<<
>>

Правда и мифы об автономии Подкарпатья

П равящие круги Венгрии использовали обещание предоставления автономии захваченному краю прежде всего с целью успокоения возмущенного международного общественного мнения. О ней говорили на самом высоком уровне — регент, премьер-министр и министр иностранных дел. Причем министр Иш- тван Чаки говорил, когда отказывался от своих прежних обещаний удовлетворить претензии румынского правительства на часть Карпатской Украины, что это касается территории, присоединяемой на правах автономии. В эти басни поверил даже Андрей Бродий, когда говорил об этом позже на собрании в Хусте.
Премьер Пал Телеки действительно на заседании правительства 17 марта 1939 года информировал министров, что он принял бывшего премьер-министра Карпатской Руси Андрея Бродия по вопросу предоставления автономии Карпатской Украине и, как записано в протоколе заседания венгерского правительства, «пообещал дать ее в рамках старой конституционности»1. Премьер также заявил, что завтра по этому вопросу собирает совещание. К этому времени советником премьер- министра Дьёрдем Освальдом был подготовлен проект автономии Подкарпатья. 18 марта состоялось совещание под председательством Пала Телеки, на котором он ознакомил приглашенных с этим проектом. На совещании присутствовали министры внутренних дел, культов и просвещения, юстиции — Ференц Керестеш- Фишер, Балинт Хоман, Андраш Надь- Тшнади, бывшие премьер-министры граф Иштван Бетлен, граф Дюла Каройи, Калман Дарани, Бела Имреди, хранитель короны барон Жигмонд Перени, Тибор Экхард, Дюла Корниш, барон Ласло Ваи, тайный советник Эден Микец, генерал Эмил Зах, Калман Томчани, государственные секретари Ференц Жиндей и Ти- бор Патаки, депутаты парламента Йо- жеф Иллеш, Карой Рашшаи, Шандор Дьемереи2. Как видно из состава участников совещания, там не было ни одного представителя из Подкарпатья, даже из среды сторонников венгерского правительства, которые в условиях Чехословакии по его заданию вели борьбу под лозунгом авто номии. На начальном этапе венгерское правительство не считало нужным знакомиться с мнением представителя края, судьбу которого оно решало. Не был приглашен и Миклош Козма, занимавшийся проблемами Подкарпатья, хотя и по другим соображениям — он был тесно связан с военным руководством и поддерживал военную администрацию. Между тем Пал Телеки находился в очень сложном положении. Он только 17 февраля 1939 года после своего назначения премьером создал новое правительство и провел его первое заседание. Он вынужден был терпеть необузданную агитацию и демагогию не только хунга- ристской партии, но и сторонников Им- реди, Яроша и Раца в партуниформе с оленьими значками. Когда встал вопрос, кто с ним, то выяснилось, что его поддерживает кроме регента верхней палаты и оппозиции в палате представителей только одна группа в его партии. Из четырех членов исполкома правящей партии двое — Имреди и Рац — были его противниками. Положение его стало невыносимым не только потому, что его партия состояла из гетерогенных элементов, но и оппозиция не была единой. Если бы он и захотел порвать с партией, то сделать этого не смог, ибо править при помощи одной оппозиции было невозможно. Долго не мог он править и тенью Имреди, хотя он и попытался обезоружить открытый заговор против себя в собственной партии, возвел в закон антисемитский проект, внесенный еще правительством Имреди. Он предполагал, что это будет иметь роковые последствия для экономической жизни страны, и открыто заявил: «Только потом не плачьте»3.
Когда и это не помогло, он решился на проведение выборов. Из-за событий, связанных с оккупацией Карпатской Украины, Телеки выборы отсрочил и захват Подкарпатья использовал на выборах для изменения соотношения сил в свою пользу. Между тем к 23 марта 1939 года был подготовлен второй, доработанный законопроект Дьердя Освальда. На второй день он был передан в министерство юстиции тайному советнику Габору Владару на заключение4. В результате экспертизы этого министерства правительство отклонило проект Освальда5. Тут же уместно заметить, что проекта Габора Владара не существовало, хотя некоторые историки утверждают обратное6. 27 марта поступил проект бывшего премьер-министра Иштвана Бетлена. Знакомиться с ним бросились не только в канцелярии премьера, но и в МВД. Историки тоже позже уделили ему значительное внимание. Первым обратился к этой теме венгерский историк Лорант Тилковски, который специализировался на изучении положения немецкого национального меньшинства Венгрии. В 1967 году была опубликована его книга, посвященная ревизии в политике в Венгрии в отношении национальных меньшинств в 1938—1941 годах. В ней автор подробно остановился и на проблеме обещания венгерскими правителями автономии населению Подкарпатья. Рассмотрел он и ряд проектов, причем использовал архивные материалы7. После выхода в свет этой книги изложили свои взгляды на некоторые проекты автономии, обещанной Подкарпатью, и другие историки, в том числе Желицки и канадский историк Александр Баран из Виннипега. Баран написал специальную статью, посвященную проблеме закарпатской автономии в те годы8. Осветил он эти вопросы подробно, трижды сослался даже на венгерский архив. В Венгрии обычно в сносках не указывают страницы дела (единицы хранения), а только его номер. Но Баран перепутал эти понятия и выдал единицы хранения за листы (ар- куш по-украински). Этот историк допустил неточность в конце статьи, ибо Телеки покончил с собой не в связи с нападением Германии с участием Венгрии на Советский Союз, а до того, 3 апреля, когда уяснил для себя неминуемые последствия участия двух этих стран в нападении на Югославию. Б. Желицки в своей книге, изданной в серии историко-политических тетрадок, излагал некоторые проекты конституции по книге Тилковского и подробно остановился на предложении Бетлена. Он подчеркнул, что бывший премьер готов был предоставить русинам Подкарпатья территориальную автономию, но распространив на эту территорию действие всех венгерских законов. Бетлен предлагал передать автономию городам Ужгороду и Мукачеву, сохранить общими таможенную территорию и финансы. Система исполнительной власти должна была иметь особую структуру: администрацию возглавил бы воевода, которого назначал регент из предложенных «великим собранием» трех кандидатов, а наместника избрало бы великое собрание из трех кандидатов, рекомендованных венгерским правительством. Великое собрание воеводства посылало бы определенное число депутатов в палату представителей в государственное собрание. В администрации и судопроизводстве предполагалось наряду с венгерским употреблять и русский язык. В последний день марта в правительство поступил проект автономии депутата венгерского парламента9, бывшего лидера Русской национальной автономной партии Подкарпатской Руси Иштвана (Степана) Фенцика. В 30-е годы он уже выслал не один аналогичный проект в чехословацкий парламент и для отчета в польский МИД. Проект самоуправления Подкарпатья от имени Фенцика тоже встречается несколько раз10. По поводу начала заседаний в венгерском парламенте выступил и Степан Фенцик. Он говорил от имени всего кар- пато-русского народа, обвинил «марксистов и коммунистов» в том, что Подкар- патская Русь еще не получила независимости, гарантированной ей в 1918 году на принципе Вильсона. Фенцик заявил, что на него «возложена задача представлять в венгерском парламенте притязание кар- пато-русского народа на самоопределение». Подкарпатская Русь желает присоединиться к «новой, великой и свободной Венгрии»11. 31 марта 1939 года Фенцик послал венгерским властям проект, названный им «Конституция Карпаторусского воеводства». В правительстве встретили проект с подозрением, усмотрев в нем сепаратистские устремления. Сам Фенцик считал актуальным ввести в жизнь обещанную автономию: «имею честь предложить мой проект автономии», — писал он, скромно полагая его только наброском. В этом проекте предлагалось создать в Будапеште министерство по делам Подкарпатья, которое одновременно было бы и представительством края в общих делах с Вен грией. Фенцик рекомендовал созвать национальное собрание, которое самостоятельно решало бы проблемы «Карпато- русского воеводства» и определяло гимн, герб, флаг, рабочий язык и способ общения с венгерским правительством. В другом варианте проекта Фенцика, который прислали премьеру из министерства внутренних дел 3 апреля 1940 года, конкретизированы общие положения прежнего варианта, добытые секретным путем12. Там сообщалось: главным образом необходимо, во всяком случае перед внешним миром, внутри Венгрии выступать единым фронтом, и Подкарпатское административное управление должно осуществляться путем самоуправления. Он предлагал немедленно назначить выборы в подкарпатское национальное собрание, утверждая, что общественное мнение этой терристории считало бы такое решение самым целесообразным. Если бы шла речь о другого рода выборах, то избранными могли быть только местные закарпатцы, говорящие на родном языке, писал он. Большинство служащих, присланных в Подкарпатье из Венгрии, не знают языка народа и не стремятся его освоить, несмотря на то что «угрорусским языком» можно овладеть в течение года, что и было предписано постановлением правительства. Большинство служащих из Венгрии презирает угрорусский язык и ведет себя с населением неприязненно, а тех, кто говорит на угрорусском языке, клеймят ирредентизмом. Местных закарпатских служащих переместили в Венгрию в такой степени, что в административных органах редко встречается угрорусский служащий. Это уже говорит о том, что национальную проблему не смогли решить. Жандармерия как только можно беспощадно обращается с народом, многих невинных избивают, и потому, естественно, гимназисты, главным образом молодежь, по 10—20 человек бегут в Россию. Число бежавшей молодежи превышает 2 тыс. человек. Зарубежная пропаганда против Венгрии очень сильна, главным образом со стороны Советов и американских русинов, которые пропитаны коммунистическим и бенешовским духом. В американских газетах ведется сильная пропаганда за отторжение Подкарпатья от Венгрии, поэтому в рассматриваемом документе содержится предложение «сделать все в интересах контрпропаганды». Затрагивается в нем и состояние в области культуры, в частности и то, что в начальных школах до сих пор нет единых угрорусских учебников, а проведенное перемещение учителей вызвало среди них панику, причем во многих случаях разбили семьи, разлучили мужа с женой. Культурные общества прекратили свою деятельность. Там предлагалось разрешить театральные постановки, которые жандармерия запрещала, издавать брошюры на венгерском языке, написанные в новом духе, и отмечалось, что в Под- карпатье не разрешали угрорусский флаг, а на занятиях «Левенте»13 запрещали петь русские песни. Касаясь хозяйственных вопросов, он прежде всего обратил внимание на обмен денег, невыгодное соотношение (1:7) пенгё к чешской коруне. В качестве примера приводилось: крестьянин за проданный центнер пшеницы мог купить 4—5 пар ботинок, а теперь за эту цену можно купить только одну пару. Экспорт скота и фрук тов (основных статей дохода) почти полностью зачах. Долгожданная уборка на Алфёлде среди подкарпатцев вызвала разочарование. Те, кто все же поехал на заработки, еле смогли покрыть расходы на дорогу. В этой области предлагалось создать промышленные предприятия для переработки сырья, списать старые долги (чешские долги за налоги собирали венгерские власти) и другие меры. В рассматриваемом документе Фен- цик обрушился на своих конкурентов — «автономистов», то есть лидеров партии Автономный земледельческий союз, фактически отстранивших его от близости к премьеру Палу Телеки, заведующему в его канцелярии отделом национальных меньшинств Тибору Патаки. Он заявил, что посты в учреждениях занимают не соответствующие требованиям люди, например, Михаил Демко, учитель, назначен советником в министерство финансов, Аладар Возари стал правительственным советником, а Юлий Марина оказался во главе школьного дела, не имея никакого представления о нем. Эти люди вместе с Бродием управляют краем диктаторским способом. Андрей Бродий, не получив ответа на свой проект автономии, решил опубликовать его основные положения. 2 апреля 1939 года в газете «Русскш Вестник» была обнародована позиция его сторонников под заглавием: «Какую автономию мы желаем?» В венгерском архиве она зарегистрирована как пожелания «Русского Вестника»14. Автор Андрей Бродий полагал, что автономия должна бы обеспечить населению Подкарпатья такие же права, какими на протяжении веков пользовались в составе Венгерского королевства хорваты. Он предлагал предоставить Под- карпатью широкие автономные права, до минимума ограничивая общие дела с Венгрией, передать властям автономии права, касающиеся внутренней жизни: административное управление, транспорт, финансы, судопроизводство, просвещение. В ведение автономии он полагал также получить право распоряжаться недрами земли и государственным имуществом на территории автономии. Он намеревался создать особые вооруженные силы края, которые имели бы связь на уровне командования венгерской армии. Кроме того, он надеялся получить места дипломатических представителей в странах, где проживают в массовом количестве эмигранты из Подкарпатья. Как об официальном языке в крае автономии, в том числе и общения с венгерским правительством, говорилось только о русском. Проект Бродия, направленный от имени Центрального русского национального совета, и все остальные предложения были обобщены Тибором Патаки. Он доложил о них премьеру 24 апреля. Предложения об автономии Пала Телеки не воодушевили. Между тем начали поступать материалы по поводу намерения будапештских властей расширить за счет Карпатской Украины территорию, полученную по первому Венскому арбитражу. Первый сигнал об этом был получен из Севлюша от адвоката Васовчика. Юлий Васовчик, председатель Национального совета русинов, еще 26 марта 1939 года написал письмо премьеру Палу Телеки (графу из Долгого, намекая на его происхождение из Подкарпатья), в котором просил построить давно планировавшуюся гидро электростанцию путем переброса воды реки Теребля в реку Рика15. Премьер не отреагировал — ему было не до того. В самом конце марта, 29 числа, Юлий Васовчик послал Андрею Бродию как бывшему премьеру Подкарпатской Руси и депутату венгерского парламента протест против того, что, по слухам, Подкар- патье собираются включить в венгерское жизненное пространство (magyar eletter) и насадить, оттеснив русинов, чисто венгерских служащих. Как оказалось, это были не просто слухи. По свидетельству записи Тибора Патаки, к нему явилась делегация из Тячева под руководством старого председателя Венгерского совета Лайоша Эрде в сопровождении бывшего сенатора чехословацкого парламента Ка- роя Хокки и просила не подчинять Тячев организуемой руськой территориальной автономии16. Позже эта просьба была удовлетворена. В этих двух округах проживало более 100 тыс. русинов. Никогда «мы не смогли бы объяснить, — продолжал Васовчик, — русинам Великих Комят, Заречья, Олешника и Великой Копани этот поступок законным и справедливым»17. В конце протеста он предупреждал Бродия, что население этих названных пунктов может замкнуться и уйти в пассивность. Спустя месяц Васовчик уже направил жалобу премьеру Телеки, что он доверенное лицо Бродия, а военный комендант города (в условиях существования военной администрации) майор Вил- мош Сабади обвинил его за деятельность в Руськой раде в обострении венгеро- руських противоречий. В то время как все дела вершатся в обход представителей русинов18. Военная администрация, ее грубое поведение с населением Подкарпатья и интриги начальника Генерального штаба против правительства и лично премьера побудили Телеки форсировать замену в Подкапатье военной администрации гражданским управлением. 25 апреля он заручился поддержкой правительства в этом вопросе. Заведующий отделом МВД государственный секретарь Бела Хорват 5 мая 1939 года писал государственному секретарю канцелярии премьер-министра Тибору Патаки, что совет министров 25 апреля решил срочно упразднить в Подкарпатье военную администрацию, и пока проблема администрации в этом крае будет окончательно решена законодательным путем, нужно ввести гражданскую администрацию переходного периода путем правительственного распоряжения, и приложил проект такого решения19. 11 мая Патаки на бланке премьер-министра направил министру внутренних дел Ференцу Керестеш-Фишеру свои замечания на проект временной администрации. Тогда еще шла речь о назначении не регентского комиссара, а главного уполномоченного правительства (a fokormanybiztos), у которого был бы не один, а три заместителя и совет при нем в составе 10—14 человек, которых назначал бы, как и главного уполномоченного, министр внутренних дел. Главный уполномоченный (комиссар) получал бы информацию (по судебным, административным и экономическим вопросам) от экспози- тур (представительств) Горного края, как предлагалось назвать эту территорию по проекту временной гражданской адми- нистрации20. В этих замечаниях Патаки предлагал не забывать, что нищета, чешский (как он полагал) гнет, потянули огромные массы в лагерь Коммунистической партии. По его утверждению, якобы при чехословацкой власти поддерживали украинское направление. Такое огульное мнение не соответствовало действительности. Если временами и поддерживали, то только партии, стоявшие на националистической позиции. Но он удачно подметил, что значительная часть учителей и немалая часть другой интеллигенции (служащих) придерживаются украинских убеждений. Во многих случаях это означает, что по отношению к венгерскому государству они безразличны, а во многих других — настроены враждебно. «Часть интеллигенции если и настроена провенгерски, — продолжал он, — в глубине души своей сохраняет славянское убеждение». Чехословацкие власти искусственно выращивали интеллигенцию, но неудачно, то есть интеллигенция не была выращена такой, какую хотелось бы видеть Венгрии. В этой массе преобладал полуинтеллигентный элемент, много было плохо подготовленных учителей, полуобразованных мелких служащих. Не потому ли венгерские власти с первых дней оккупации взялись за сокращение школ в Подкарпатье? Автор замечаний признал, что за прошедшие восемь недель после оккупации края допущены ошибки, которых можно было избежать. Правильно было бы о них меньше говорить, но упомянуть нужно. Даже в той политической партии, которая в течение 20 лет боролась за присоединение Подкарпатья к Венгрии (несмотря на преследование, тюремное заключение), уже заметен упадок настроения, причем в лучшем ее крыле (имеется в виду Автономный земледельческий союз. — А. П.). «Мне еле-еле удалось немного успокоить Андрея Бродия», — продолжал он, на которого плохо влияла слежка за ним (подсушивание телефонных разговоров, вскрытие корреспонденции). По мнению Бродия, политическая беда в том, что этот факт стал уже известен. Накануне, записал Патаки, у меня был с жалобами из Хуста Иштван Будаи, который почти венгр. Причины его огорчения: первое — в вопросе автономии некоторые венгры проявляют непонимание и нетерпение; второе — сильно ухудшилась возможножсть заработка для населения; третье — многие боятся, что из-за вытеснения рутенской интеллигенции из учреждений, в администрации не будут говорить по-рутенски, а в школах будет проводиться насильственная мадьяризация; четвертое — перегибы военной администрации, много арестованных, замученных и так далее. Далее он записал свое рассуждение: руський народ очень хорош по настроению, как славянин — сентиментален, мягкий. При контакте с ним нужна большая любовь21. Что же касается проблемы побольше присоединить к собственно Венгрии из оккупированной территории Карпатской Украины, то этот процесс продолжался. В упоминавшейся беседе Бродия с Патаки говорилось и о том, что нужно успокоить население, пообещать, что оно само изберет административную власть. Тогда же госсекретарь предложил присоединить к Венгрии из Севлюшского округа села Вербовец, Фанчиково, Тросник, Холмовец, «но пока» не больше. «Пока» означало, что будет продолжение. От имени Национального совета села Герень (Го- ряны) в июне 1939 года было направлено письмо регенту Хорти (оттуда переслано премьеру) с просьбой не включать их населенный пункт в автономную часть Под- карпатья. Поскольку автономия нужна только некоторым вождям, получившим при чехах парламентские мандаты и потом побежавшим в Будапешт, чтобы «там получить незаслуженные теплые местеч- ки»22. Просьба была удовлетворена, и Го- ряны включены в состав города Ужгорода. Позже премьеру Палу Телеки вручили меморандум «межкомитатского союза» жуп Мараморош, Угоча, Берег и Унг от бывшего административного судьи Отто Губера, Иштвана Майороши, начальника комитата в отставке Жигмонда Морваи, депутата парламента Кароя Хокки, Эндре Тали, министерского советника Гезы Ла- тора и Андраша Давидовича по проблеме управления Подкарпатьем. Государственный секретарь Патаки изложил им основные принципы политики правительства в этом крае. В документе не отражено, какие именно принципы, но отмечено: они остались довольны. В меморандуме требовалось «поставить руський народ на службу венгерской идее», подвергалась критике прежняя деятельность чехословацкого правительства, направленная якобы на денационализацию и стремление «сделать их москвитянами». Авторы его критиковали и туманную политику венгерского правительства. Предлагали развивать только русинский язык, ввести термин «русин» вместо «уг- ророс», всех русинов объединить в одной партии, и членов этой партии назначить на важные посты. Тех, кто не присоединится к русинской партии, предлагали считать врагами и изменниками и дискредитировать их23. В то же время комитат Угоча, в том числе Севлюшский округ, был полностью включен в состав трианонской Венгрии. Населенные пункты Геденьхаза, Королево, Севлюш, Ардовец (Подвиноградово), Олешник, Теково, Гетеня, Дратовцы, Са- сово присоединили частично к Угочан- скому комитату, частично к Хустскому округу Мараморошского административного управления, а частично к Иршав- скому округу Бережского административного управления24. Все, что говорилось в тайне в кабинетах премьер-министра и министра внутренних дел, наводит на мысль, что вся затея разговора вокруг предоставления Подкар- патью автономии и самоуправления была лишь игрой. Телеки занимался другими делами. В мае в Венгрии шла подготовка и были проведены выборы в государственное собрание. Победили сторонники Телеки. Но на территории Покарпатья и так называемого Верхнего края — Felvidek, как тогда стали называть территорию, присоединенную к Венгрии по решению первого Венского арбитража, выборы не проводи- лись25. Власти боялись, и не без основания, что население этих земель проголосует в основном против. 23 июня 1939 года была опубликована ст. VI закона 1939 года о соединении территории Подкарпатья со страной короны святого Стефана. В этот же день было опубликовано и распоряжение премьер- министра о введении временной гражданской администрации (управления) в этом крае, на следующий день — ряд правительственных предписаний о юридических учреждениях в Подкарпатье, а 27 июня — предписания о финансовом управлении26. На следующий день после подписания регентом Миклошем Хорти и премьером Палом Телеки закона от 22 июня 1939 года о присоединении подкарпатской территории к Венгрии правительство приняло постановление о круге влияния регентского комиссара Подкарпатья. Согласно этому предписанию все министерства могут осуществлять назначения в этом крае только после согласования с регентским комиссаром. В то же время регентский комиссар может делать министерствам предложения. На территории Подкарпатья регентскому комиссару должны подчиняться полиция и все органы безопасности, а также ужгородская и мукачевская полиция, которые должны ему обо всем докладывать, а он может давать им прямые ука- зания27. 27 июня правительство назначило Александра Ильницкого и Йосифа Каминского пожизненными членами верхней палаты венгерского парламента и в тот же день назначило Жигмонда Пере- ни, члена верхней палаты венгерского парламента, хранителя короны, барона, своим комиссаром Подкарпатья28. 28 июня регент Хорти назначил Жиг- монда Перени регентским комиссаром подкарпатских административных экс- позитур (представительств). Их было три: Ужанская, Бережская и Мараморошская. Стоит обратить внимание на то, что первоначально и с периода введения временной гражданской администрации никаких изменений не произошло, кроме того что Хорти назначил править краем не главного представителя правительства, а своего регентского комиссара. 1 июля издано постановление МВД о вступлении в силу распоряжения премьер-министра о названиях сел (то есть изменении их названий на венгерский лад), о создании административных управлений (kirendeltsegek) и определении округов (jarasok)29. В августе 1939 года дал о себе знать Августин Волошин. Он направил Юлию Бра- щайко письмо, в котором как венгерский гражданин просил согласия венгерского правительства быть по приглашению гос- тем-профессором в 1939—1940 учебном году в Пражском украинском университете в качестве преподавателя педагогики. Бращайко передал заявление министру внутренних дел. Тибор Патаки 14 августа перед заседанием совета министров доложил об этой просьбе Волошина министру иностранных дел Иштвану Чаки, который возразил против предоставления Волошину такого разрешения30. В результате он его не получил. В этой ситуации премьер-министр Телеки поручил министерству внутренних дел разработать законопроект конституции и самоуправления для Подкарпатья. В августе проект был готов, и МВД направило его премьеру, который 30 августа дал замечания по этому проекту и в сентябре написал к нему введение. На этой стадии к работе над проектом автономии был подключен профессор Сегедского университета Иштван Эдьед. К 13 сентября он подготовил первый текст законопроекта подкарпатской автономии, получивший его имя. На подго товленный им текст проекта Пал Телеки дал замечания, и после доработки и получения второго варианта текста (24 сентября), прямо на следующий день, премьер уже занимался названием проекта. Второй вариант текста Эдьеда 2 октября вместе с законопроектом о временном существовании органов самоуправления премьер направил некоторым министрам и государственным секретарям министерств юстиции и внутренних дел с просьбой срочно дать замечания. Венгерское правительство вообще не считалось с теми проектами, которые направляли представители Подкарпатья, даже такие как Андрей Бродий или Степан Фенцик. Другие, реально мыслящие, и не утруждали себя сочинением проектов автономии, считая это пустой тратой времени. Об этом свидетельствует отсутствие таких материалов в архивах, несмотря на то что 14 апреля 1939 года, после совещания у премьера Ференца Керестеш-Фи- шера и Тибора Патаки, Пал Телеки поручил государственному секретарю обратиться к подкарпатским руководителям и специалистам с предложением высказать в письменной форме свое мнение по поводу самоуправления31. Поступили только мнения местных венгров отрицательного характера, о чем уже говорилось. Если за Андреем Бродием вели слежку, то Степану Фенцику вообще не доверяли. Еще в декабре 1938 года сотрудник военного кабинета регента Миклоша Хорти Андраш Доболци получил от тогдашнего начальника кабинета генерала Густава Яни указание поддерживать связь с депутатом парламента и если что «заметит» — доложить. Фенцик в сентябре 1939 года попросил пригласить его на охоту. В связи с этим 12 сентября Доболци посетил Фен- цика на его квартире и застал его в обществе двух американских граждан, русских журналистов христианского направления, по происхождению из Подкарпатья, прибывших тогда из Будапешта. Позднее туда пришел проживавший в Париже богатый царский эмигрант, младший брат командовавшего царской русской белой армией Петра Врангеля, руководитель царской эмиграции во Франции. Как установил Доболци из их беседы, Фенцик стремился использовать появление русского красного войска в Карпатах для начала русской фашистской пропаганды, завоевания для Подкарпатья чисто фашистской автономии и намерен был сделать Подкарпатье центром этой пропаганды. В донесении, пересланном Палу Телеки, докладывавший писал: «До 1 сентября 1939 г. ...видел в Фенцике человека, который высказывался в духе свято- стефанской идеи, а на этот раз предстал пред мною как опасный панрусист»32. Позднее, на заседании парламентской комиссии, Степан Фенцик обращал внимание на ту пропаганду, которая велась по подкарпатскому вопросу в Америке и Англии, указывая на созданную для нее благоприятную почву обещаниями с венгерской стороны, сделанными после 1938 года. Он разделял взгляды министра пропаганды о необходимости защиты святосте- фанской идеи. Подчеркивал, что он не сторонник территориальной автономии и не одобряет такие шаги венгерского правительства, которые стали бы пищей для агитации «против нас». В противовес этому он считал возможным приспособить (внедрить) автономию меньшинств в свя- тостефанскую идею в виде полного рав ноправия национальностей, то есть без наличия привилегированных наций. По его мнению, равноправие национальностей, а не территориальная автономия, лучше всего может обеспечить осуществление святостефанской идеи. Но в то же время он сторонник наличия хотя бы одного парламентского форума, особой комиссии, которая занималась бы вопросами национальных меньшинств33. Если этим Фенцик фактически отказался от идеи предоставления автономии Подкарпатью, его конкурентам, в прошлом автономистам из партии Бродия, это предстояло сделать в будущем. Они пока на словах продолжали отстаивать автономию, хотя прекрасно понимали, что разговоры о ней как в условиях Чехословакии, так и в условиях Венгрии, существовали только для обмана народа, как об этом открыто высказывался их лидер Андрей Бродий. Партия Автономный земледельческий союз получила девять мандатов от венгерского правительства в палату представителей парламента. Среди депутатов, приглашенных без выборов, были А. Бродий, Ю. Бенце, И. Шпак, П. Гае- вич, В. Гомичков и другие34. 30 июня депутаты от Подкарпатья торжественно вошли в венгерский парламент. 22 июля 1939 года они образовали парламентский клуб русинов (председатель Андрей Бродий, секретарь Иван Шпак), от имени которого 27 июля направили премьер-министру Палу Телеки список предложений, скорее требований, который государственный секретарь Ти- бор Патаки направил министру внутренних дел и регентскому комиссару. В нем содержались следующие важнейшие положения: преимущество на служебные должности по сравнению с другими должны иметь русины; нужно восстановить на работе всех без сокращения заработной платы. Офицеров чешской армии, жандармов, полицейских, работников пограничной финансовой службы принять в соответствующие венгерские учреждения на имевшиеся у них прежние должности и в прежних званиях. Как можно скорее заменить временное управление в Подкарпатье на окончательное автономное соответственно заявлениям регента Хорти, премьера Телеки и министра иностранных дел. Пока будет существовать временное правление, мнение запрашивать у парламентского клуба как законного представителя. В Подкар- патье сохранить все руськие школы. Оказать дипломатическое влияние с целью присоединения к Венгрии Восточной Словакии до Попрада35. Как явствует из документов, парламентский клуб принимал много резолюций и передавал премьеру, но ответа не получал. Тогда (19 сентября 1939 года) некоторые депутаты-русины зарегистрировали интерпелляцию за № 2755/1939. В ней говорилось об опоздании планирования самоуправления, создания русинского министерства, информации о работе уполномоченного правительства36 и так далее. По поручению премьера государственный секретарь Тибор Патаки 27 сентября совещался с депутатом парламента Петром Гаевичем и предупредил его, что в Венгрии существует обычай: депутаты не только правительственные, но и из оппозиционных партий не передают интерпелляцию без согласия правительства. В этом случае спрашивают правительство: считает ли оно своевременным с точ ки зрения интересов страны зачитать интерпелляцию? Гаевич заметил, что он как депутат, назначенный по доброй воле правительства, а не избранный, находится перед дилеммой. Но Патаки он заявил, что интерпелляцию отложит. Патаки информировал об этом премьера, а тот попросил, чтобы референт сообщил ему и регентскому комиссару конкретные жалобы этих депутатов. На следующий день сам госсекретарь принял Гаевича в сопровождении депутатов И. Шпака и Ю. Бенцы. Они просили такую автономию, какой пользовалась Хорватия, находясь в составе венгерского королевства, а также не слушать информацию Иштвана Будаи. Бенца добавил: теперь, после прихода гонведов, события шли не так, как планировали: «Народ недоволен, ибо правят не те, которые 20 лет боролись за то, чтобы жить вместе в венгерском государстве»37. Затем они в том же составе были приняты референтом, который просил их изложить жалобы. Депутаты заявили о согласии говорить о них с премьером, министрами внутренних и иностранных дел в том случае, если они примут весь парламентский клуб их партии (то есть Автономного земледельческого союза)38. В архиве не осталось следов о том, состоялась ли эта встреча, но содержание интерпелляции известно по записям депутата Юлия Фелдеши о том, что рассказала эта «тройка». Эти требования были такими: некоторые министерства увольняют русинов и на их место в Подкарпа- тье присылают служащих из собственной Венгрии. В качестве примера они приводили факты: в Хустскую финансовую дирекцию вместо уволенных русинов прислали 45 человек из Венгрии. Из 96 жан- дармов-русинов уволили 40, 12 военных офицеров не переаттестовали. Киша из села Онок, который был связным от партии Автономный земледельческий союз с венгерской армией и получал при военной администрации 60 пенгё, уволили. Некоторых учителей лишили работы только за то, что в чехословацкий период они обучали детей на руськом языке. Единственный врач-гинеколог русин Петрецкий уволен. При назначении нотарей (представителей правительства в уездных и окружных управлениях) не учтены пожелания Бродия. Далее приводились жалобы на работу проверяющих на надежность так называемых оправдательных комиссий. Из 300 выпускников университетов устроено на работу только 3039 человек. Учитывая, что в канцелярии чехословацкого президента, как и в национальном банке и министерстве внешней торговли, были представлены русины, Гаевич предлагал принять в венгерский национальный банк двух русинов, а в связи с восстановлением дипломатических отношений с Россией назначить в венгерскую дипломатическую миссию в Москве служащими одного-двух русинов. Потеряли работу в результате увольнения 20 руських женщин — преподавательниц рукоделия. Приводили примеры подорожания продуктов питания (кукурузной муки, соли), подчеркивая, что с захватом Подкарпатья Венгрия получила соляные копи. В Рахово в связи с введением сдельной оплаты поденщина снижена с 3,5 до 1 пенгё. Жизненный уровень руських рабочих снизился на 50%40. Полиция запретила проведение собрания Подкарпатского кооперативного центра. Жандармы сбивают народ. Юлий Фелде- ши заметил, что депутаты не могут успокоить народ, ибо не имеют права проводить собрания, и этим «ультиматумом» (правительству), как он выразился, депутаты хотят снять с себя ответственность. Фелдеши обратил внимание госсекретаря на то, что среди гуцулов многие встречали русские войска с красными флагами. Многие арестованы. В руках народа несколько тысяч винтовок — получили их от отступавших поляков41. Ясно, что правительство было не заинтересовано допустить огласки приведенных здесь фактов и других данных, содержавшихся в интерпелляции с трибуны государственного собрания. Между тем с разных концов страны руководству Венгрии продолжали поступать сведения, которые должны были свидетельствовать, что русинам вообще не следует давать автономию. Референт по культурным вопросам Берегова Карой Краковец 18 июня 1939 года направил меморандум в адрес Миклоша Хорти, Пала Телеки и Андора Яроша — министра по Фелвидеку. Смысл его заключался в том, чтобы обеспечить в Подкарпатье венгерское большинство по всем таким пунктам, как Тячев, Вышково и другие населенные пункты. В нем он, в частности, предлагал до предоставления Подкарпа- тью автономии всех юристов, руководителей (как Фенцик и Бродий) и всех окончивших среднюю школу переселить внутрь Венгрии, чтобы те не беспокоили население. Предлагалось также сделать Подкарпатье промышленным. Поддержать развитие промышленности (особенно связанной с обработкой дерева), создать около 12 промышленных предприятий, изгнать держателей акций фирмы «Латорица», приобрести ее государству и установить сносную аренду. Провести аграрную реформу «на вечные времена». На крупных землевладениях, свыше 300 холь- дов, создать новые поселения так, чтобы 75% получили венгры и 25% русины, румыны и словаки. «И тогда уже каждый русин будет против автономии»42. В таком же духе выдержано и письмо заместителя председателя Центральной русской народной рады Михаила Поповича, посланное в МВД 30 июня 1939 года, в котором он разоблачал депутатов венгерского парламента Андрея Бродия, Михаила Демко, Юлия Фелдеши, члена верхней палаты Иосифа Каминского и других, в основном из Автономного земледельческого союза, которые «теперь говорят», что венгры держали их в Подкарпатье «в качестве своих шпионов». Им-то и нужна автономия, где бы они заняли высокие посты, а у народа и в мыслях нет территориальной автономии, «она им не нужна»43. В Хусте в здании кинотеатра 18 июня 1939 года было проведено «народное собрание». Готовил его бывший редактор «Русского вестника» Томаш Чекан. Присутствовали 300—350 человек. Выступали автономисты Андрей Бродий, секретарь Юрий Мельник, депутат Юрий Бенца, учитель Бокотей и другие. Все высказались за автономию. Бродий выразил уверенность, что народ Подкарпатья ее получит, поскольку это пообещали и регент, и премьер-министр. На этом собрании сообщили, что алишпаном Мараморош- ского адмистративного управления назначен Бела Ришко из Драгова. В период этого собрания выявился раскол в лагере бродиевцев. Там распро странялось много листовок, содержавших обвинения в адрес Бродия: мол, он, возглавляя автономистов, выступает против налога попам. Одна листовка была написана в защиту греко-католических каноников Юлия Марины, Юлия Фелде- ши, попа Бокшая, Иштвана Будаи и адвоката Петра Гапки. В листовке, посланной 30 июня из VII отдела МВД премьер- министру с приложенным переводом на венгерский язык, говорилось: «Мы, которые до сих пор работали вместе с Броди- ем, пришли к выводу, что русинам не автономия нужна, а хлеб и поп. Русины всегда жили в мире и имели хлеб и на себя, и на попа»44. На проблему борьбы внутри Автономного земледельческого союза обратил внимание и польский консул в Ужгороде, который в донесении от 17 августа упоминал о жесточайшей борьбе между Мариной и Бродием. Он подчеркивал (заблуждаясь), что Патаки поддерживал Бращай- ка, Долиная и других украинцев. Он сообщал: Бродий хотел бы стать «фюрером», и бродиевцы пишут листовки против Марины. Утверждают, что его не интересует Подкарпатье, а только блондинки. Из уже приводившегося документа сторонников Марины против Бродия консул выделил следующее место: мы хотим, чтобы ты, русин, был ученым, который умеет разговаривать не только по-русински, но и по- венгерски, что бы ты остался паном, каким был в течение тысячи лет45. Между прочим, в архиве польского МИДа сохранились интересные донесения польского консула в Ужгороде в польскую миссию в Будапеште от 7 и 10 июля о введении в Подкарпатье гражданской администрации и регентского комиссара. Там отмечалось, что этим положение не улучшилось, а еще больше ухудшилось. Регентским комиссаром был назначен Жигмонд Перени, Андрей Бродий отказался быть его главным советником. Через два дня тот же консул в тот же адрес информировал о временном назначении вместо главного трех советников: Александра Бескида, бывшего при чехах вицегубернатором, трусливого, но старательного администратора, каноника Юлия Марины, который печется только о внедрении в сознание людей идеи генс фиде- лиссима, и Михаила Демко — провинциального политикана из партии Андрея Бродия. Он сообщал и о других назначениях тех дней и в приложении перечислил 34 фамилии с краткими характеристиками назначенных на административные должности46. Через две недели польский консул в Ужгороде Й. Шченьовский доносил польскому посланнику в Будапеште о его беседах с Перени, Мариной, Демко и другими представителями гражданского управления Подкарпатья. Перени говорил о той большой роли, которую играет для Венгрии и Польши их общая граница, упоминал о трудностях, вызываемых агитацией с Запада и экономическим саботажем евреев. Со своей стороны он обещал не допустить никакой антиполь- ской акции и просил, чтобы поляки помешали действиям со стороны украинцев Польши. Он информировал консула о катастрофическом экономическом положении на Руси и просил, чтобы Польша приняла из Подкарпатья большую партию винограда, яблок и вина, что позволило бы удовлетворить и сплотить вокруг режима богатых крестьян, которые в этом году не имеют никаких шансов продать свою продукцию в Венгрии. Консул ответил, что Польша перестала работать на Руси, разорвала всякие связи, но обещал регентскому комиссару сообщать ему, что узнает о пропаганде из Словакии и Протектората, а также передать в Варшаву об экономической проблеме края. Собеседники пообещали обмениваться информацией об антивенгерской и антипольской пропаганде, идущей с Запада. Перени заверял, что поделится и сведениями из писем, за которыми установлена цензура47. На просьбу Перени ответ из Вашавы поступил 7 августа. В нем указывалось, что этот вопрос можно бы решить на таких условиях: в закупленный Польшей контингент фруктов из Венгрии венгерское правительство должно включить и фрукты из Закарпатья. Но, кроме того, можно бы взять партию и из этого края, однако, учитывая хороший урожай в Польше, не более чем на сумму 150—200 тысяч48. В последнем донесении польского консульства из Ужгорода посланнику в Будапешт от 19 августа отмечалось, что настроение населения Закарпатья все более ухудшается и начинает набирать прямо антивенгерские черты. Происходит это прежде всего из-за экономического положения: кукуруза, основной продукт, подорожала на четверть, а соль — в два раза. В Подкарпатье нет работы. Сельский врач — сегодня венгр — показывается на селе раз в месяц и за прием берет большие деньги. В регионе совершенно нет ветеринаров, нет и больничных касс. Венгры рассматривают русинов людьми низшего сорта. Летом собрали на переподготовку всех русинов, бывших офицеров чехословацкой армии, зачислили их лишь кандидатами в офицеры и заставляли выполнять всякую черновую работу. Применение так называемого подвешивания и битья как телесного наказания в армии расценивалось как преднамеренное издевательство над русинами. Антивенгерские настроения подогреваются украинской, немецкой и коммунистической пропагандой. Работу чиновников, присланных из Венгрии, плохо оплачивают, а те злость вымещают на местном населении. Эти чиновники не знали руського языка и требовали от русинов знать венгерский, что выглядело очень быстрой мадьяриза- цией, причем с населением вели себя очень грубо. Венгерские чиновники, жандармы и железнодорожники не отличались ни культурой, ни интеллигентностью. Русины были в условиях чешской демократии достаточно образованы политически и считали себя в культурном отношении стоящими выше них. Сравнивая условия жизни здесь, в том числе политические и хозяйственные, русины утверждали, что при чехах и даже при власти Волошина было лучше. Когда речь заходит об автономии, русины говорят: «Нам бы поучать венгров и им давать автономию, а не наоборот...»49 Дебаты по поводу автономии и самоуправления Закарпатья продолжались еще год. В октябре 1939 года на заседании финансовой комиссии при обсуждении бюджета страны министр внутренних дел Ференц Керестеш-Фишер предложил не обсуждать проблему бюджета Подкарпа- тья теперь, когда готовится проект автономии края50. Он знал почему. Тогда же, в этом месяце, все министры, в том числе и внутренних дел, направили свои замечания по проблеме проекта самоуправления премьер-министру. Министру внутренних дел было ясно, что в конце концов эта затея будет провалена. Вместе с замечаниями министров прислали свои соображения и заместители министров (юстиции — Иштван Антал и внутренних дел — Миклош Бонцош), а также регентский комиссар Подкарпатья барон Жиг- монд Перени51. После этого по данной проблеме вновь наступило затишье, длившееся несколько месяцев. Между тем осенью 1939 года, когда на протяжении лета хортистам не удалось всеми предпринятыми мерами, в том числе и расколом в среде сторонников Автономного земледельческого союза, перетянуть Андрея Бродия на свою сторону, Пал Телеки остановился на другой кандидатуре главного советника регентского комиссара. По его рекомендации 20 ноября 1939 года регент назначил на эту должность первосвященника (протоиерея) каноника Александра Ильниц- кого, который с тех пор занимал ее при всех регентских комиссарах. 25 ноября 1939 года премьер-министр Венгрии Пал Телеки принял его в присутствии Тибора Патаки и референта. Первым вопросом, который решили собеседники, было рассчитаться с долгами Андрею Бро- дию. Это и понятно — за услуги Венгрии он расстался с постом премьер-министра Подкарпатской Руси и просидел почти четыре месяца в пражской тюрьме. Венгерские историки установили, что его партия была на службе у будапештского правительства и лидеры получали от него субсидии за свои услуги. Запись беседы об этой встрече также подтверждает это52. Премьер высказался в том смысле, что против Андрея Бродия и его газет нет возражений, «только» рекомендовал ему вернуться к языку старого «Русского вестника» и не писать «по-русски». Он также предложил не привлекать к издательству газет русских эмигрантов. Патаки изложил Ильницкому основные принципы, которыми должен был руководствоваться главный советник регентского комиссара. На практике, говорил он, нужно стремиться к однопартийной системе, но включать в эту партию тех русинов из других партий, которые проявляют готовность поддерживать конструктивную политику (имелось в виду направленную на внедрение святостефанской идеи правительства). Премьер Телеки с этим предложением согласился. Ильницкий заметил, что служащие- венгры (присланные из трианонской Венгрии) и офицеры в Подкарпатье ведут себя по возможности обособленно «от ру- тенских элементов» и предложил начать их сближение. Премьер поддержал эту инициативу, заявив, что по этому поводу Ковриг напишет статью, но просил Иль- ницкого узнать, какую из венгерских газет больше всего читают в Подкарпатье, и в этой газете статью напечатают. Александр Ильницкий доложил своим собеседникам, что его назначение на должность главного советника регентского комиссара должно означать новую эру. Его слово в вопросах кадров и исправлении допущенных ошибок должно быть решающим. Премьер Телеки разделил эти взгляды (считая их «законными») и со своей стороны пообещал эти пожелания удовлетворить и одновременно по ручил Патаки и Ильницкому информировать об этом министра внутренних дел Керестеш-Фишера. Ильницкий предложил привлечь к написанию учебника для средних школ Ирена Контратовича, «у которого хорошее перо». Премьер согласился, но рекомендовал, чтобы временами авторскому коллективу давал указания Антал Годин- ка. На этот раз премьер-министр высказал свое мнение по поводу возможного использования и некоторых русских эмигрантов, но сказал, что возвратившихся из СССР подкарпатских русинов надо держать под строгим контролем. В эту встречу Ильницкий предложил отправить на пенсию Эдмунда Бачинско- го, бывшего министра правительства Андрея Бродия от русского крыла аграрной партии53. Советник канцелярии премьер-министра, заведующий вторым отделом Ласло Оттлик 20 января 1940 года беседовал с Андреем Бродием, который, по его мнению, оказался пессимистом. Бродий считал, что с социальной точки зрения акция в экономической области, направленная на возможность продать виноград и яблоки, — не помощь. Руському народу нужно дать работу, чтобы он мог приобрести хлеб. Настроение населения, констатировал Бродий, в Подкарпатье изменилось в отрицательном плане по отношению к матери-родине (anyaorszag) и не улучшится без серьезного побудителя. Это проявилось особенно в кругу молодежи — старшее поколение более-менее лояльно. «Руська правда» идет хорошо, ее тираж 2400 экземпляров: 1400 подписчиков (которые и платят), а 600 экземпляров продают на улицах54. Через два месяца, в беседе с Патаки в присутствии Ильницко- го, Бродий уже жаловался на цензуру, которая 15 марта так обкорнала «Руську правду», что пришлось вновь набирать целую полосу, чтобы не выпустить белой. На этой встрече констатировали, что Николая Драгулу все еще не перевели в Хуст, а В. Сулинака не назначили в Ужгород. Инспектора Томаша Чекана, который был человеком Андрея Бродия, сняли с работы. Ильницкий тогда вновь поставил вопрос о необходимости создания спортивного клуба в Подкарпатье. Это предложение уже возникало в первые дни оккупации, как тогда, так и на этот раз Ильницкому пояснили, что в Венгрии не создают спортивные организации на национальной основе. Бродий информировал собеседников, что в США идет сильная чешская и коммунистическая пропаганда, а в Германии и Ватикане — украинская. Он подчеркивал, что в Подкарпатье везде тайно и открыто ведется украинская и коммунистическая работа и просил свободу собраний для себя и своей партии. Там же решили, что если в Подкарпатье будут проведены выборы, то кроме руськой партии в них будет участвовать и правящая партия Венгрии55. Между тем к 24 февраля 1940 года по указанию премьера второй отдел его канцелярии изготовил и сопоставил выдержки проектов в виде таблицы. В конце февраля профессор Иштван Едьед подготовил четвертый вариант законопроекта об автономии и самоуправлении Подкарпатья. 28 февраля под председательством премьера было проведено совещание по вопросу согласования проектов. Присутствовали министры внутренних дел и юс тиции (Керетеш-Фишер и Л. Радочаи), регентский комиссар Жигмонд Перени, главный советник комиссара в Подкарпатье Александр Ильницкий, государственный секретарь Тибор Патаки и профессор Иштван Едьед. Когда был уже подготовлен пятый вариант профессора Едьеда, второй отдел канцелярии премьера 5 марта направил запрос в министерства внтуренних дел, юстиции, культов и просвещения, торговли и транспорта, промышленности и финансов с вопросом: что из своих полномочий и в какой мере они могут отдать в ведение самоуправления Подкарпатья? Министры не спешили расставаться со своими прерогативами. После более чем годичной волокиты, почти полностью игнорируя не только население подкарпатского края, пожеланиями которого по этому поводу он ни разу не поинтересовался, премьер Телеки 13 апреля созвал у себя совещание, где присутствовали те люди, которых он считал руководителями русинов, и другая провенгерская местная знать. Причем лидера Руськой национальной аграрной партии Степана Фенцика не приглашали ни на одно совещание, где обсуждалась проблема автономии Подкарпатья. Это было перед завершением подготовки шестого варианта проекта Едьеда. 5 апреля Телеки провел новое совещание. На этот раз участники были более ге- терогенны. Всего присутствовало 20 человек, которые обычно привлекались к этому проекту. По замечаниям участников совещания, Едьед 14 мая представил шестой вариант, а 19 мая — седьмой текст проекта подкарпатского самоуправления. У плана предоставления автономии русинам было много противников. Кроме венгерских шовинистов их было предостаточно среди местных подкарпатских венгров и местных мадьяронов. С целью разъяснить свою позицию и смягчить выступления местных венгров и их сторонников против проекта самоуправления 26 мая 1940 года Телеки совершил поездку в Ужгород и во второй половине дня провел два заседания с различным составом присутствовавших. Только один Перени побывал на обоих собраниях. Список участников первого заседания открывал реформатский епископ Бела Барток. Далее следовали депутат парламента Ференц Егри, мэр города и его заместитель, нотариус, главврач, начальник комитата Арпад Шименфалви, владельцы домов и прибывшие с премьером сопровождавшие его чиновники. Все они в основном венгры. Вторую группу, как и первую, Телеки информировал об уже почти готовом проекте автономии и пытался их убедить не выступать против него. И во второй группе преобладали церковнослужители, но не протестанты, а греко-католики во главе с епископом Александром Стойкой. По численности эта группа была меньшей — всего 12 человек, в том числе Йожеф Иллеш, Енё Ортутаи, младший Янош Рабар. На эту беседу из политических деятелей Подкарпатья пригласили только Андрея Бродия. Это и не удивительно, ибо вскоре после завершения оккупации Карпатской Украины венграми Тибор Патаки и советник Ласло Оттлик беседовали с Андреем Бродием. Тогда бывший премьер Подкарпатской Руси заявил: против Степана Фенцика ничего не надо предпринимать, «ибо если на Рутен- ской земле я буду ответственным фактором», то в течение двух месяцев он покорится или бежит в Америку. Фенцика уже все оставили, кроме секретаря и двух со- ратников56. Еще в 1939 году Степан Фенцик в гостинице «Хунгария» заявил журналистам, что когда в Подкарпатье бывал Хорти, да и Телеки, его на встречу с ними не приглашали, потому что командуют Бродий, Патаки и Возари. Когда журналисты рекомендовали Фенцику не вести открытую борьбу против Бродия, который будет играть первую скрипку в Подкарпа- тье, он парировал, что в таком случае ему останется бежать за границу57. Да и на этот раз Фенцика не пригласили на встречу с премьером Телеки в Ужгороде, хотя он и вручил одним из первых свой проект конституции самоуправления Подкарпатья. В связи с этим понятна его оппозиционность к венгерским властям. Телеки в тот же день возвратился в Будапешт. Его уже не очень интересовало мнение присутствовавших на встречах с ним. Туда допустили только тех, на взаимопонимание которых Телеки рассчитывал. 10 июня 1940 года Патаки разослал девятый текст проекта самоуправления Едьеда в 58 адресов: министрам, бывшим премьер-министрам и на этот раз более широкому кругу деятелей в Подкарпатье, прежде всего назначенным членам венгерского парламента, в том числе Юрию Бенце, Андрею Бродию, Михаилу Демко, Степану Фенцику, Юлию Фелдеши, Петру Гапке, Карою Хокки, Владимиру Го- мичко, Александру Ильницкому, Йожефу Каминскому, а также ст. Яношу Рабару, Ивану Шпаку, Юлию Марине, барону Жигмонду Перени, Шадору Стойке и другим58. Некоторые получившие тексты проекта формально направили даже ответы во второй отдел канцелярии премьер-министра, где заготовили выдержки из них. Но 19 июля проект был одобрен правительством, а на следующий день курьером премьер-министра проект о самоуправлении Подкарпатья доставлен регенту в его имение в Кендереш. 23 июля 1940 года премьер Телеки с обоснованием внес проект автономии Подкарпатского воеводства на рассмотрение палаты представителей государственного собрания Венгрии. Обосновывая проект, он там заявил, что решил дать самоуправление Подкарпатью, а назвал его так потому, что географически оно таково, а термин «воеводство» должен отразить его принадлежность к венгерской империи. Обратил внимание на то, что если до сих пор славянское население края называли угроросами, то по этому закону оно будет называться «рутенами». В венгерских изданиях, затрагивавших вопрос об официальном языке в Подкар- патье после оккупации его венгерскими войсками, содержится утверждение, что наравне с венгерским был официальным и рутенский язык59. Как же было в действительности? Утверждение, что правительство ввело эту норму, зафиксированную в проекте самоуправления, несмотря на то, что парламент названный проект никогда не обсуждал, и он был похоронен и забыт — несостоятельно. Сохранен был регентский комиссариат с его административным делением как временное правление. В отношении языка, временной гражданской администрации в Подкарпатье, которая существовала до освобождения края из- под венгерской оккупации в октябре 1944 года, говорилось: «Нет сомнения, что на этой территории (Подкарпатья. — А. П.) все государственные органы, служащие учреждений, предприятий и учреждений во внутреннем ведении дел обязаны пользоваться единым и исключительно государственным — венгерским языком»60. Но если при контакте с населением русин обращается к властям, то пусть будет рутенский язык, а в письменных ответах и также в объявлениях — венгерский и рутенский. Поскольку венгерские служащие не знали руського языка, то им было предписано изучить его в течение двух лет на специально организованных для этого курсах. Но они, особенно жандармы, игнорировали такое указание. Разве вышесказанное свидетельствует о равноправии венгерского и рутенского языка в Подкарпатье? На основе законопроекта, внесенного Палом Телеки в парламент, тоже не произошло изменений в этом вопросе просто из-за того, что он остался только проектом. Какие новшества рекомендовались по этому проекту? В ведение Подкарпатского воеводства намечалось передать вопросы образования, религии, судопроизводства, социального обеспечения, хозяйственные и торговые. На основе этого закона венгерский язык был обязательным во всех школах, причем в руських в неделю на изучение венгерского языка отводилось больше уроков, чем на родной язык. По проекту органы управления Под- карпатского воеводства были бы схожи с комитатской системой Венгрии с некоторой спецификой: совет воеводства состоял бы из 40 человек и занимался вышеназванными вопросами. Совет состоял бы частично из выборных на пять лет членов, а частично — из назначенных. Совет и администрацию возглавлял бы воевода, которого избирали бы тоже на пять лет. Регентский комиссар занимался бы политическими вопросами наподобие начальника комитата (жупы) — наджупана. Город Ужгород становился местом пребывания регентского комиссариата и воеводы, но оставался бы собственно венгерским городом с городским самоуправлением всевенгерского подчинения, а регентский комиссар одновременно исполнял бы и должность foispan-а Ужгорода. Административно Подкарпатье намечалось поделить на три части: Ужанское, Бережское и Мараморешское управления, то есть сохранить деление, осуществленное при временном гражданском управлении конца 1940 года (в каждом по четыре округа). Упоминается там и символика воеводства: герб и флаг. Над ними должна была возвышаться венгерская корона, и они не должны были выставляться самостоятельно, а только вместе с венгерским гербом и флагом. Текст этого проекта самоуправления был роздан депутатам венгерского государственного собрания, но до его обсуждения дело не дошло. Проектом были недовольны не только лидеры так называемых автономистов Подкарпатья, но и венгерские шовинисты, особенно местные венгры, которые оказывали ему мощное сопротивление. Так до конца венгерской оккупации края и освобождения его войсками Красной армии правители Венгрии предпочи тали не говорить об автономии и править Подкарпатьем при помощи насилия, арестов, физического истребления непокорного населения. К тому же продолжался процесс включения отдельных частей Карпатской Украины в административное пространство Венгрии. Так, после второго Венского арбитража Тячевский округ был выведен из состава Мараморошского административного управления регентского комиссариата и присоединен к «жизненному пространству» Венгрии. Там был образован Мараморошский округ, административно присоединенный к собственно Венгрии (anyaorszag). В новый округ были включены ценнейшие части бывшего Тячевского, Тересвянского и Раховского округов Мараморошского административного управления регентского комиссариата Подкарпатья. Не удалось установить, по собственной инициативе или по подсказке, но факт, что 29 октября 1940 года премьер- министра Пала Телеки посетили депутаты венгерского парламента от Подкар- патской Руси и просили его отозвать внесенный им в свое время в палату представителей парламента проект автономии для этого края. Их, наверно, удовлетворяло положение быть назначенными депутатами без выборов, так как они знали, что население бы их не избрало. Делегаты, кроме того, просили премьер-министра заполнить остававшиеся свободными три места в парламенте, предназначенные Подкарпатской Руси. Телеки ответил, что в связи с новым положением он занимается этим вопросом61, но он не успел решить его при жизни. Уже только новый премьер-министр Ласло Бардошши 3 февраля 1942 года просил у правительства разрешения и получил согласие пригласить в парламент руководителя Мараморошского административного управления Подкарпатья Белу Ришко, а также Иштвана Будаи и Петра Гапку62. Отношение населения к приглашенным в парламент без выборов удачно подметил начальник политической полиции МВД Будапешта, специализировавшийся по борьбе с левыми и правыми движениями, Йожеф Швейницер-Шомбор в своем донесении от 29 января 1940 года. Он писал: «Нельзя упускать из виду и отрицать то, что по отношению к приглашенным сейчас в парламент население не проявляет (за исключением некоторых) того доверия, которое безусловно необходимо для успокоения страстей и восстановления доверия. Уже сегодня можно установить, что если выборы будут назначены, то большинство населения возвращенных территорий безусловно будет оппозиционным. Меньше всего сторонников, без сомнения, у тех, которые сейчас представляют эти территории в законодательном органе»63. Он обратил внимание и на психологический момент, связанный с таким большим переворотом, каким было присоединение края к Венгрии, от которого люди ждали немедленного и коренного улучшения положения, а поскольку этого не произошло и даже по неизбежным причинам их положение ухудшилось, отвернулись от своих прежних руководителей и обратились к тем, которые обещали новое и лучшее, чем было прежнее и настоящее, и верят в него. В этом же документе говорилось, что со времени установления венгеро-совет ской границы все наблюдают за поведением русинского населения — как они восприняли русское соседство. Ведь известна та мощная коммунистическая пропаганда, которая велась в этом крае до его оккупации. Цель их и украинцев была почти одна: освободиться из-под власти «угнетателя», воссоединиться «с русскими и украинскими братьями». После установления венгеро-советской границы ежедневно поступали сообщения о том, что большевистская пропаганда прекращена на этой территории только с виду. Подтвердились факты, что часть русинов и не скрывала своих симпатий к Советской России, о чем свидетельствовало массовое бегство и так далее64. В отношении разговоров по поводу намерений правителей Венгрии дать населению Подкарпатья автономию, самоуправление, можно констатировать, что они продолжались до осени 1940 года, пока Хорти не принял по этому вопросу свое решение, став на сторону военных. В сентябре регентский комиссар Подкар- патья барон Перени «вдруг» подал в отставку «по собственному желанию». Венгерская печать за 17 сентября сообщила, что новый регентский комиссар в Под- карпатье Миклош Козма приступил к исполнению своих обязанностей и выступил с речью, в которой заявил, что судьба народа Подкарпатья — это судьба Венгрии и мадьярского народа. И тут же пригрозил, что свобода национальной культуры русинов и других народов не может означать политическую распущенность, и всякое стремление в сторону от венгерской государственности и национальной верноподданнической преданности будет беспощадно караться. Через 10 дней Коз- ма обратился к населению края с манифестом, в котором просил поддержать его деятельность. Он заявил, что первейшим гражданским долгом является преданность и верность к личности регента и венгерской государственности65. Все, что осталось от комедии, разыгранной вокруг якобы готовности венгерских правителей предоставить русинскому народу Подкарпатья автономию с самоуправлением, это огромное количество документов в архиве премьер-министра под номерами 19065—19167. Там собраны поступившие проекты автономии, разные пожелания и замечания, протоколы заседания комиссии и другие бумаги. Под номерами дел 18449—18669 сохранились записи выступлений Гомичка, Кор- лата, Ильницкого, группы Бродия и других политиков, относящиеся к разработке проекта «Подкарпатское воеводство и его самоуправление». Как отмечалось выше, этот проект в парламенте, куда он был внесен Телеки, не рассматривался. Причины и доводы, послужившие основой того, что палата представителей государственного собрания не стала рассматривать этот проект, встречающиеся в исторической литературе, мягко говоря, не выдерживают критики66. К ним относятся международная обстановка и появившееся в сентябре 1939 года новое соседство, то есть Советский Союз. Ведь с началом Второй мировой войны СССР не только восстановил полные дипломатические отношения с Венгрией, осуществил в отношении ее дружественный жест, возвратив знамена периода войны 1848—1849 годов, участвовал в выставке народных товаров в Будапеште, заключил торговое соглашение с Венгрией, открыл почтовую связь и железнодорожное сообщение между Венгрией и СССР. Только после установления общей венгеро-советской границы и началось активное обсуждение самоуправления для Подкарпатья. Более правдоподобной была та причина, которая отражена и в цитате, приведенной Б. Желицким, из меморандума члена верхней палаты парламента Гезы Палффи осенью 1940 года, в которой тот писал: «Если подкарпатскую территорию уступим исключительно русинам, то никакими средствами не сможем воспрепятствовать постоянному усилению сепаратистского движения». Способствовать этому будет и обещанная автономия67. Зря беспокоились венгерские парламентарии. Правители их страны и не намеревались предоставлять автономию руському населению Подкарпатья, о чем свидетельствуют следующие факты. Примерно на этапе завершающей стадии обсуждения проекта автономии Степан Фенцик обсуждал возможность утвердить устав своего детища — общества имени Духновича. Он послал проект устава министру культов и просвещения Балинту Хоману. А тот посоветовался с премьер-министром, который 14 июля 1940 года предложил убрать из проекта все пункты, где говорилось об автономии Подкарпатья, а термин «угророс» заменить на «рутен»68. Как свидетельствуют вышеприведенные материалы, мотивы, двигавшие правителями хортистской Венгрии, были не столько внешними, сколько носившими прежде всего внутренний характер. Тем и объясняется, что из проекта создания Подкарпатского воеводства сначала выпало слово «автономия», а затем и «самоуправление», и вообще были похоронены в архивах разговоры о Подкарпатском воеводстве. С полной уверенностью можно утверждать, что в годы венгерской оккупации в Подкарпатье не существовало никакого Подкарпатского воеводства (Karpataljai Vajdasag), причем еще «с правом самоуправления для русинского народа». Трудно себе представить, для чего и кого нужна эта фальсификация. На деле в Подкарпатье в те годы существовал беспощадный террор. Жандармско-полицейский режим, военная диктатура хортистов истребили за пять лет пятую часть населения края. Жизнь населения тех лет сопровождалась гнетом, тюрьмами, страшными притеснениями, лагерями интернированных. Теперь некоторые историки пытаются выдать это за благо для народа, «наиболее благотворный период для русинского национального развития».
<< | >>
Источник: Пушкаш А.. Цивилизация или варварство: Закарпатье 1918—1945 /Институт славяноведения РАН. — М.: Издательство «Европа». — 564 с.. 2006

Еще по теме Правда и мифы об автономии Подкарпатья:

  1. Планы хортистской Венгрии в отношении Подкарпатья
  2. § 4. Государственное управление и территориальная автономия
  3. Проблема автономии
  4. Дипломатические усилия хортистов, направленные на захват Подкарпатья
  5. Часть вторая Подкарпатье в составе Чехословакии
  6. Часть четвертая Подкарпатье пол властью хортистов
  7. Подкарпатье на первом этапе Второй мировой войны
  8. Солярные мифы
  9. Глаза 14. АВТОНОМИЯ СОЦИОЛОГИИ
  10. МИФЫ И АРХЕОЛОГИЯ
  11. Рарушение национальной государственной автономии
  12. Автономия и управление внеуниверситетскими исследованиями
  13. Лекция 12 Мифы общественного сознания. Часть первая