клубе член парламента Йожеф Иллеш доказывал, что немецкое господство над славянской землей — Восточной Пруссией дает право венграм на владение Карпатской Украиной. Одновременно Иллеш пытался убедить Запад, что проблема Карпатской Украины является общеевропейской, что, захватив ее, хортисты будут охранять Европу от проникновения идей большевизма с Востока. Он заявил: «Русинская земля есть ключ Востока, ворота Востока... через которые проходили не только воинствующие восточные народы, но и восточные идеи... На протяжении всей истории Венгрия охраняла западноевропейскую культуру от влияния с Востока. Теперь тем более это необходимо, когда оттуда исходит угроза идеи большевизма. Поэтому русинский вопрос есть общеевропейский вопрос»13. Руководители венгерского государства, зная о планах Гитлера в отношении Словакии, рассчитывали добиться захвата Карпатской Украины с помощью фашистской Италии. Итальянцы благосклонно смотрели на создание совместной венгеро-польской границы, временами даже обещали помочь Венгрии авиацией. Такая позиция Италии определялась тем, что она не желала укрепления Германии в Юго-Восточной Европе, пыталась создать так называемую горизонтальную ось Рим — Белград — Будапешт — Варшава. Об этом писал в отчете за 1938 год венгерский посланник в Риме Виллани14. А он был в курсе дела. Галеаццо Чиано говорил ему еще в феврале 1938 года: «Италия не может отказаться от дружбы с Германией, но ее можно гарантировать и упрочить лишь в том случае, если Италия и близкие к ней государства объединятся в горизонтальной оси, противостоящей мощной экспансии Германии». По его мнению, горизонтальная ось из Рима должна вести через Белград и Будапешт до Варшавы. Он подчеркнул, что после раздела Чехословакии Венгрия «получит общую границу с Польшей»15. Для осуществления этих планов Вил- лани сразу же после Венского арбитража начал вести переговоры с Чиано. Однако, как выяснилось, позиция Чиано в венгерском вопросе резко изменилась. Еще 6 октября 1938 года состоялось совещание под председательством регента Хорти, на котором были выработаны общие директивы в отношении оккупации Подкарпатья. Участники встречи единым фронтом выступили против «этнографического» принципа, считая приемлемыми только экономические и исторические принципы. Но поскольку Венский арбитраж не удовлетворил пожелания венгерской стороны полностью, а, руководствуясь мюнхенским решением, присоединил к Венгрии в основном только земли, на которых проживали венгры, то с самого начала ноября 1938 года хортисты усилили подготовку для молниеносного захвата Карпатской Украины вооруженным путем, стремясь «поставить мир перед свершившимся фактом». Ведь раньше и Италия настойчиво рекомендовала Венгрии такой метод. 10 ноября Виллани просил указание от Кани, может ли он информировать Чиано о планируемой военной акции в Карпатской Украине. По мнению посланника, итальянцев нельзя поставить перед свершившимся фактом, хотя и в последнюю минуту, но им нужно сообщить заранее. Каня ответил, что об этом плане Чиано можно сообщить так: возможно, кто-нибудь со стороны карпато- украинского правительства попросит ввести венгерские войска16. В ходе очередной беседы Чиано с Вил- лани министр иностранных дел Италии решительно протестовал против ввода венгерских войск в Закарпатье. Гитлер был недоволен и Венским арбитражем. Ему известно, что канцлер рассматривает Карпатскую Украину как собственную территорию. В Риме рекомендовали ни в коем случае не пытаться захватить Карпатскую Украину. Может быть, через несколько месяцев откроется такая возможность. Чиано сообщал, что и Муссолини придерживается такого же мнения. На следующий день Виллани вдогонку и в «дополнение» к той телеграмме направил донесение, в котором между прочим говорилось: сейчас здесь советуют, хотя бы временно, воздержаться от любого шага, который вызвал бы плохое впечатление в Берлине. Еще 14 октября, когда Италии пришлось отказаться от созыва конференции четырех, «Чиано при мне сказал Чаки, что венгры окончательно потеряли Зеленые Карпаты». В этих условиях Италия не только не сможет поддержать Венгрию, подчеркнул Чиано, но если этого потребует имперское правительство, «Италия вынуждена будет идти вместе с ним против Венгрии». Чиано, как и прежде, рекомендовал Венгрии строить свою политику в направлении более тесного сотрудничества с осью, но «стоять ближе к Риму, чем Берлину»17. Но поскольку Венский арбитраж не полностью удовлетворил венгерские притязания, премьер Бела Имреди и министр иностранных дел Калман Каня решили продолжить борьбу за установление общей польско-венгерской границы, но другими методами. Они полагали, что прежде всего нужно завоевать благосклонность нацистской Германии. Но это для венгерской дипломатии была трудная, а в условиях первой половины ноября 1938-го и вовсе невыполнимая задача. Гитлер не отказывался от плана полного расчленения Чехословакии, а если возможно, то и ее полного захвата. Как свидетельствуют директивы, отданные им еще 21 октября 1938 года вермахту о подготовке конкретных мероприятий для оккупации Чехословакии, он в то время не рассчитывал на дележ с кем-нибудь намеченной им жертвы. Кроме того, Гитлеру не нравилось, что Венгрия настойчиво добивалась осуществления своих планов в союзе с Польшей, на которую у него уже тоже имелись свои виды. Он не хотел укреплять позицию Польши и не скрывал этого от Венгрии. По дипломатическим каналам немцы дали понять хортистам, что не одобряют их тесных связей с поляками, и намекали, что только на службе у Германии Венгрия сможет «наращивать» свою территорию, причем это будет достигнуто тогда, когда Венгрия вместе с Германией станет серьезной базой «в борьбе с большевизмом». Конечной целью этой борьбы будет захват «русских источников сырья», ибо «Германия очень хорошо понимает, что решение проблемы герман ских колоний может быть найдено не за морями, а в России»18. Но несмотря на предостережения Германии и «утечки» информации, сотрудничество Венгрии и Польши в вопросе захвата Карпатской Украины продолжалось. Об отрицательной позиции Берлина в отношении требований Венгрии на установление общей польско-венгерской границы постоянно писали такие швейцарские газеты, как Ваs1еr №сИпсЫ:еп, Journal de Geneve19. А Вегпег Таgblatt писала: «Гитлер через Закарпатье хочет держать свободный путь для своей армии в направлении Востока»20. В другой швейцарской газете высказывалась мысль об автономной Карпатоукраинской республике «как Пьемонте будущей Великой Украины»21. В том же номере газеты помещено «сообщение из Берлина» о полной победе немецкой позиции, об ограничении слишком далеко идущих замыслов Венгрии и о тяжелом дипломатическом поражении Юзефа Бека. В той же газете еще до венгерских нот чехословацкому правительству было напечатано разоблачение: за призывами Венгрии к самоопределению скрывается ревизионистская тенденция. Католическая Neue Zurcher Nachrich- ten 4 ноября в статье, посвященной Венскому арбитражу, подчеркивала, что пронемецкие круги в Венгрии так же разочаровались в Германии, как в свое время Михай Каройи в англофильстве. Другая газета, останавливаясь на германо-итальянских противоречиях, писала: «По замыслу Розенберга — Риббентропа, Венгрия не получила бы Ужгород и Мукачево, но Гитлер принял сторону Геринга — Нейрата, то есть решил сделать восточный плацдарм более широким за счет всей Венгрии»22. В этой ситуации хортисты пытались изменить позицию Германии, но та пока оставалась жесткой. Венгерский военный атташе Ласло Сабо, по итальянским источникам из Рима, сообщал: Германия в венгерских требованиях видит препятствие своим планам «Дранг нах Остен». По его мнению, жизненной целью Германии является создание через Карпатскую Украину такого коридора, который позволил бы, во-первых, освободить Украину, могущую быть кладовой Германии и базой против России, и, во-вторых, открыл бы путь, ведущий к румынской нефти и сырью. Зная позицию гитлеровской Германии, Калман Каня решил действовать по отношению к ней в примиренческом духе. В таком ключе министр иностранных дел 15 ноября направил послания своим представителям в Берлине и Риме. В них указывалось, что основой внешней политики Венгрии с момента образования оси Берлин — Рим была опора на нее, со времени Венского арбитража ставшая еще более твердой. Для углубления отношений Венгрии с Италией и Германией министр предложил посланникам проявить инициативу относительно переговоров по политическим и экономическим вопросам. Что касается политических вопросов, то венгерское правительство имело в виду прежде всего борьбу против большевизма, утверждая, что Венгрия никогда не уклонялась от борьбы с коммунизмом и не шла ни на какие компромиссы или соглашения с большевизмом. «Анти большевистская настроенность двух стран оси встречала» у Венгрии понимание и одобрение, и поэтому, если страны оси на этом настаивают, хортисты готовы присоединиться к антикоминтерновско- му пакту. «Мы готовы углубить... отношения и в области экономического со- трудничества»23. МИД Венгрии не покидала мысль использовать Италию как рычаг давления на Германию. 10 ноября 1938 года Вилла- ни предлагал своему правительству начать военную интервенцию против Карпатской Украины, используя события в Финляндии24. В ответ Каня дал указание Виллани настаивать на интервенции, мотивируя тем, что на стороне присоединения Закарпатья как греко-католический епископ, так и якобы все духовенство25. Однако Италия не могла санкционировать реализацию планов хортистов, зная, что Германия рекомендовала Венгрии воздержаться от акций против Чехословакии. Хортисты не прекращали зондаж Адольфа Гитлера, стремясь заручиться хотя бы его заявлением о незаинтересованности Германии в этом вопросе. Об этом свидетельствует и письмо Калмана Дарани, написанное с ведома премьера Белы Имреди с готовностью выполнить обещания, данные им в ходе беседы с Гитлером 14 октября, да и длительные беседы Миклоша Хорти с посланником Германии Отто Эрдманнсдорфом с целью убедить фюрера в согласии на захват Венгрией оставшейся части Карпатской Украины26. А между тем Венгрия продолжала военные приготовления. Был мобилизован и сосредоточен вдоль границы 6-й венгерский корпус. Одновременно Венгрия совместно с Польшей подвергла Карпатскую Украину экономической блокаде, нарушив телеграфную, телефонную, почтовую связь, изолируя ее от внешнего мира. Хортисты рассчитывали при помощи диверсий разрушить мосты и привести в негодность шоссейные дороги. Продолжалась заброска через границу в Карпатскую Украину венгерских и польских диверсантов, которые терроризировали местное население. В архивах МИДа хранятся такие документы. В телеграмме военного атташе Белы Лендьела из Варшавы начальнику Генерального штаба Венгрии сообщалось, что отряды «польских добровольцев» ночью 14 ноября продвигались в направлении Воловое — Синевир. Усиленная пропаганда начнется 15-го в долине Турьи. До тех пор пока польские добровольцы по линии Великий Березный — Верецки — Воловое натыкаются на регулярные войска, действуют отдельные группы, развернувшие акции в направлении поселка Верецки. На марше один батальон из Свалявы. Чешские разведчики раскрыли польских добровольцев, огласка чего доставила неприятности в Варшаве27. Все это — по данным польского Генштаба. На следующий день тот же источник доносил, что отряды польских добровольцев продвигаются в направлении Великого Березного. У Верецки чехи свой батальон усилили артиллерией. Поляки держат в готовности на границе семь отдельных рот, в каждой по 70 человек. Кроме того, по Закарпатью продвигаются отдельные группы диверсантов (150 человек), имеющие конкретные задачи. Венгерский посланник Хори 18 ноября шифрограммой сообщал Кане: совершенно тайно создан отряд польских повстанцев, насчитывавший более тысячи бойцов. В ближайшие дни 20 человек из него будет отправлено для осуществления акции в направлении Ужгорода, и он просил оповестить об этом венгерские отряды. Пароль — «генерал Бем». Надо, чтобы об этом не узнал польский военный атташе в Будапеште. В тот же день венгерский военный атташе сообщал: у Торуни (долина реки Рика) погибло шесть польских диверсантов, за которых организаторы обещают отомстить в ближайшие дни28. Еще шла оккупация переданных Венгрии юго-западных районов Закарпатья, а польский МИД по дипломатическим каналам подталкивал венгерское правительство воспользоваться замешательством и хаосом в Чехословацкой республике и захватить всю Карпатскую Украину. Так, начальник политического отдела польского МИДа Тадеуш Кобылянский поучал, что «цели можно достичь только быстрыми действиями», которые нужно начать сразу после 10 ноября, а позже это будет уже невозможно29. 8 ноября министр иностранных дел Польши Бек вызвал к себе для переговоров венгерского посланника Хори и начал беседу с констатации того, что Польша уже месяцами выступает в защиту венгерского дела (то есть за установление общей венгеро-польской границы), причем не только дипломатическим путем, весь польский народ поддерживает его. Бек сейчас хотел бы знать, что Венгрия намерена предпринять после 10 ноября. Министр иностранных дел Польши не хочет оказывать давление на венгерское правительство, но из-за существующих между двумя странами отношений, тесной кооперации и его искренней дружбы к Венгрии чувствует себя вправе просить конкретного ответа на поставленный вопрос. Это нужно и для того, чтобы согласовать с ним политику Польши, определить дипломатическую работу, свое поведение. Сначала он заявил: каким бы ни было решение венгерского правительства в вопросе Русинска, он склонится перед ним. Но и венгерское правительство должно понять, что «нам в этом вопросе нужна ясность». Бек предложил несколько вариантов дальнейших действий. Например, в Чехословакии сейчас суматоха и неразбериха не только в Карпатской Украине, но и по всей стране. И Венгрия, использовав эту ситуацию, быстро может решить весь вопрос сразу. Вторая возможность: одновременно развернуть сильную пропаганду и проведение меньшей, но систематической диверсионной работы. Но смысл она будет иметь только в том случае, если затем последует сильнейшая акция. Если же Венгрия считает возможным отложить акцию на более поздний период, то может вступить в силу обещание гарантии границ Чехословакии, внутри страны может начаться консолидация и так далее, что может потребовать больших жертв и свести к минимуму возможность осуществления венгерского плана вообще30. Получив шифрограмму Хори о ходе переговоров, Каня (к этому времени он уже знал, что его агент в правительстве Подкарпатской Руси, Бродий, сидит в пражской тюрьме, а новое правительство во главе с Волошиным в те дни эвакуировалось из Ужгорода в новую столицу Хуст) послал 9 ноября ему телеграмму. В ней он писал: «Не исключено, что сегодняшнее русинское правительство — после оккупации Ужгорода и Мукачева — попросит ввести венгерские войска для поддержания порядка на оставшейся территории... В таком случае венгерское правительство готово послать туда войска для поддержания порядка и подавить возможное сопротивление»31. А если нет, тогда продолжится совместная с Польшей диверсионная деятельность. Ввод венгерских войск в Карпатскую Украину в случае их приглашения предполагает участие и польских войск, ибо война может перекинуться за пределы Закарпатья. Бек, ознакомившись с этой телеграммой Кани, отметил: вопрос об участии польских войск в акции в Закарпатье возникал еще в начале октября, в дни пребывания Чаки в Варшаве, но он уже тогда заявил: нет такой политической причины, которой можно бы приемлемо обосновать применение армии Польши. В ходе беседы Хори объяснял необходимость, с точки зрения венгров, общей венгеро-польской границы следующим: Венгрия сможет проводить самостоятельную внешнюю политику только при опоре на такую державу, с которой у нее не может быть противоречий, которая никогда не захотела бы расширяться за счет Венгрии. Без этого Венгрия в своей политике рано или поздно вынуждена будет приспосабливаться к политике Германии или избрать балканскую ориентацию. По мнению Хори, совместное выступление Венгрии и Польши могло бы создать «чистое положение», и тогда, «владея ею» (то есть Карпатской Украиной), мы «могли бы определять условия». Хори полагал, что его переговоры с Юзефом Беком шли успешно, но в тот же день, 9 ноября, венгерский военный атташе в Варшаве Бела Лендьел передал польскому начальнику Генштаба Вацлаву Стахевичу предложение венгерского Генштаба бросить в бой четыре польских корпуса, «что вызвало здесь большое удивление», по словам Хори. В полночь венгерского посланника вызвал к себе начальник кабинета Бека Михал Любеньский и зачитал ему директивы, предназначенные для польского посланника в Будапеште Леона Орловского, в которых указывалось, что Польша считает пожелания Венгрии невыполнимыми. В этой ситуации Хори попросил немедленного приема у Бека. Министр разъяснил, что пожелания венгерского Генштаба нельзя удовлетворить уже хотя бы из-за невозможности тайно и быстро мобилизовать указанные корпуса. Эта просьба вызвала удивление и потому, что венгерское правительство, прежде считавшее возможным достижение своих целей дипломатическим путем, не предъявляя своих требований на Карпатскую Украину, вдруг требует использовать военную силу Польши по всему фронту. По мнению Бека, использование военной силы Польши больше повредило бы делу, чем принесло пользы. И все же Польша будет усиливать диверсионную деятельность в Закарпатье. Бек хотел бы знать, какие конкретные дипломатические шаги намерена предпринять Венгрия, чтобы помочь ей в этом. Польша постарается сдержать Румынию, если дело дойдет до вооруженного конфликта с Чехословакией32. Получив шифрограмму об этих событиях, Каня просил 10 ноября Хори сообщить Беку: если правительство Карпатской Украины попросит, чтобы венгерские войска вошли на ее территорию, мы удовлетворим эту просьбу, несмотря на то что польское правительство не считает возможным со своей стороны участие отрядов регулярной армии в Карпатской Украине. Для сведения Хори Каня добавил: венгерский Генштаб просил поддержки четырех польских корпусов лишь в том случае, если контрнаступление чехословацкой армии не ограничилось бы Закарпатьем, а в Карпатской Украине венгерскому Генштабу требуется помощь только одного корпуса33. Бек не очень-то поверил Кане, ибо в беседе с Хори 11 ноября вновь спросил, действительно ли планируется ввод регулярных войск. Хори дал положительный ответ. После этого в течение нескольких дней Будапешт получал из Варшавы только сведения о состоянии и действиях польских диверсионных групп, о которых уже упоминалось выше. 17 ноября 1938 года Каня поручил Хори сообщить Беку, что новое венгерское правительство (Имреди 15 ноября подал в отставку, но на следующий день Хорти поручил ему образовать новое правительство) будет проводить ту же внешнюю политику, и в дальнейшем особое внимание будет уделяться тесному братскому сотрудничеству с Польшей34. Имреди и Каня прилагали неимоверные усилия и прибегали к разным средствам, пытаясь найти сколько-нибудь известных политических деятелей (после провала Автономного земледельческого союза и Русской национальной автономной партии) в Закарпатье, которые написали бы сами или озвучили подготовленную петицию с просьбой о венгерском вмешательстве или оккупации Карпатской Украины. К 18 ноября 1938 года венгерское правительство сочло подготовку к захвату Карпатской Украины насильственным путем завершенной. В тот же день вечером проходило его чрезвычайное заседание в Будапеште, на котором обсуждалась проблема Карпатской Украины. Оно было объявлено секретным, и протокол заседания не велся. О его ходе есть запись в дневнике Миклоша Козмы. На заседании приняли решение, согласно которому венгерские войска на рассвете 20-го начнут наступление с целью захвата Карпатской Украины35. Командовать военными операциями было поручено офицеру Генштаба венгерской армии Шандору Хомлоку, а политическим руководителем был назначен Миклош Козма. В те дни на границе развернулась лихорадочная деятельность, о чем писал в своем дневнике Коз- ма, метавшийся по нескольку раз в день по всей границе с Карпатской Украиной. Козма принадлежал к тем крайне правым «ястребам» и авантюристам, которые ради осуществления своих планов захвата Карпатской Украины готовы были развязать любую войну. Он обрадовался приказу о выступлении. И когда венгерское правительство под нажимом Германии и Италии вынуждено было отдать распоряжение приостановить подготовку наступления, Козма назвал его «катастрофическим»36. По мнению Германии, Чехословакия могла оказать сопротивление, а немцы были не в состоянии оказать венграм помощь (германская армия находилась в стадии демобилизации) и поэтому «посоветовали» хортистам отказаться от каких-либо акций из-за непредсказуемости их исхода. В этой связи второй статс-секретарь министерства иностранных дел Германии Вёрман поручил заявить министру иностранных дел Кане, что «германское правительство возражает против явно надуманной акции в Карпатской Украине. По донесениям, которыми располагает германское правительство, Чехословакия не потерпела бы такую акцию. Если бы венгерская акция вызвала трудности, то Германия не могла бы помочь Венгрии»37. В связи с такой позицией Германии хортисты вновь попытались заручиться поддержкой Италии. На секретном заседании правительства 18 ноября были зачитаны шифрограммы посланника в Риме Виллани, согласно которым Италия также не советовала «решение русинского вопроса» проводить запланированным венграми путем. В такой ситуации венгерское правительство решило пойти на явный дипломатический обман. Согласно записи начальника У1/2 отдела контрразведки Генштаба Венгрии Иштвана Уйсаси, в 22 часа 18 ноября 1938 года он посетил находившегося в то время в больнице в Будапеште военного атташе в Риме подполковника Ласло Сабо и вручил ему текст следующего содержания: «Ссылаясь на те сообщения, которые итальянское правительство передало Виллани», ему следует немедленно попросить аудиенции у Бенито Муссолини и сообщить, что венгерская армия, в оснащение которой вложил столько усилий сам дуче, потеряла бы боеспособность и силу духа, если бы «была вынуждена пассивно наблюдать за развитием судьбы руськой земли», и «выразить надежду, что Муссолини проявит понимание этого положения»38. Иштван Уйсаси проинформировал Ласло Сабо, что польская армия проведет лишь демонстрацию на границе и активно поможет «только засылкой банд»; немцы не противятся, но и не советуют проводить акции и предупреждают, что чехи окажут сопротивление; румыны, по заверению поляков, не вмешаются. По сообщению Уйсаси, план военных действий состоял в следующем: у Кошице оборону занимает седьмой корпус, из окрестностей Ужгорода и Мукачева наступает шестой корпус. Он указал состав седьмого корпуса (какие дивизии, полки и сколько батальонов)39. По его оценке, военные действия должны завершиться успехом. 19 ноября 1938 года Сабо вылетел в Рим, в 18.10 был принят Муссолини и сообщил ему о решении правительства, проинформировал о последних событиях в Закарпатье, замыслах правительства и от его имени попросил дуче поддержать планы Венгрии. Кроме моральной он говорил и о материальной поддержке, то есть о 100 истребителях для защиты Будапешта и промышленных районов. Сабо мотивировал просьбу венгерского правительства тем, что захват Карпатской Украины «помог бы консолидировать и стабилизировать внутриполитическое положение»40. Визит Сабо к Муссолини длился 50 минут, и львиную долю времени Сабо использовал для попытки убедить дуче, что будто бы большинство населения Карпатской Украины желает присоединиться к Венгрии. Он утверждал, что немцы венгерские планы не поддерживают, но якобы и не возражают, только озабочены возможным сопротивлением чехов, «следовательно, не сказали ни да, ни нет». Он обрисовал Муссолини и позицию других соседей Венгрии — Польши, Румынии, Чехословакии. После выступления военного атташе около 15 минут говорил дуче; о содержании его речи Сабо сделал запись, на основе которой в 19.20 передал по телефону небольшое сообщение полковнику Рудольфу Андорке в Будапешт: «Со стороны Италии — да, но только в том случае, если Германия не сделает замечание против. Сто истребителей дает. Действительно, это правда — то, что сказали в Пеште, будто Германия не возражает?» Ответ Андорки: «Правда, более того, сегодня в полдень это еще и подтвердили». Это сообщение Андорка доложил правительству, а в 20.15 проинформировал по телефону Сабо о решении совета министров. Военный атташе в Риме в 21.30 передал Муссолини памятную записку, в которой по поручению правительства сообщал: немцы на вопрос венгров заявили, что они смотрели бы на венгерскую акцию против Карпатской Украины с опасением, ибо немецкая армия в данный момент находится в состоянии демобилизации и в таких обстоятельствах в случае необходимости не могла бы оказать Венгрии вооруженную помощь. В этих словах немецкой стороны мы не видим возражений, а только озабоченность Германии за судьбу Венгрии. Венгрия выражает Муссолини благодарность за моральную и материальную помощь и извещает его о решении начать военную акцию 20 нояб- ря41. В 22 часа Муссолини сообщил Сабо: «Памятную записку я получил. Она ясна, я уже отдаю распоряжение отправить на рассвете 20-го сто самолетов», — и пожелал счастья в проведении акции. Через 20 минут Сабо уведомил об этом Ан- дорку. К полуночи был подготовлен и передан в Будапешт ответ о переговорах с дуче. В нем подчеркивалось, что в Вене Италия с самого начала выступала за плебисцит в Карпатской Украине, но из- за пропаганды демократических государств, будто венгры хотят приостановить продвижение немцев на восток, Муссолини вынужден был отступить. Сабо отмечал: Муссолини по отношению к немцам хочет «остаться абсолютно лояльным». Против них он не сделает ни одного шага — «пока друг, то верен». Это известно и Германии. И если Германия возражает против акции, «то и он будет возражать». «Ось компрометировать нельзя. Ключ от положения в Берлине». Завтра дуче спросит Риббентропа о мнении Германии. «Если он согласится на акцию, дуче будет очень рад». Муссолини рекомендовал отдать Румынии земли, населенные румынами, в Южном Закарпатье. Сабо спросил у Муссолини: «Если немцы сообщили бы нам, что они не возражают против военной акции, мы можем начинать?» Ответ: «Если немцы не возражают, да!»42 Получив поддержку Муссолини, хор- тисты в тот же день сообщили германско му посланнику в Будапеште, что от акции против Карпатской Украины отказаться не могут. Причем Каня еще 19-го заявил германскому посланнику, что он признает границу, установленную Венским арбитражем, но теперь «создалось новое положение»: есть заявление решающего большинства населения Карпатской Украины о желании присоединиться к Венгрии. «В результате карпато-украинский вопрос стал национальным делом венгерского народа»43. В венгерском правительстве считали, что для оправдания их действий достаточно будет организовать публикацию «приглашения» Русинского национального совета (между прочим, в Карпатской Украине в то время такого вообще не существовало. Все партии и организации, кроме УНО, были распущены). К этому делу были привлечены руководители провенгерских партий, перебравшиеся на территорию, оккупированную Венгрией по первому Венскому арбитражу. 20 ноября 1938 года Magyar Nemzet уже опубликовала материал, подготовленный МИДом Венгрии совместно с Миклошем Козмой, с «приглашением»: «Хустский рутенский национальный совет просит наших хонведов (венгерские войска. — А. П.) навести порядок в Закар- патье»44. В статье содержалась вся дезинформация, которой в те дни оперировал в дипломатической переписке министр иностранных дел Венгрии Калман Каня (в частности, о петициях целых сел, будто бы просящихся в состав Венгрии, о якобы невыносимом чешском и украинском терроре). Эта статья была опубликована в тот же день также и в газете Felvideki Magyar Hirlap, по мнению Коз- мы, преждевременно, ибо именно тогда Германия и Италия запретили оккупацию Карпатской Украины. Произошло это так. Вечером 20 ноября Галеаццо Чиано позвонил Иоахиму Риббентропу, рассказал о намерениях венгерского правительства и запросил Берлин о разрешении на перелет 100 итальянских истребителей в Венгрию через австрийскую территорию. Риббентроп разгневался на итальянцев и заявил, что «Германия никакого согласия венгерскому правительству» не давала, а наоборот, советовала Венгрии воздержаться от намеченной акции. Кроме того, посол Италии в Берлине Бернардо Аттолико обратился к Риббентропу от имени Бенито Муссолини, которого Ласло Сабо информировал о предстоящем нападении Венгрии на Карпатскую Украину45. Иоахим Риббентроп немедленно поручил посланнику в Будапеште Отто Эрдманнсдорфу передать Калману Кане, что он узнал от итальянского правительства о намерении венгров начать в воскресенье, 20 ноября, военную акцию с целью оккупации Карпатской Украины, что находится в вопиющем противоречии с их заявлениями имперскому правительству. Имел он в виду заверения Ка- ни Эрдманнсдорфу 19 ноября и Деме Стояи в МИДе Германии 18 ноября о том, что насильственные меры против Карпатской Украины не будут предприниматься без согласия германского правительства. Указывалось и на демарш (от 19 ноября) венгерскому правительству (переданный Эрдманнсдорфом), в котором германское правительство не одобряло применение силы против Карпатской Украины. Венгерское правительст во, «видимо, по недоразумению», информировало итальянское, будто Германия не возражала против акции в Карпатской Украине с применением силы, а «лишь пожелало выразить опасения по поводу положения Венгрии». Во избежание всякого недоразумения германское правительство поручило своему посланнику немедленно вручить Кане ноту, в которой выразило не только недовольство действиями Венгрии, но и официальный протест. В ней указывалось, что нападение на Карпатскую Украину означало бы нарушение решений Венского арбитража и тем самым нанесло бы ущерб авторитету двух держав-ар- битров. Кроме того, Германия напомнила о возможном вооруженном сопротивлении чехословацкой армии, в случае чего Венгрия попадет в критическое положение, а Германия в настоящее время лишена возможности оказать ей помощь в какой-либо форме46. Эта нота была передана в Будапеште 21 ноября. В полдень в тот же день Чиано пригласил к себе венгерского посланника Виллани и военного атташе Сабо и зачитал им германскую ноту протеста. Ссылаясь на нее, Чиано выразил удивление, на чем основывалось венгерское правительство, сообщая в Рим через военного атташе о якобы имеющемся согласии немцев на военную акцию в Карпатской Украине. Виллани спросил Чиано: если акция со стороны Венгрии будет приостановлена, можно ли сделать так, чтобы Италия воздержалась от передачи ноты, аналогичной германской? Чиано с сожалением сообщил, что уже дал обещание Риббентропу и вынужден ее по- слать47. Нота была отправлена. Однако Чиано больше беспокоило другое. Вечером 19 ноября он говорил Виллани: если немцы согласны, то ему все равно — пусть венгры и Прагу занимают. Теперь итальянский министр просил венгерских гостей оправдать Муссолини, доказать полную его лояльность немцам, чтобы гитлеровцы не подумали, будто он за их спиной сговаривался с венграми. Сабо пообещал и подготовил для Чиа- но нужные для этого документы. В 19 часов 21 ноября Чиано вновь вызвал к себе Сабо и по поручению Муссолини поблагодарил его за верную передачу беседы в телеграмме, посланной в Будапешт. Получив ее, немцы увидят полную лояльность дуче к гитлеровцам48. Поручая передать Кане вышеупомянутую ноту протеста Германии, Риббентроп просил Эрдманнсдорфа устно напомнить, что Чиано в ходе трех бесед (11, 18 и 19 ноября) строго предупреждал Венгрию не нападать на Чехословакию из-за Карпатской Украины. Дословно Чиано сказал следующее: «В этом деле у Италии прямых интересов нет. После венского арбитражного решения вы не можете рассчитывать на поддержку такого рода акции, и добавляю, если Берлин сделает какой-либо шаг, указывающий вам на необходимость гарантий арбитражного решения, то мы присоединимся к Берлину»49. Но Каня не успокаивался. 21 ноября в 16 часов он направил Стояи шифрограмму в Берлин со своей интерпретацией понимания всего дела (немцы только опасались за Венгрию, Италия полностью Венгрии симпатизировала, все венгры, несмотря на партийную принадлежность, считают акцию своим национальным делом) и сообщением, что когда было отклонено предложение Венгрии о проведении плебисцита в Карпатской Украине, ей якобы не оставалось ничего другого, как провести военную акцию. Деме Стояи вечером того же дня передал послание Калмана Кани Иоахиму Риббентропу и в ночь на 22 ноября отправил в Будапешт шифротелеграмму, в которой для Кани не было ничего утешительного. На вопрос Кани, не сможет ли Риббентроп пересмотреть свою точку зрения, тот подтвердил позицию Германии, изложенную в ноте протеста, поддержанной Италией. Нажим Германии отрезвил хортистов. Как писал венгерский посланник в Риме Виллани, «совместный протест двух дружественных великих держав означает, что мы временно оказались в изоляции»50. В этих условиях венгерское правительство вынуждено было отменить военную интервенцию. Неудача этой авантюры вызвала большое замешательство в ревизионистских кругах Венгрии. Чтобы добиться благосклонности фашистских покровителей, хортисты решили проводить политику, которая в еще большей мере привязывала судьбу Венгрии к оси Берлин — Рим. Эту политику особенно рьяно проводил известный своей прогерманской ориентацией граф Иштван Чаки, вновь назначенный министром иностранных дел 10 декабря 1938 года после отставки 28 ноября Кал- мана Кани. 22 ноября 1938 года в Венгрии разразился внутриполитический кризис, затянувшийся на целую неделю, до образования третьего правительства Белы Имре- ди. Миклош Хорти надеялся обеспечить большинство в парламенте при помощи приглашенных депутатов (без выборов) из вновь присоединенных к Венгрии территорий.
<< | >>
Источник: Пушкаш А.. Цивилизация или варварство: Закарпатье 1918—1945 /Институт славяноведения РАН. — М.: Издательство «Европа». — 564 с.. 2006

Еще по теме Проблемы Карпатской Украины в политике соседних государств после Мюнхена:

  1. Оккупация Карпатской Украины венгерскими войсками
  2. Карпатская Украина
  3. Автономная Полкарпатская Русь и Карпатская Украина
  4. Внешняя политика после Петра I
  5. Раздел 5. «Осень средневековья» и проблема складывания национальных государств в Западной Европе. Складывание Московского государства.
  6. Кредитно-денежная политика Соединенных Штатов после 1945 г.
  7. Внешняя политика Мануила после Крестового похода
  8. Путро А. И.. Левобережная Украина в составе Российского государства во второй полотне XVIII в. (Некоторые вопросы социально-экономического и общественно-политического развития). - К.: Выща шк. Головное изд-во. - 142 с., 1988
  9. Императоры Латинской империи, и правители мелких независимых государств, существовавших на территории Византии после 1204 г.
  10. Японское государство после второй мировой войны. Конституция Японии 1947 г. Япония в условиях оккупационного режима
  11. Глава 35-А УСЫНОВЛЕНИЕ ДЕТЕЙ, ПРОЖИВАЮЩИХ НА ТЕРРИТОРИИ УКРАИНЫ, ГРАЖДАНАМИ УКРАИНЫ И ИНОСТРАННЫМИ ГРАЖДАНАМИ
  12. 3.1. Экономическая политика государства и ее социальная направленность
  13. § 2 . Внешняя политика Российского государства.
  14. Политика городов-государств
  15. Тема 10. Внешнеторговая политика современных государств
  16. Глава 11 ГОСУДАРСТВО И ПОЛИТИКА АТЛАНТИДЫ
  17. Дискуссия.Проблема соотношения морали и политики в истории политической мысли
  18. § 1. ПРОБЛЕМЫ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ ПРАВИТЕЛЬСТВА. РАБОЧИЙ ВОПРОС
  19. Глава 10. Финансовая политика государства