<<
>>

Первый Венский арбитраж и раздел Закарпатья

События в связи с Подкарпатской Русью в октябре 1938 года развивались следующим образом. 1 октября министры иностранных дел Венгрии и Чехословакии Калман Каня и Камил Крофта обменялись нотами по поводу начала переговоров. Принимая ноту, Крофта заявил о совпадении желаний двух государств, но добавил, что переговоры могут быть начаты только через неделю, так как в данный момент правительство занято эвакуацией из Судет и ответом на польские требования. Крофта заметил: мы хотим создать национальное государство и поэтому согласны на переговоры о передаче населенных венграми территорий.
О намерении Венгрии вести эти переговоры была извещена Франция. Румынское и югославское правительства также были информированы о шагах, предпринятых Чехословакией, и сообщили в Берлин, что не возражают против передачи Венгрии части чехословацкой территории, населенной венграми. Премьер-министр Венгрии Бела Им- реди довел до сведения министра иностранных дел Иоахима Риббентропа о намерении немедленно потребовать от Чехословакии переговоров на основе Мюнхенского соглашения. Одновременно запрашивалось мнение Германии: поддержит ли она этот шаг венгерского правительства. Статс-секретарь министерства иностранных дел барон Эрнст Вайцзеккер дал положительный ответ1. В этот же день Стояи сообщил в Будапешт, что Герман Геринг всегда поддержит притязания Венгрии на территории Чехословакии, населенные венгерским национальным меньшинством, равно как и словаками, и русинами. Но последнее не согласовывалось в то время с позицией Адольфа Гитлера — только на земли, населенные венграми. Далее Стояи писал: по мнению Гитлера, Геринга, Риббентропа, Ламмерса, для того чтобы оправдать венгерские требования перед миром, надо организовать античешские выступления со стороны национальных меньшинств Чехословакии. Кроме того, Геринг советовал Венгрии не жалеть денег на подрывную работу в Чехословакии2. В связи с этой рекомендацией венгерское правительство активизировало свою деятельность по созданию и укреплению «пятой колонны» в Закарпатской Украине и Словакии. В Закарпатье на венгерские средства существовал Автономный земледельческий союз и Русская национальная автономная партия — на польские средства. С начала 1938 года венгерский и особенно польский МИД предпринимали попытки объединить их, что не удалось из-за амбиций их руководителей. Целью этих партий было под маской борьбы за автономию Подкарпатской Руси подготовить оккупацию края хор- тистами. В архивах обнаружено большое количество документов, разоблачающих деятельность венгерской и польской агентуры в Закарпатской Украине, об этом мы уже писали. В венгерском Генштабе в 1935 году был создан 5-й отдел для подготовки особых отрядов нерегулярных войск, которые выполняли бы задачу расширения границ, восстановления исторической Великой Венгрии, так называемой империи Святого Иштвана. Впоследствии они стали называться Rongyas garda («гвардия оборванцев») и состояли в основном (на 90%) из резервистов. В серии статей Енё Дьёркеи, опубликованных в 1993 году3, раскрыта эта тайная деятельность венгерского Генштаба. Эти публикации созданы на основе рассказов офицера Генштаба Валера Штфа- на, работавшего в особом 5-м отделе, возглавляемом генерал-майором Шандором Хомлоком в 1938 году. Под руководством этого отдела по решению правительства и Генштаба было создано 19 стрелковых батальонов. В 1938 году из них осталось восемь4, которые в готовности ждали вторжения в Закарпатье.
1 октября 1938 года, как записал в своем дневнике Миклош Козма (руководитель Венгерского телеграфного агентства, пожизненный член верхней палаты государственного собрания и министр внутренних дел в правительствах Дюлы Гёмбёша и Калмана Дарани), его вызвал премьер-министр Бела Имреди и предложил взять на себя политическое руководство подрывной деятельностью в Закарпатье, то есть руководство «гвардией оборванцев», созданной по типу разбойничьих шаек и укомплектованной прежде всего нилашистами и молодежью — любителями приключений, сбитыми с толку шовинистической пропагандой. Козма дал согласие5. Начиная с 5 октября этих хорошо подготовленных и вооруженных людей стали нелегально перебрасывать через границу на территорию Закарпатской Украины для проведения там диверсий. Сам Козма, считавший, что он может руководить военной стороной дела, в записи от 4 ноября отмечал: «Но верно также, что ведение малой войны следует поручить офицеру-кавалеристу или бывшему атаману разбойничьей шайки, поскольку таким путем добывали они себе хлеб и, естественно, разбираются в этом деле лучше кого бы то ни было»6. Д. Сент-Ивани подчеркивал: реально оценить события в Венгрии после Мюнхена можно, если разобраться в личностях по крайней мере трех ведущих государственных деятелей: премьера Белы Имреди, министра иностранных дел Иштвана Чаки и начальника Генштаба Хенрика Верта. Этим деятелям нетрудно было осуществить свои планы, если учесть, что премьер Имреди после Мюнхена не только «боялся славянской опасности», но и полагал, что в последующие четыре десятилетия в Европе будет господствовать Германия и без ее поддержки Венгрия не только не добьется «приращения» страны, но и не сможет сделать ни одного самостоятельного шага. 2 октября министр иностранных дел Англии лорд Эдвард Галифакс написал письмо венгерскому посланнику в Лондоне Дьёрдю Барце, в котором выразил надежду, что «венгерское и чехословацкое правительства решат вопрос венгерского меньшинства мирным путем». В ответном письме в тот же день Барца сообщал об уже предпринятых в Праге шагах и просил оказать влияние на Чехословакию для благоприятного для Венгрии решения вопроса7. 2 октября Калман Каня послал инструкции посланникам в Лондон и Париж с указанием сообщить руководству Англии и Франции, что посланник Венгрии в Праге получил задание предложить чехословацкому правительству немедленно начать переговоры во исполнение мюнхенского решения и как можно скорее завершить их, а также он просил их передать просьбу венгерского правительства правительствам Англии и Франции оказать на Прагу влияние в пользу Венгрии8. 3 октября венгерский посланник в Лондоне Дьёрдь Барца доносил в Будапешт о выполнении вчерашней инструкции. Артур Кадоган, которого он посетил в Форин-офисе, ответил, что английское правительство уже во время мюнхенского совещания настойчиво призывало чехословацкое руководство решить как можно быстрее вопрос национальных меньшинств. Кроме того, он принял к сведению венгерскую просьбу и пообещал дальнейшую поддержку со стороны английского правительства. Наконец, просил венгров быть умеренными в отношении требований к чехам и в общении с ними не вести себя бесцеремонно9. В тот же день посланник в Париже Шандор Куэн Хедервари в своей шифрограмме о беседе с Жоржем Бонне передал его просьбу от имени правительства «провести дипломатические переговоры в примиренческой манере, а не методом угроз»10. 3 октября Калман Каня направил венгерскому посланнику в Праге Я. Ветт- штейну шифрограмму с предписанием немедленно посетить Камиля Крофту, передать ноту и сообщить пожелание венгерского правительства провести с Чехословакией переговоры в дружеском духе и мирной атмосфере. Он просил создать для них предпосылки, то есть немедленно освободить политзаключен- ных-венгров, демобилизовать венгров из чехословацкой армии и так далее. В ноте Каня также предлагал начать 6 октября 1938 года в городе Комарно венгеро-чехословацкие переговоры. В этом документе предлагалось в качестве символа возвращения венгерских территорий ввести венгерские войска в два-три пограничных города. Такими городами, по мнению Кани, могли бы быть Комарно, Парканьнана или Ипойшаг в юго-западной части Словакии и Шаторальяуйхей, Чоп или Берегово на востоке Словакии и в Подкарпатской Руси11. Эта нота сопровождалась резкой ан- тичехословацкой кампанией в печати и на радио с требованиями установления общей границы между Венгрией и Польшей путем передачи Венгрии Подкарпатской Руси. Венгерское правительство явно нервничало. 4 октября Каня направил очередную шифрограмму посланнику в Праге с просьбой выразить Крофте удивление по поводу отсутствия ответа на ноту, переданную 3 октября12. Но у Камиля Крофты были уже другие заботы. 5 октября 1938 года президент Чехословакии Эдуард Бенеш подал в отставку. Было образовано второе правительство Яна Сирови, в которое Крофта не вошел. Новым министром иностранных дел Чехословацкой республики стал бывший посланник в Риме Франтишек Хвалковский. Он из Рима попросил Ка- ню в связи с правительственным кризисом подождать хотя бы неделю и отметил, что не намеревается затягивать время. Он также поинтересовался у Ф. Вил- лани размерами венгерских требований, а тот сослался на ноту от 3 октября и упомянул о польско-венгерской границе13. Венгерский посланник в Москве М. Юнгерт-Арноти после возвращения в Москву из отпуска 2 октября 1938 года беседовал с заместителем наркома Народного комиссариата иностранных дел СССР Владимиром Потемкиным, который записал в своем дневнике, что разговор носил самый общий характер. Единственным заслуживающим внимания было заявление Юнгерта, что Венгрия не может допустить дискриминации в отношении себя «и, разумеется, предъявит Чехословакии требования — отдать ей около полутора миллионов мадьяр вместе с частью Чехословакии, на территории которой обитают эти меньшинства». Приведенная цифра свидетельствует о том, что Юнгерт сознательно пытался обмануть Потемкина, когда назвал цифру, почти в два раза превышавшую численность проживавших там венгров14. Между тем в августе — сентябре венгеро-германское сотрудничество продолжало ухудшаться. К тому же общую венгеро-польскую границу немцы рассматривали в качестве препятствия своему продвижению на восток15. Позиция Англии, по мнению Юнгер- та, была слишком сдержанной: Лондон предпочел бы примирение Венгрии с соседями. Кроме того, чувствовалось, что Лондон и Париж не хотели быть арбитрами, но оказывали давление на Венгрию, для того чтобы умерить ее требования к Чехословакии. Французский посланник в Будапеште посетил МИД (Г. Апора) по тому же поводу: уменьшить требования, поскольку они идут дальше Мюнхена и осложняют достижение соглашения16. 4 октября Дьёрдь Барца посетил заместителя министра иностранных дел Артура Кадогана и просил оказать влияние на решение этой проблемы в Праге. На вопрос Кадогана, известны ли посланнику те требования, которые будут предъявлены Чехословакии, тот высказал только свое мнение: территории с преобладающим венгерским населением, как было и с Германией, следует немедленно передать Венгрии, а на остальных, где высок процент проживания венгров, решить вопрос путем плебисцита. Кроме того, право словаков и русинов на самоопределение он считал несомненным17. Во втором донесении в тот же день Дьёрдь Барца восхвалял Невилла Чем берлена за поддержку Венгрии и в то же время признавал, что демократические государства потерпели поражение и под руководством Англии «вынуждены были подчиниться силе или угрозам националистических государств». По мнению Барцы, «преодоление мирового кризиса» есть не что иное, как поражение, скрытое «в мирной упаковке», ибо иначе война могла бы привести к усилению влияния Москвы и в конечном счете к большевизации Европы. По поводу политики «умиротворения» агрессора, как отмечал Барца, в английском правительстве не было единства взглядов. Министр иностранных дел Великобритании лорд Эдвард Галифакс представлен в донесении как лояльный сторонник премьера Невилла Чемберлена, искренне сотрудничавший с ним. Но этого нельзя сказать о других высокопоставленных ответственных сотрудниках Форин-офиса, которые почти все являются франкофилами и разделяют политические взгляды Антони Идена. «Это видно было и даже чувствовалось на всех беседах, которые я вел с Кадоганом и Ор- мом Сарджентом. Форин-офис, как таковой, думаю, очень осуждает политику Чемберлена и считает ее, с точки зрения Англии, унизительной, а на будущее опасной», — писал Барца. Дьёрдь Барца предлагал рассмотреть и оценить политику Англии по венгерскому вопросу с позиции самих англичан. Заявление Чемберлена, переданное Кане «секретным посредником», как и заявления, сделанные Галифаксом венгерскому посланнику, и письменные его обещания в отношении венгерского меньшинства, показывают, что «премьер-министр и Галифакс признают законность наших требований». Теперь же, после подписания Приложения к Мюнхенскому соглашению, они считают, что английское правительство в отношении Венгрии сделало все возможное. По представлению англичан, упорядочение вопроса венгерского меньшинства теперь «поставлено на рельсы прямых венгеро-чехословацких переговоров», на которых Англия в крайнем случае выступит «как доброжелательный посредник, а не как сторона, осуществляющая давление»18. 5 октября посланник Венгрии в США Янош Пелени направил донесение Кане (вообще он очень редко писал), в котором извещал о лояльных и благоприятных для Венгрии сообщениях поверенного в делах в Будапеште Говарда Травер- зера. Его убеждение было основано на беседах в Госдепартаменте, а также на некоторых его телеграммах, с которыми его ознакомили. Хорошее впечатление произвел на него и посланник США в Будапеште Джон Монтгомери, с которым у него состоялась встреча в Вашингтоне перед его возвращением в Венгрию. По словам Джона Монтгомери, он в госдепартаменте подчеркивал необходимость не только возвращения земель, населенных венграми, но и присоединения Под- карпатской Руси к Венгрии, а также желательность установления общей венгеро-польской границы. При посещении Яношем Пелени заместителя госсекретаря США Самнера Уэллеса тот спросил его: как он думает, удовлетворится ли Венгрия присоединением Закарпатья? Пелени выкручивался и фактически не ответил на вопрос, а в донесении сообщал, что и руководитель европейского отдела Госдепартамента США заводил с ним беседу о Русинии. 6 октября на митинге в Жилине была провозглашена независимость Словакии. После Мюнхена венгеро-польское сотрудничество усилилось. Венгры не упускали из виду и возможность захвата всего Закарпатья вооруженным путем, рассчитывая на поддержку Польши. Сведения об этом уже широко распространились и во многих странах вызывали неодобрение и тревогу. Еще в конце сентября Янош Пелени сообщил из Вашингтона в Будапешт, что в США очень сильны прочешские настроения, а венгерские территориальные требования к Чехословакии не пользуются симпатией главным образом из-за создания отрядов «добровольцев», то есть «гвардии оборванцев». Он информировал также о своих намерениях разъяснить: Венгрия хотела бы достичь своих целей мирным путем, а не насилием, чтобы венгров не сравнивали с немцами, которые по «всеобщему здесь мнению о них мчатся в пропасть»19. Для согласования тайной подготовки захвата Закарпатья при помощи отрядов добровольцев 5 октября Будапешт направил в Варшаву начальника канцелярии министра иностранных дел Иштвана Чаки. В этот же день Чехословакия в ответе на венгерскую ноту от 3 октября с предварительными требованиями обещала выполнить только первый пункт из четырех — освободить венгров-политза- ключенных. 6 октября венгерское правительство повторило свою прежнюю ноту и, учитывая положение в Чехословакии — правительственный кризис, — согласилось 8 октября начать переговоры в Ко- марно. В ноте от 7 октября венгерское правительство указало на невыполнение его требований от 3 октября, но, учитывая заявление нового чехословацкого министра иностранных дел Хвалковско- го в Риме «о благих намерениях на переговорах с венграми», назвало последнюю дату начала переговоров — 9 октября 1938 года. Чехословацкое правительство в этот же день ответило согласием и перечислило состав своей делегации20. В то же время в Варшаве Иштван Чаки вел переговоры с Юзефом Беком о венгеро-польском сотрудничестве в целях создания общей границы Польши и Венгрии. 5 октября Чаки прислал Кане первую шифрограмму. В ней он сообщал: Бек разделяет венгерскую точку зрения о необходимости общей границы. У польского правительства нет территориальных аспираций, а Румынию Польша сдержит дипломатическими мерами. Польша опасается сосредоточения советских войск у Минска и одобряет готовность Венгрии признать решение словаков, каким бы оно ни было, поскольку Словакия и так присоединится к Венгрии. О возможности предполагаемой военной акции на территории Закарпатья Бек обещает ответить после консультаций с руководством страны21. На следующий день, 6 октября, Бек в присутствии А. Хори, докладывая о результатах переговоров, сказал: президент И. Мосьцицкий и генерал Эдвард Ридз- Смигли обратятся сегодня к румынскому королю с просьбой не мешать венграм в их акции на земле Рутении. Всем польским дипломатическим службам передано предупреждение «поддерживать все наши шаги». Этой ночью корпус погра ничников получил приказ закрыть границу с Закарпатьем. Из-за опасности со стороны России поляки в военном отношении пока больше сделать не могут. Польша поддержит беженцев из Закарпатья во всем (под «беженцами» подразумевались заброшенные в Закарпатье венгерские диверсанты и отряды добровольцев). Бек, как писал Чаки, также подчеркнул: польский консул в Ужгороде «в нашем распоряжении»22. 8 октября польский посол в Лондоне посетил Форин-офис с просьбой поддержать притязания Венгрии на все Закарпатье. Эти меры предпринимались, несмотря на то что речь шла об исполнении решения мюнхенского диктата, предполагавшего лишь передачу Венгрии территорий Чехословакии, населенных этническими венграми. Когда 8 октября Ф. Виллани по поручению правительства передал Г. Чиано карту и объяснения венгерских требований, итальянский министр предупредил: правительство Германии желает вернуть только земли, населенные венграми, и «не поддерживает предъявляемые нами претензии на Закарпатье, поскольку в Берлине идея создания польско-венгерской границы не пользуется симпатией»23. Венгрия важные проблемы в переговорах с Италией всегда дублировала не только через посланника, но и через военного атташе Ласло Сабо, находившегося в хороших отношениях с Бенито Муссолини. 8 октября Сабо был принят начальником Генерального штаба Альберто Париани и передал ему карту с обозначением венгерских требований к Чехословакии. Подчеркивая важность для Венгрии установления общей венгеро-польской границы, Сабо акцентировал внимание на отторжении Русинии от Чехословакии и тем самым упразднения румыно-чехословацко- немецкого или русско-чешско-немецкого коридора; кроме того, обеспечение северного фланга в возможных военных действиях против Румынии немыслимо без владения Закарпатьем. Париани обещал передать материалы Муссолини24. Во всяком случае, венгерская сторона на этом этапе добилась итальянской поддержки захвата Подкарпатской Руси и даже заявления Муссолини о его заинтересованности в этом. 9 октября 1938 года венгерский министр иностранных дел К. Каня направил в представительства в Варшаве, Берлине, Риме, Париже и Лондоне поручение сообщить правительствам этих стран об имеющейся в МИДе Венгрии серьезной информации, согласно которой чехословацкое правительство не примет пункт о передаче Венгрии территорий с преобладающим венгерским населением. В таком случае венгерское правительство объявит о прекращении переговоров как беспредметных. Кроме того, в телеграммах для Парижа и Лондона было добавлено: Венгрия сохраняет за собой свободу действий; а для Варшавы, Рима и Берлина: Венгрия объявит всеобщую мобилизацию; для Варшавы и Рима, исключительно для сведения МИДа: «Начавшаяся на русинской территории акция восставших (якобы местного населения, а в действительности — венгерских террористов. — А.П.) с завтрашнего дня будет наращиваться»; для Рима: «Возможно, уже завтра попросим немедленно направить нам предложенные 100 самолетов»25. Венгеро-чехословацкие переговоры начались 9 октября в Комарно26. Открыл их Йозеф Тисо. Позиция чехов была связана с заявлением от 2 октября. По их толкованию, дополнительная декларация Мюнхенского соглашения обязывала Чехословакию обеспечить всем национальным меньшинствам автономию, но в связи с последними политическими событиями, в частности насильственной передачей Тешина и его окрестностей Польше, чехословацкое правительство больше не может уклоняться от переговоров с венгерским правительством. Но автономное словацкое правительство, образованное 6 октября, не признало это заявление чехословацкого правительства27. Как показывает список чехословацкой делегации, в ее составе не было представителя Подкарпатской Руси, хотя на переговорах предстояло обсуждать проблемы, касавшиеся ее территории. На заседании в первый день обсудили только процедурные вопросы, то есть к переговорам по существу не приступили, но условились, что Чехословакия в знак доброй воли не возражает против оккупации города Шахи (Ipolysag) и железнодорожной станции Нове-Место-под-Ша- тром (Satoraljaujhely) при условии свободного прохода по ней чехословацких поездов. В тот же день венгерская делегация вручила чехословацкой меморандум, в котором требовала присоединить к Венгрии территории, населенные венграми, и обеспечить право самоопределения для словаков и подкарпатских русинов. Согласно приложенной венгерской стороной к меморандуму карте, она требовала от Чехословакии передачи ей большой полосы шириной в среднем 40 километров и длиной свыше 800 км с такими крупными городами, как Братислава, Кошице, Мукачево и другими28. Данные, содержащиеся в меморандуме и нанесенные на карты, не опубликованы, но в своем выступлении в палате представителей парламента о дипломатической борьбе за присоединение Верхнего края (то есть той территории, о которой шла речь в предыдущем абзаце) Калман Каня подчеркивал, что вопрос решался на этническом принципе, на котором «было построено все мюнхенское дело». Венгерские требования «на этническом принципе» состояли из территории в 14 150 квадратных километров с населением 1 090 000 человек, по данным переписи 1910 года29. Евреи там не фигурировали ни в какой форме — их записывали как венгров или немцев. Венгрия требовала передать ей 812 сел и 12 из 13 городов в Словакии и Подкар- патской Руси, где жили, по утверждению венгерской делегации, 848 969 венгров, что составляло 77,9% населения этих городов и сел30. На втором заседании 10 октября Тисо перед объявлением повестки дня заговорил о двух инцидентах на границе, которые угрожали атмосфере переговоров. Венгерская сторона прикидывалась, якобы ее правительству об этом ничего не известно. И в последующие дни приводились все новые факты, но венгерская сторона не реагировала. Об этом будет подробнее рассказано ниже. Только после этого начались переговоры по сути дела. Иван Крно зачитал ответ чехословацкой делегации на венгерский меморандум. В нем говорилось, что проблема предоставления права на самоопределение словакам и русинам, которого требует венгерская делегация, не относится к кругу вопросов этих переговоров, а территориальные требования венгерского правительства противоречат этническому принципу, что неприемлемо. Чехословацкая делегация не согласилась и на передачу Венгрии Братиславы, Нове-Замки, Лученца, Римавской Собо- ты, Кошице, Ужгорода и Берегова31. На заседании комиссий 10 октября Калман Каня отстаивал право Венгрии требовать для словаков и подкарпатских русинов референдума по самоопределению. Затем Пал Телеки пытался убедить взять за основу данные последней переписи населения в Австро-Венгрии в 1910 году, по его мнению, якобы отражающие действительное состояние дел и в 1938-м. Но глава чехословацкой делегации Йозеф Тисо не принял за основу переговоров данные статистики 1910 года. 11 октября заседала совместная комиссия специалистов. Дискуссия велась вокруг переписей населения: австровенгерской 1850, 1885, 1910 годов и чехословацкой 1930 года. Самым активным был Пал Телеки, отстаивавший венгерскую позицию. С чехословацкой стороны замечания по венгерским предложениям по всем населенным пунктам Словакии давал Антал Гранатиер, а в отношении Подкарпатской Руси — Петр И. Жидовский, депутат чехословацкого парламента от аграрной партии, представлявший в качестве наблюдателя в тот день утвержденное первое правительство этого края. Жидовский обратил внимание на то, что по переписи 1910 года венгры во многих населенных пунктах Закарпатья получили большинство за счет евреев, которые в то время не были обозначены отдельной национальностью и приписаны к венграм. Это замечание антисемит Телеки, при правлении которого в Венгрии принимались так называемые еврейские законы, парировал тем, что, мол, обсуждаются только венгры, словаки и русины, а если учитывать и других, то следовало бы спросить их представителей. Выразитель интересов Закарпатья отметил, что расхождения в данных переписей 1910 и 1930 годов связаны с тем, что у словаков и русинов рождаемость выше, чем у венгров. По записи в протоколе, на это замечание венгерская сторона не реагировала и попросту промолчала32. 11 октября перед пленарным заседанием комиссии с обеих сторон поступали жалобы на инциденты в пограничье. Приводилось несколько фактов, в частности, Каня сделал заявление о стрельбе в селе Халабор. Причем венгерский министр облек его в следующую форму: военные открыли огонь по населению, певшему венгерские песни, троих ранили. По этому случаю чехословацкий генерал Рудольф Виест сообщил: инцидент, по имеющимся у него сведениям, вызвали гражданские лица, перешедшие с венгерской стороны границы, напавшие на железнодорожников, трое из которых были убиты. Чехословацкие войска вынуждены были применить оружие. Нескольких из нападавших схватили, в том числе одного студента, признавшего, что на венгерской территории в районе Вашарош- наменя их обеспечили оружием и бое- припасами33. Вслед за этим венгерская делегация зачитала и передала в письменном виде длинное заявление, где было ясно выражено стремление быстрее решить территориальные проблемы, то есть передать Венгрии обозначенную ею на карте территорию с населенными пунктами, в том числе и городами34. На заседании 12 октября Крно ответил на венгерский меморандум в письменном виде. Он отклонил обвинения в затягивании переговоров со стороны чехословацкой делегации; обратил внимание на Мюнхенское соглашение, в котором решение проблемы установлено в три месяца, и каким путем? Ведь о передаче территории там нет ни слова; словацкий и карпатоукраинский вопросы не имеют отношения к данным переговорам. На переговорах в качестве представителя правительства Подкарпатской Руси присутствовал Эдмунд Бачинский, министр внутренних дел, председатель аграрной партии. Взяв слово перед оглашением повестки дня 12 октября, Бачин- ский напомнил об истории вопроса, а именно: еще 8 мая 1919 года Русский национальный совет Закарпатья решил присоединить край к Чехословакии. Это великие державы приняли к сведению и по Сен-Жерменскому мирному договору «обеспечили русскому народу Подкарпатья»35 широкую автономию. Этим рутен- ская земля обрела государственно-правовой статус. Он также доложил, что в последнее время «русские политические партии», за исключением одной, коммунистической, вновь заявили о своем присоединении на федеративной основе к Чехословацкой республике. Американские русины вынесли такое же решение. В этих условиях он может заявить, что «карпато-русский народ уже решил свою судьбу: жить с чешским и словацким народами в качестве равноправного в Чехословацкой республике». Кроме того, Бачинский подчеркнул: карпато-русский народ никогда не сможет отказаться от Ужгорода, Мукачева и Севлюша — городов, являющихся колыбелью русинской культуры и современными его центрами36. Не могут русины отказаться и от железнодорожной линии Чоп — Батево — Берегово, сказал он. После начала переговоров по повестке дня Тисо заявил, что он не уклоняется от переговоров и по территориальным претензиям венгерской стороны, но ставит конкретный вопрос: готова ли венгерская делегация вести переговоры на основе предоставления венграм, проживающим на территории Словакии и Руси- нии, территориальной автономии? Каня спросил Тисо: не означает ли это, что чехословацкое правительство не готово идти на территориальные уступки? Если это так, то он не принимает предложение всерьез, об этом и переговоры вести нельзя. Он несколько раз подчеркнул настоятельное требование решить проблему на той же основе, что и в отношении немцев и поляков. Конец непродолжительной дискуссии положил Каня, сообщив, что венгерская делегация не склонна вести переговоры по чехословацкому предложению об автономии. На заседании 13 октября премьер Словакии информировал: в районе Кра- ловски-Хлумец около 800 вооруженных венгров в гражданской одежде вторглись на чехословацкую территорию и пере правленным с венгерской стороны оружием снабжали местное население. По этому поводу венгерские представители не могли ничего сказать. Ведь это с их благословения создавалась так называемая гвардия оборванцев. Упоминавшийся выше Миклош Козма в своем дневнике от 4 октября записал о создании в этой гвардии особого отряда под командованием Ивана Хейяша (хор- тистского авантюриста, в 1919 году руководившего офицерскими карательными отрядами), насчитывавшего в своем составе в октябре 1938 года около 600 человек. Разместили его в районе Нирбатора и Вашарошнаменя для заброски в Закарпатье. Тогда Козма рекомендовал послать в Варшаву Иштвана Чаки для согласования с поляками совместных подрывных действий в Закарпатье. В день начала венгеро-чехословацких переговоров, 9 октября, Козма вновь обсуждал с Белой Им- реди эту проблему, предложил пойти на любой риск и готов был взять все на себя, чтобы оградить правительство в случае провала. 15 октября Козма беседовал с Чаки о «неприятностях, связанных с заброской на чехословацкую территорию террористов». Упоминается там и инцидент 11 октября, о котором информировала чехословацкая делегация на переговорах. Речь идет о роте «гвардии оборванцев» под командованием Према, просочившейся на территорию Закарпатья в районе Дерцена и приступившей к подрывным действиям, но разгромленной чехословацкими вооруженными силами. Козма хвалил ее «за героическую гибель». На этот раз Чаки информировал Коз- му о «неприятностях». Речь шла о 300 «оборванцах», попавших в плен в Чехословакии. Чешское радио широко, на многих языках извещало весь мир о венгерских диверсантах. Венгерские власти испугались, что все 300 террористов будут расстреляны. Немедленно начались демарши через Имреди, а тот через Чаки просил Рим о вмешательстве в интересах пленных. И когда премьер Имреди спросил Козму о его мнении, то тот высказался против официального вмешательства, а в отношении попавших в плен сказал: ему не жаль, если их расстреляют, раз они сдались в плен, они знали, на что шли. Но успокаивал премьера: мол, чехи и каждого десятого не расстреляют37. С переходом к переговорам по существу 13 октября Крно зачитал и передал венгерской стороне ноту с контрпредложениями, а также карту с нанесением новой границы и приложение с указанием способа эвакуации и оккупации. По поводу этих предложений развернулась дискуссия между Фердинандом Дурчанским и Петром Жидовским с одной стороны, и Палом Телеки и Калма- ном Каней — с другой. Венгерская сторона отвергла предложение как о «паритете», так и об обмене населением. На замечание Дурчанского, что Словакия не хочет удерживать у себя ни одного венгра, и Жидовского, заявившего, что сами русины стоят за право на самоопределение и не хотят от Венгрии ни одного венгра, Телеки возразил, что он против обмена населения и отстаивает свои доводы, высказанные ранее. Венгерская сторона в такой ситуации дальнейшую дискуссию посчитала бесцельной, отказалась представить новые венгерские предложения и попросила о перерыве. На вечернем заседании Кал- ман Каня заявил, что расхождения столь велики, что преодолеть их в ходе переговоров не удастся, и «поэтому венгерское королевское правительство решило считать данные переговоры со своей стороны законченными и попросит четыре великие державы, подписавшие Мюнхенское соглашение, как можно скорее решить имеющиеся у него территориальные требования по отношению к Чехо- словакии»38. Тисо принял к сведению заявление руководства венгерской делегации. Переговоры были прерваны. Если проанализировать ход переговоров, то все же Венгрия достигла некоторых результатов. Были освобождены венгерские политзаключенные в Чехословакии, венгерские войска заняли город Шахи и железнодорожную станцию Но- ве-Место-под-Шатром39. Прервав переговоры, венгерское правительство обратилось к четырем державам, подписавшим Мюнхенское соглашение, и Польше с просьбой поддержать венгерские территориальные притязания к Чехословакии. В письме регента Миклоша Хорти к правительствам четырех держав, в котором он ставил их в известность о прекращении переговоров, сообщалось: «Венгрия все сделала, чтобы мирным путем... провести в жизнь решение мюнхенской конференции»40. Последний абзац в черновике, в котором говорилось о решении венгерского правительства «прервать переговоры, информировать четыре великих государства, участников мюнхенского решения, о настоящем положении переговоров и объявить всеобщую мобилизацию»41, был зачеркнут Хорти. Однако расчеты на применение военной силы оставались, и на заседании правительства 14 октября было принято решение «о проведении мобилизации для усиления безопасности Венгрии»42. 10 октября Чиано в ответе на телеграмму от 9 октября интересовался масштабами акции повстанцев в Закарпатье, заверял о готовности обещанных самолетов к отправке в Венгрию и высказал пожелание переодеть итальянских летчиков в Будапеште в венгерскую форму. Чиано также информировал о получении из Закарпатья большого количества телеграмм против присоединения края к Венгрии, но обещал не придавать им значения43. В тот же день Каня дал указание своему посланнику в Праге надавить на Бродия, чтобы тот всеми имеющимися в его распоряжении средствами требовал для Закарпатья права на самоопределение44. Венгерский посланник А. Хори сообщал из Варшавы: польское правительство готово к пропаганде и акциям саботажа в Подкарпатской Руси. Они сразу начнут в Карпатской Украине подрывную деятельность, как только акции саботажа со стороны Венгрии примут конкретные формы. Эту телеграмму Каня тут же использовал для создания шума вокруг якобы существующих акций саботажа в Закарпатье, подчеркивая, что в результате внутреннего брожения учащаются столкновения. Каня просил Хори при получении подобных известий от хортистов или польского консула в Ужгороде опубликовать их в польской печати, после чего передать в Венгерское телеграфное агентство как сообщение из Варшавы45. Военный атташе Венгрии Бела Лендь- ел доносил 10 октября из Варшавы в Будапешт начальнику Генштаба: начальник польского Генштаба акции в Закарпатье, начатые с севера, считает польской задачей, а параллельные действия венгерских и польских «отрядов добровольцев» нецелесообразными, поэтому решил направить в Ужгород и Мукачево отдельные отряды (в гражданской одежде под руководством офицера), как было договорено с венграми. По другим дорогам поляки забросят в Русинию группы добровольцев в виде патрулей для осуществления там взрывов и других террористических актов. Это будет предпринято после развертывания борьбы венгерских «добровольцев». Начальник польского Генштаба не одобрил венгерское предложение доставить венгерских добровольцев воздушным путем в Польшу, чтобы они с севера, с польской территории, вошли в Закар- патье46. В телеграмме от 11 октября разъяснялось: «эти задачи выполнят поляки». В этой новой шифрограмме военный атташе Лендьел со слов начальника Генштаба Польши доносил: поляки неизменно стоят на позиции договоренностей между Беком и Чаки, то есть оказание полной дипломатической поддержки, а в военной области — совместные действия в рутенском вопросе; они готовы разместить четыре батальона пограничников восточнее от перевала Дукля и по просьбе венгров принять участие в акции нерегулярными войсками47. Калман Каня 12 октября 1938 года послал Хори шифрограмму, в которой сообщал: в Русинию удалось перебросить до сих пор примерно 750—800 человек; после вчерашних и позавчерашних столкновений (о которых поднимался вопрос и на переговорах в Комарно) и акций саботажа чехословацкую границу буквально «закрыли наглухо». Министр просил посланника вернуться к предложенному (упоминавшемуся выше) плану военного атташе и вновь попытаться провести его через польское правительство. Он высказал опасение, что если брожение, организованное ценой больших усилий и крупных расходов, не получит поддержки с севера, само движение окажется под угрозой. Каким было в то время положение в Закарпатье? Венгерское правительство продолжало наряду с рядом других мер публично требовать плебисцита для ру- синов48. В дни переговоров в Комарно в Закарпатье было разгромлено несколько отрядов и схвачено несколько сот диверсантов. Эти затеи и мероприятия не совпадали с замыслами германского МИДа, Генштаба и Гитлера. В МИДе еще 7 октября была подготовлена записка, где отмечалось, что присоединение Словакии к Венгрии не в интересах Германии. Лучший вариант — предоставить ей автономию и оставить в составе Чехословакии. В отношении карпатоукраинского вопроса в записке говорилось: нет расхождений в отношении того, что для Карпатской Украины, под предлогом самоуправления, непременно нужно требовать автономии. Присоединение автономной Карпатской Украины к Венгрии, чего желают как Венгрия, так и Польша, должно быть решительно отвергнуто. Этим путем создалась бы общая польско-венгерская граница, что облегчило бы создание антигитлеровского блока. Главное командование вермахта также против общей польско-венгерской границы. Поэтому Карпатская Украина должна оставаться в составе Чехословакии. В посланной в германское посольство в Будапеште из Берлина инструкции указывалось, что Германия поддерживает автономию Словакии. О Закарпатье говорилось следующее: «В отношении Карпатской Украины наша позиция осторожна, но общая польско-венгерская граница нежелательна, однако антивенгерские лозунги не выдвигать». В годовом отчете советского посольства в Будапеште за 1938 год отмечалось: «В то время как требования Венгрии находят полную поддержку со стороны Италии и Польши, в Германии к ним относятся с заметной сдержанностью. Это объясняется тем, что Германия имеет собственные виды на Словакию и Закарпатскую Украину»49. 15 октября 1938 года заместитель наркома иностранных дел Владимир Петрович Потемкин в Москве принял Михая Юнгерта-Арноти и сказал ему: Гитлер против присоединения Закарпатья к Венгрии, ибо он хочет создать там нацистский центр в интересах своих восточных планов, в том числе и относительно Польши, настроив против нее галицких украинцев и облегчив тем самым осуществление своих претензий к ней50. В то время в политических кругах Закарпатской Украины происходило следующее. 5 октября 1938 года в документе МИДа Венгрии сообщалось о плане Бер- талана (депутата чехословацкого парламента, лидера партии Автономного земледельческого союза Андрея Бродия): послушать словаков в Жилине (где на митинге провозгласили образование автономной Словакии), вернуться в Ужгород и там предъявить свои требования. Удалить губернатора К. Грабаря и представителя края при пражском правительстве Ивана Паркани, созвать сейм, в котором обеспечить себе большинство, чтобы потом он принял нужное решение — то есть решение о присоединении края к Венгрии51. После падения правительства Годжи в Праге его заменил на посту премьер-министра легионер генерал Ян Сирови. 6 октября в Жилине сторонники лидера клерикальной Народной партии потребовали образовать словацкое правительство. Забеспокоились и закарпатские сенаторы, и депутаты палаты представителей чехословацкого парламента (от аграрной партии, социал-демократы, представители Автономного земледельческого союза, РНАП): Эдмунд Бачинский, Андрей Бродий, Петр Жидовский, Степан Фенцик, И. Пещак, Ю. Ревай, П. Коссей. Они обсудили вопрос о предоставлении краю давно обещанной Прагой автономии, и на этой почве они якобы достигли согласия. Однако цели у них были совершенно противоположные. Если аграрии и социал-демократы выступали за сохранение Закарпатья в составе Чехословакии, то Автономный земледельческий союз и РНАП (Русская национальная автономная партия) боролись за отторжение его от республики и включение в состав Венгрии. Коммунисты в условиях угрозы Чехословакии со стороны гитлеровской Германии и хортистской Венгрии выступали за объединение демократических и социалистических сил в единой Карпатской раде для защиты страны и мира против фашистской опасности. Они высказывались против проведения референдума. Присутствовавшие в Жилине в качестве наблюдателей Бродий, Бачинский, Волошин, Ревай и Фенцик договорились о создании федеративного государства чехов, словаков и русинов. 7 октября Ян Сирови назначил Йозефа Тисо премьер- министром автономной Словакии. Он же решил опередить и намерения названных политических лидеров Подкар- патья. После ухода в отставку президента Эдварда Бенеша (5 октября) министром Подкарпатской Руси в чехословацком правительстве назначили Ивана Парка- ни, сына учителя из Закарпатья, который был секретарем-советником Томаша Масарика, а затем и Эдварда Бенеша по делам Подкарпатья. Это произошло 8 октября 1938 года52. 9 октября Иван Паркани прибыл в Ужгород и несколько часов совещался с местными политическими деятелями: Андреем Бродием, Эдмундом Бачин- ским, Юлием Реваем, Иваном Пещаком, Степаном Фенциком и Августином Волошиным, то есть лидерами партий, за исключением коммунистической. По рекомендации Ивана Паркани Ян Сирови назначил министрами политических деятелей Подкарпатья. Андрей Бродий (лидер Автономного земледельческого союза) стал первым премьер-министром Подкарпатской Руси, Юлий Ре- вай (глава социал-демократической партии) — министром коммуникации, Эдмунд Бачинский (лидер «русского филиала» Аграрной партии Чехословакии) — министром внутренних дел. Степан Фенцик получил пост министра без портфеля для ведения переговоров со словацким правительством по проблеме установления границы между двумя автономными краями. В состав правительства на правах статс-секретарей входили также Августин Волошин (Народная клерикальная партия) — он отвечал за здравоохранение и социальное обеспечение и Иван Пещак (Автономный земледельческий союз) — ему досталась юстиция. 1 октября они принесли присягу премьеру Чехословакии Яну Сирови53, исполнявшему обязанности президента. А между тем представители Автономного земледельческого союза трижды (20 сентября, 14 и 17 октября) вручали чехословацкому правительству, дипломатическим представителям четырех государств — участников Мюнхенского соглашения, а также Венгрии и Польши меморандумы с требованием проведения народного референдума по вопросу, хочет ли Закарпатье остаться в составе Чехословацкой республики или желает присоединиться к Венгрии. Занимались этим члены руководства союза Йозеф Каминский и Михаил Демко54. 22 октября Украинский национальный совет (Августин Волошин, Юлий Ревай, Степан Клочурак и другие) протестовал против проведения референдума и потребовал передать власть украинским националистическим партиям, заверяя в верности Чехословакии. На Андрея Бродия давили с разных сторон. Еще 10 октября Каня послал в Прагу шифрограмму венгерскому посланнику с указанием нажать на Бро- дия, чтобы тот любыми средствами требовал для Закарпатья права на самооп- ределение55. В тот же день А. Хори из Варшавы рекомендовал Кане давать Бродию всяческие обещания его личного продвижения и не скупиться на предоставление ему материальных благ56. На следующий день дипломатическая переписка между Будапештом, Прагой и Варшавой сводилась к тому, чтобы согласовать венгеро-польское сотрудничество в посылке банд в Закарпатье для осуществления террористических актов, и содержала указание Андрею Бродию сохранить пост премьер-министра. Временный поверенный в делах Венгрии в Праге Вернле рекомендовал ему в отставку не подавать, иначе премьером может стать Фенцик, что нежелательно57. И лидер Объединенной венгерской партии в Закарпатье Эндре Корлат, и Йо- сиф Каминский требовали от Бродия ставить вопрос о референдуме о государственной принадлежности края от имени его правительства. Но проблема Закарпатья пока не решалась. 13 октября Миклош Хорти написал письмо Адольфу Гитлеру, в котором информировал его о прекращении переговоров в Комарно из-за «неприемлемости чехословацкого предложения» и заявил о том, что вынужден будет отдать распоряжение о мобилизации. Но главным в письме была просьба принять 14 октября бывшего премьера Венгрии Калмана Дарани, которому регент и правительство поручали «срочно и основательно» обсудить с фюрером определенные вопросы, связанные с мобилизацией и независимые от нее. Если это возможно, то Дарани готов вылететь не- медленно58. Тогда же вечером заседало и правительство. После доклада Калмана Кани, главы венгерской делегации на переговорах в Комарно, развернулась дискуссия вокруг вопроса, в каком направлении действовать дальше. Все согласились с мнением военного министра Енё Раца, что нельзя рисковать армией, а это непременно бы произошло, если бы пришлось воевать на три фронта. Наконец правительство договорилось об обращении к четырем великим державам, подписавшим Мюнхенское соглашение, с просьбой собраться для решения по вопросу венгерских претензий к Чехосло- вакии59. Еще шло заседание правительства, когда пришел ответ Гитлера о его готовности принять Дарани. 14 октября 1938 года произошло много важных событий, имевших значение для Подкарпатской Руси, как в международном плане, так и внутри края. В этот день венгерское правительство направило ноту четырем державам, подписавшим Мюнхенское соглашение, в котором сообщалось о прекращении переговоров в Комарно и излагалась точка зрения Венгрии на причины срыва перего- воров60. Тогда же в Мюнхене Калмана Дарани принял Гитлер и вел с ним переговоры в присутствии Иоахима Риббентропа, генерала Вильгельма Кейтеля и посланника в Будапеште Отто Эрдманнсдорфа. Сначала атмосфера переговоров была официальной. Дарани передал Гитлеру письмо Хорти, представил документы и карты и жаловался, что словаки хотят сохранить за собой все венгерские города и железные дороги. На вопрос Гитлера, что намерены делать венгры, Дарани ответил, что Венгрия призвала в армию запасников пяти возрастных категорий, а всеобщая мобилизация намечается на завтра. Гитлер поинтересовался, хотят ли венгры воевать. Дарани заявил: Венгрия не может терпеть поведение словаков. Затем Гитлер напомнил, что он неоднократно предупреждал венгров и в период берлинского визита, на борту корабля, и в дни пребывания Имреди и Кани в Оберзальцберге и считал это более чем достаточным. Он также ясно высказал и свои намерения в отношении Чехии так или иначе решить чехословацкую проблему в октябре. Эту проблему можно решить путем переговоров только в том случае, если человек решился на действие. Но венгерский министр иностранных дел Калман Каня, как видно, не верил в ось. Он в то время не мог сказать ничего иного, кроме выражения сомнений, хотя он, Гитлер, сказал ему: Франция и Англия воевать не будут. Теперь же положение таково: если дело дойдет до конфликта, то Венгрия останется одна, и исход борьбы будет непредсказуем. Если состоится конференция великих держав, то ее результаты очень сомнительны. Он против созыва конференции четырех, ибо может возникнуть ситуация «два к двум». Он не может оказать Венгрии военной поддержки, ибо идет демобилизация германской армии. Да если бы четыре великие державы и договорились, ничего бы не получилось. Ибо сейчас никто не желает воевать и никто не захочет участвовать в международных карательных акциях. Затем Дарани показывал на карте венгерские требования к Чехословакии. В венгерской записи отмечено: Гитлера «они не воодушевили». Фюрер напомнил, что венгры раньше информировали его: «словаки и русины любой ценой хотят объединиться с Венгрией». Теперь выходит, что это не соответствует действительности. Он установил, что «ни словаки, ни русины не хотят идти в состав Венгрии». С этой точки зрения и результаты плебисцита были бы очень сомнительны. Во всяком случае, решающим фактором является «не то, кто прав, а то, у кого есть сила». Когда решался вопрос, упрекал фюрер, Венгрия не желала рисковать, заявляла о своих правах, но не хотела добиваться их силой. На возможной новой международной конференции Германия и Италия поддержали бы Венгрию, но в новых условиях Франция и Англия, которых чехи сейчас презирают, постараются восстановить свой престиж в Чехословакии, зная, что Германия не пойдет сейчас на новую мобилизацию. А после этого чехи и словаки не стали бы слушать венгров. Создалось бы безвыходное положение. И когда Дарани вновь стал просить поддержки Германии, Гитлер посмотрел на карту и спросил: нельзя ли часть территории проживания венгров оккупировать, а другую заполучить путем референдума? Дарани ответил: нужно спросить правительство. Проводить плебисцит во всей Словакии и Карпатской Украине, как того хотела Венгрия, канцлер не советовал из-за настроения населения, в подтверждение чего сообщил о нескольких делегациях от жителей этих земель с заявлениями против присоединения их к Венгрии. Словакам нельзя навя зать референдум. Они хотят стать независимыми, но не хотят объединяться с Венгрией. По мнению Дарани, ситуация в Словакии и Карпатской Украине сразу изменилась бы в пользу Венгрии, если бы там не было чешской армии. Участвовавший в беседе Иоахим Риббентроп вновь подчеркнул, что конференция четырех держав нежелательна, и предложил венграм и словакам договориться в двустороннем порядке. Гитлер тут же рекомендовал пригласить Франтишека Хвал- ковского (тот утром вел с ним переговоры в Мюнхене и еще не выехал) в расчете, что он договорится с Дарани. Гитлер считал венгерский и чехословацкий проекты установления границ несправедливыми и предлагал на двусторонних переговорах достичь более приемлемых границ. Дарани заявил об отсутствии у него полномочий на ведение таких переговоров. Конечным итогом может быть, заявил канцлер, только пожелание народа, а как известно в Германии, «население Словакии не желает объединяться с Венгрией». Гитлер упомянул и о том, что словаки никогда не откажутся от Братиславы. Дара- ни заметил: если бы венгры и немцы в Братиславе проголосовали вместе, то получили бы большинство. Ответ Гитлера был категоричным: немцы наверняка этого бы не сделали, поскольку они никогда не захотели бы жить под венгерским господством на правах меньшинства. Гитлер посмотрел на карту и заявил: международная конференция никогда не приняла бы предложенную Венгрией линию границы. Если бы прежде дело дошло до войны, то Венгрия получила бы всю Словакию. А теперь нужно приспосабливаться к возможному. Гитлер поручил министру иностранных дел узнать у чехов, на какие максимальные уступки они могут пойти, и в связи с этим просил Дарани сообщить Риббентропу для его личной информации минимальные венгерские требования. Наконец, Дарани (по венгерской записи) заявил: в венгеро-немецких отношениях возникло охлаждение, причину чего необходимо выяснить, для этого он и приехал. В немецкой записи этот момент отражен следующим образом: «Дарани заметил фюреру: он чувствует, что между Венгрией и Германией что-то не так, как нужно бы, и выразил опасение, что Германии что-то не нравится». Гитлер ответил: нечего обижаться на Германию, поскольку в свое время он не просил Ка- ню помочь ей, а только предупреждал его, что если он ничего не сделает, то «останется в дураках». Дарани может отбросить всякие сомнения, но если считает желательным, пусть сделает официальное заявление о более тесном сплочении Венгрии с осью Рим — Берлин. Он также спросил Дарани: почему Венгрия все еще в Лиге Наций? Дарани ответил, что он может предложить правительству выйти из Лиги Наций и, по всей вероятности, сможет этого добиться. Дарани спрашивал: желательно ли присоединение Венгрии к антикоминтерновскому пакту? Фюрер это одобрил, но рекомендовал осуществить все три предложения (то есть присоединение к оси Рим — Берлин, выход из Лиги Наций и сближение с Германией) только после упорядочения венгеро-словацкого вопроса, ибо если спор будет вынесен на конференцию, то не надо, чтобы Венгрия на ней противопоставила себя Великобритании и Франции. Далее Гитлер подчеркнул, что если бы Германия, Венгрия и Польша создали большой блок, тогда ничто не было бы окончательным, настал бы черед и изменению границ. Далее Дарани заговорил о возможности более тесного сотрудничества Венгрии с Германией, а в области вооружения Венгрии — с осью Рим — Берлин. Это заявление живо заинтересовало Гитлера, и он спросил, можно ли говорить о десятилетнем экономическом соглашении. Дарани ответил положительно. После этого, во второй половине переговоров, настроение значительно улучшилось. Тон Гитлера стал дружественным. Гитлер на всякий случай заявил, что новая венгеро-чехословацкая граница должна базироваться на этническом принципе, последнее предложение чехов он не считает удовлетворительным, и Риббентроп сообщит министру иностранных дел Чехословакии, которого на несколько часов задержали в Мюнхене, что Германия не склонна гарантировать эти границы. Имеются еще и другие возможности, о которых Дарани поговорит с Риббентропом отдельно61. После того как Риббентроп и Дарани уединились, министр иностранных дел Германии предложил Дарани немедленно связаться с Будапештом и спросить: каковы те новые границы, которые, по мнению Венгрии, могут быть приняты за основу переговоров с Чехословакией? В 18 часов Дарани получил от премьер- министра Белы Имреди следующие директивы: вопрос о Братиславе оставить открытым. В округе Нитры Венгрия готова пойти на уступки так, чтобы линия Братислава — Нове-Замки (Ersekujvar) осталась в руках венгров, но в конечном счете и здесь согласны на плебисцит, как и в секторе Йолшвы (Иглавы). И на восток от Кошице готовы на уступки или плебисцит, но Кошице и район западнее должны отойти к Венгрии. Венгрия настаивала на этом решении на основе переписи 1910 года и на проведении его в жизнь в течение недели. Эти директивы Дарани сообщил Риббентропу в 19 часов. Министр нанес эти новые данные на карту и обещал сообщить их Хвалковскому как свои предло- жения62. Затем начались переговоры Риббентропа с Хвалковским в присутствии Эрд- маннсдорфа. Хвалковский заявил, что он не в курсе всех деталей вопроса. По последнему венгерскому предложению на территории Венгрии прибавилось бы к 300 тыс. проживающих там сейчас словаков еще 440 тыс. и 70 тыс. русинов, то есть всего на территории жило бы 810 тыс. словаков и русинов. В такой ситуации словацкая делегация на переговорах в Ко- марно считала справедливым, если бы на чехословацкой территории после урегулирования спора осталось 300 тыс. венгров. По мнению Хвалковского, словаков трудно будет убедить принять этот вариант. И, как видно из вышеприведенного материала, перед Риббентропом стояла задача предложить новый, более приемлемый для всех вариант и в ходе переговоров чехословаков с венграми решить проблему на двусторонней основе, что он и делал в разговоре с Хвалковским. Позднее Иоахим Риббентроп позвонил в Рим и ознакомил Галеаццо Чиано с результатами переговоров в тот день в Мюнхене: принимая во внимание, что венгерское правительство теперь заявляет только о прекращении переговоров в Комарно, созыв конференции четырех пока не актуален. Взамен этого германское и итальянское правительства окажут сильное давление на Прагу, чтобы она обратилась непосредственно к Венгрии с новыми «разумными предложениями». И если этот шаг не будет иметь успеха, то тогда венгерское правительство может попросить итальянское и германское правительства о посредничестве, а если и это не поможет, то тогда Венгрия пусть обращается к конференции четырех63. 14 октября, когда Калман Дарани вел переговоры в Мюнхене, начальник канцелярии министра иностранных дел Иш- тван Чаки вылетел в Рим, где в тот же день провел переговоры сначала с министром иностранных дел Галеаццо Чиано, а затем и с премьер-министром Бенито Муссолини. Муссолини и на этот раз не скупился на обещания и заверял венгерское правительство в далекоидущей политической, дипломатической и военной поддержке. Он давал разные советы, о которых как о точке зрения Муссолини Чаки доносил в МИД Венгрии, сгруппировав их в семь пунктов. Дуче рекомендовал немедленно потребовать созыва конференции четырех великих держав, указав, что не осталось ни малейшей надежды на возобновление прямых переговоров, а отсрочка решения сопряжена с угрозой миру. Он предлагал Венгрии провести частичную мобилизацию, а о мотивах ее (угроза со стороны Чехословацкой республики) сообщить великим державам и соседям, а также польскому правительству. Он заявлял о готовности дипломатическим путем довести до сведения правительств Югославии и Румынии информацию о мирных намерениях Венгрии. Муссолини поведение Германии в отношении Венгрии считал пассивным64. 14 октября вечером Чиано пригласил к себе Чаки, который прибыл с посланником Виллани, и спросил: передала ли Венгрия ноту в отношении созыва конференции четырех? Он добавил, что итальянское правительство уже дало указание своим представителям в Лондоне, Париже, Берлине и Белграде сообщить правительствам на местах: готовящаяся нота венгерского руководства всячески поддерживается Италией. В таком духе он переговорил и с польским послом65. Однако активность итальянских фашистских правителей в этом вопросе немедленно была прекращена в тот вечер после звонка Риббентропа из Мюнхена, из которого они узнали о позиции Гитлера. Они тут же посоветовали провести прямые переговоры с чехословацкой стороной, а если это не приведет к быстрому результату, тогда Венгрия пусть прибегнет к германо-итальянскому арбитражу. Иштван Чаки доносил в Будапешт свои впечатления. Он считал, что итальянцы теперь больше чем когда-либо заинтересованы в сильной Венгрии (это сказал и Муссолини), а в присоединении к Венгрии Закарпатья «видят прямой итальянский интерес». Он высказал убеждение: Италия в силу своих возможностей сделает все в защиту венгерских интересов66. Позиция, высказанная Гитлером в переговорах с Дарани, объяснялась тем, что в послемюнхенский период внешняя политика Германии была направлена на ликвидацию Чехословакии и предотвращение любых попыток объединения государств, расположенных к востоку от Германии. Как видно из сохранившихся документов, цели этой политики были определены совершенно ясно. В меморандуме верховного командования вермахта от 5 октября 1938 года, адресованном министерству иностранных дел, говорилось, что создание компактного блока государств, расположенных на восточных границах Германии и имеющих коммуникации на юго-востоке Европы, не соответствовало бы интересам государства. Следовательно, «создание общей венгеро-польской границы является нежелательным по военным соображениям». Министерство иностранных дел подготовило для Гитлера меморандум по вопросу Словакии и Карпатской Украины, в котором приводило доводы против автономной Подкарпатской Руси в рамках Венгрии и рекомендовало создать «независимую» Словакию либо оставить ее в рамках Чехословакии. Вот почему Германия в то время не поддержала венгерские претензии на всю Словакию и все Закарпатье. Она считала необходимым сохранить автономную Карпатскую Украину под своим неограниченным контролем, создав таким образом барьер между Польшей и Венгрией, и заставить Венгрию быть более уступчивой по отношению к Германии. В соответствии с такими планами германское правительство решило поддержать притязания Венгрии на территорию, населенную мадьярами, и стремление Словакии получить автономию, конечно, под своей эгидой, в рамках чехословацкого государства. Это было нетрудно после Мюнхена, когда в Чехословакии к власти пришли немецкие ставленники и она вошла в ряд государств, соревновавшихся между собой за благосклонность гитлеровского режима. Об этих планах поставили в известность германские миссии за границей. Между тем борьба вокруг Карпатской Украины не стихала. И это станет понятным, если вникнуть в планы Германии. Занавес над этой гитлеровской тайной приоткрыл японский посол в Москве Мамору Сигемицу. Он встретился с венгерским посланником в Москве Михаем Юнгертом-Арноти 14 октября 1938 года перед отъездом на новое место назначения — в Лондон. Об этой беседе сохранились два документа Юнгерта: шифрованная телеграмма с пометкой «только для министра»67 и донесение от 17 октября 1938 года68. По мнению японского посла в Москве, трудности переговоров в Комарно и препятствия, чинимые Германией в установлении общей венгеро-польской границы, а также неопределенность вопроса о принадлежности Словакии и Закарпатья связаны с факторами, с которыми заинтересованные страны недостаточно считаются. Важнейшими из них, по мнению Сигемицу, являются восточные планы Гитлера, то есть подлежащие решению вопросы находятся по линии, «составляющей направление будущей экспансионистской восточной политики Гитлера». При упорядочении территориальных споров в странах Гитлер еще колеблется, не решил, как та или другая страна поведет себя на этом пути. Японский посол разъяснил Юнгерту: Япония объединилась в антикоминтерновском пакте с Германией и Италией на той основе, что экспансионистская политика Германии будет направлена на восток, в направлении Украины. Ось Берлин — Рим — Токио отвергает экспансию Гитлера в юговосточном направлении — на Балканы и Багдад. Это был план Вильгельма II. Гитлер этим путем не пойдет (он может подвергнуть опасности римскую часть оси, вызвать недовольство многих малых стран, и Япония потеряла бы интерес к Германии). Сигемицу рекомендовал конфиденциально встретиться Хорти, Муссолини и Гитлеру для выяснения вопросов восточной политики. Результаты договоренности они сохранили бы в тайне, и если бы Венгрия присоединилась к ним, то это облегчило бы и путь решения проблем в Средней Европе, в том числе и государственную принадлежность земель словаков и русинов в пользу Венгрии. В эту тайну позднее мог бы быть посвящен и Юзеф Бек. Сигемицу считал, что эти четыре страны могли выяснить и позицию Румынии в случае предстоящего решения русского вопроса «в не очень далеком будущем». Слабость Советского Союза теперь точно определена. В то же время появившиеся в немецкой прессе статьи, направленные против установления общей польско-венгерской границы, раздражали хортистов, и Калман Каня решил разъяснить позицию венгерского правительства в этом вопросе германскому посланнику Отто Эрдманнсдорфу. Венгры старались убедить гитлеровцев в том, что Германия должна быть заинтересована в создании общей венгеро-польской границы, заверяя их, что «распространенные французской печатью слухи о том, что польско- венгерская граница, примыкающая к Румынии, была бы ядром антигерманского блока, являются совершенно абсурдными. Наоборот, линия Карпат создает естественную преграду против Востока, и Венгрия, в случае возвращения ей Под- карпатской Руси, будет продолжать румынский фронт, направленный против большевизма, создаст против него крепкий бастион на перевалах Карпат». В заявлении венгерского правительства подчеркивалось, что «в результате событий последних месяцев Венгрия чувствует себя еще в большей степени привязанной к оси Берлин — Рим и при желании готова доказать это на деле69. Образованное 11 октября 1938 года правительство автономной Подкарпат- ской Руси собралось на первое свое заседание только 15 октября. Бачинский просто из Праги отправился в Комарно, где обсуждались венгерские претензии на Закарпатье, а Фенцик и Пещак — в Пряшев требовать присоединения к краю территории от Попрада до Ужа, находившейся под управлением Словакии. На первом заседании было принято решение требовать таких же прав, какие получила Словакия. Уточнили распределение функций между министерствами, учредили краевую дирекцию железной дороги и почты. Обсудили возможные пути обеспечения населения продуктами питания70. Через три дня состоялось второе заседание правительства, на котором Фен- цик информировал о положении в Пря- шевской Руси и о переговорах о совместной границе со Словакией. Решили продолжить переговоры по этому сложному вопросу, для чего утвердили комиссию, в состав которой вошли: М. Фаринич, П. Сова, С. Гойдич и П. Райкович. Работа ее оказалась безрезультатной. Юлий Ревай доложил о своих переговорах с министром иностранных дел Чехословацкой республики Франтишеком Хвалков- ским. Правительство Бродия на требование компартии немедленно удалить из кабинета агентов иностранных государств Бродия и Фенцика ответило роспуском компартии края и запретом издания коммунистических газет. Компартия перешла на нелегальные методы работы. В то же время хортисты, добиваясь всей территории Словакии и Подкарпат- ской Руси, обращались за помощью не только к Гитлеру и Муссолини, но и к другим участникам Мюнхенского соглашения. Так, регент Миклош Хорти еще 8 октября направил письмо премьеру Великобритании Невиллу Чемберлену, в котором просил поддержать венгерские территориальные притязания к Чехословакии, считая момент для этого подходящим71. Невилл Чемберлен ответил 28 октября 1938 года, обещая Миклошу Хорти полную поддержку со стороны Англии, и в качестве подтверждения этого приложил к письму выдержку из выступления лорда Эдварда Галифакса в Эдинбурге 24 октября. Из этого текста видно, что английский министр иностранных дел, говоря о последних международных событиях, заявил: «Мы признаем, что Венгрия имеет свои законные притязания, и надеемся на то, что будут найдены способы их удовлетворения мирным путем». Чемберлен в этом письме предлагал путь прямых переговоров двух заинтересованных стран. И тут же в заключение заверял в готовности сделать все от него зависящее, «чтобы вместе с другими участниками Мюнхенского соглашения помочь прийти к такому решению вопроса о венгерских требованиях, которое заложит основы справедливого порядка»72. Английская дипломатия в то время весьма благосклонно относилась к удовлетворению претензий Венгрии. Одновременно польская пресса оспаривала законность прав Чехословакии на Закарпатье и подчеркивала интерес Польши к этой территории по причинам «военной безопасности». Руководствуясь этими доводами, министр иностранных дел Польши Юзеф Бек пытался убедить английского посла в Варшаве в разумности позиции Польши в вопросе о Подкар- патской Руси. Он считал Закарпатье «ничейной землей», даже скорее венгерской, чем чехословацкой, территорией. Бек полагал, что стабилизация в Центральной Европе может наступить только после удовлетворения притязаний венгров. Венгерское правительство, разобравшись в позициях Берлина и Рима после получения телеграммы из Праги от Яноша Веттштейна с сообщением о возвращении Франтишека Хвалковского из Берлина 16 октября и о настойчивой рекомендации ему со стороны итальянского посланника Доминико Фацендиса, по поручению своего правительства, срочно представить венгерской делегации новые, более приемлемые предложения и дружески решить с ней спорные вопросы (Хвалковский уже был информирован Риббентропом об итальянском демарше и просил итальянское правительство быть посредником и как можно скорее возобновить переговоры с венгерской делегацией), приняло такое решение. Каня поручил Стояи сообщить Риббентропу или его заместителю: венгерское правительство не желает вступать в прямые переговоры с чехословацким правительством по поводу размера передаваемых ему территорий, ибо это отодвинуло бы на неопределенное время окончательное решение. Будапешту решение вопроса представлялось так: чехословацкое правительство срочно вносит новые предложения, которые венгры или принимают, или объявляют недостаточными. Если новые предложения неприемлемы для Венгрии, то она немедленно обращается к правительствам Германии и Италии с просьбой о посредничестве. Если бы она была отклонена, то Венгрия готова на арбитраж германского и итальянского правительств для окончательного определения границ проживания венгров73. Аналогичная нота была направлена и в Рим. 17 октября Деме Стояи передал ноту венгерского правительства в германский МИД, и принявший ее Эрнст Вайцзек- кер в беседе с венгерским посланником отметил, что договоренность была иной (прямые венгеро-чехословацкие переговоры), а теперь венгры обратились с просьбой сообщить чехам, что прямые переговоры их более не устраивают и они хотят прибегнуть к посредничеству Италии и Германии, что, «по-видимому, означает изменение тактики венгерского правительства»74. 17 октября проблема новых уступок Венгрии обсуждалась в Праге на совместном заседании центрального правительства с правительствами Словакии и Подкар- патской Руси. Там был выработан окончательный вариант, на какой могло пойти чехословацкое правительство. Было решено обсудить новые предложения с представителями германского руководства. 19 октября 1938 года министры автономных правительств Словакии и Под- карпатской Руси Йозеф Тисо, Фердинанд Дурчанский и Эдмунд Бачинский провели в Мюнхене переговоры с Иоахимом Риббентропом о территориях, передаваемых Словакией и Закарпатьем Венгрии. На этих переговорах было согласовано новое чехословацкое предложение: Чехословакия шла на значительные территориальные уступки Венгрии75. Хвалков- ский сообщил об этом венгерскому посланнику в Праге Веттштейну, а тот 20 октября телефонировал Кане76. В тот же день германский посланник в Будапеште Отто Эрдманнсдорф, также присутствовавший 19 октября на переговорах в Мюнхене, передал Калману Кане новое чехословацкое предложение и заявил, что этим, по мнению Риббентропа, посредническая деятельность Германии исчерпывается. Но по этим предложениям Венгрии не были бы переданы те города, на которые она претендовала: Братислава, Нитра, Кошице, Ужгород и Му- качево. Каня тут же, от себя лично, заявил немецкому посланнику, что и эти предложения не совсем удовлетворительны и он не верит, что венгерское правительство могло бы с ними согласиться. И хотя Эрдманнсдорф немедленно сообщил об этом в германский МИД77, Каня все же поручил своему посланнику в Берлине Деме Стояи «официально уведомить немецкое правительство» о благодарности венгерского руководства за все сделанное, а также о той опасности для Венгрии, которая кроется в возмож ном отказе от Кошице, Ужгорода и Му- качева. Кроме того, вряд ли на основе новых чехословацких предложений можно будет путем переговоров прийти к соглашению. Далее Каня предложил Стояи выяснить, выдавая за собственный почин, не согласились бы Германия и Италия взять на себя роль арбитров, мотивируя это тем, что такое положение не может долго оставаться стабильным, особенно после введения осадного положения на всей территории проживания венгров в Чехо- словакии78. В тот же день Каня направил в Рим посланнику Виллани шифрограмму с просьбой посетить Чиано, информировать о новом чехословацком предложении и, перечислив города, которые остались бы в составе Чехословакии, затеять интригу (о чем не сообщал в Берлин), утверждая, что это предложение не совпадает с достигнутыми договоренностями между Дарани и Риббентропом. Венгрия, мол, не может отказаться от Ужгорода и Мукачева и особенно от Кошице. Каня спрашивал совета у Чиано, как можно в кратчайшие сроки решить проблему венгеро-чехословацкой границы при расхождении взглядов двух сторон без их прямых переговоров. Он также заявил о готовности Венгрии принять арбитраж Италии и Германии для определения границ на западе, а для восточной части привлечь и непосредственно заинтересованную Польшу79. 21 октября 1938 года Стояи по поручению Кани передал в МИД Германии две записки: в первой он сообщал о бесперспективности переговоров со словацкой делегацией, а во второй спрашивал, готова ли Германия вместе с Италией взять на себя роль арбитров (в переданных Германии документах ничего не говорилось о привлечении Польши!). Передавая эти документы статс-секретарю МИДа Вайцзеккеру, Стояи устно добавил: положение уже критическое, опыт непосредственных переговоров со словаками столь негативный, что не остается ничего другого, как апеллировать к арбитражу стран оси. Статс-секретарь разъяснил посланнику, что линия границы, предложенная словаками, та же самая, которую несколько дней назад Дарани и Имреди уже одобрили. Правда, Кошице находится за ее пределами, но имперский министр Риббентроп и в этом отношении поддерживает венгерские претензии. Но до сих пор ему еще не удалось убедить словаков уступить Кошице. Он не смог сказать, готовы ли страны оси выступить в роли арбитров, поскольку до сих пор они придерживались мнения, что Праге и Будапешту нужно попытаться договориться еще раз80. Эрдманнсдорф, передавая новые предложения чехословацкой стороны, придерживался такой же точки зрения. Ее разделял и Вайцзеккер в беседе со Стояи. Стояи в шифрограмме и в телефонном разговоре с Каней сообщил: статс-секретарь помнит, что Дарани с Имреди 14 октября договорились об отмене требований Венгрии на Ужгород и Мукачево. Стояи считал, что произошла ошибка, так как он знал, что Мукачево и Ужгород, по замыслу Дарани, отходили к Венгрии. Но проверить было невозможно: найти карту Дарани, переданную в германский МИД, не смогли, да и у Стояи при себе ее не было. Стороны договорились проверить все позже. Вайцзеккер пообещал изложить позицию Венгрии Риббентропу81. Так началась дискуссия между Венгрией и Германией. Венгры позже отрицали, что они якобы согласились оставить Ужгород и Мукачево в составе Чехословакии, а германское правительство настаивало на своем. 22 октября Франтишек Хвалковский пригласил к себе венгерского посланника в Праге Яноша Веттштейна и пообещал еще в первой половине дня прислать формальные предложения, прилагая карту с нанесением на нее линии границы в соответствии с новыми чехословацкими предложениями. На вопрос министра, начнут ли венгры на основе этих предложений прямые переговоры, посланник ответил: по имеющейся у него информации, венгерское правительство уже сообщило в Берлин и Рим, что эти предложения неприемлемы82. В тот же день Веттштейн передал Хвал- ковскому записку с изложением плана, выработанного Риббентропом и чехословацкой делегацией в Мюнхене 19 октября. По мнению венгерского правительства, он не полностью совпадает с тем сообщением, которое передал чехословацкий министр иностранных дел венгерскому посланнику, поэтому оно ждет новых предложений чехословацкого правительства83. Одновременно Каня направил в Рим в адрес Виллани шифрограмму с просьбой сообщить Чиано о недоразумении с Риббентропом из-за Ужгорода и Мукачева. Он пытался объяснить: Дарани по указанию Будапешта обозначил эти два города как минимальные венгерские требования, Риббентроп же, нанося на карту обязательные венгерские требования, по-видимому, по недоразумению опустил эти два города. И Риббентроп, и Да- рани стояли на своем. Каня предполагал, что Риббентроп боится, как бы венгры его не дезавуировали84. В продолжение этой телеграммы Каня просил Чиано помочь развеять недоразумение, может быть, путем личной встречи с Риббентропом, и оказать влияние на германское правительство, чтобы оно согласилось на арбитраж немедленно или после новых безрезультатных прямых венгеро-чехословацких переговоров. Кроме того, Чиано для личной доверительной информации сообщал Кане, что он не понимает, как могло возникнуть недоразумение, ведь на переговорах Да- рани с Риббентропом присутствовали германский посланник в Будапеште и секретарь Дарани85. В тот же день, 22 октября, германский посланник в Будапеште по поручению Риббентропа передал Кане памятную записку, в которой германский министр иностранных дел настаивал на своей позиции: Ужгород и Мукачево не были включены в предложения Дарани, а карту, составленную на основе этого предложения, венгерское правительство одобрило. В памятной записке также констатировалось: после того как предложение германского правительства о границах, в общем и целом соответствующее этническому принципу разделения стран, венгерское правительство квалифицировало как неприемлемое, Германия посредническую деятельность считает за- конченной86. Настойчивость Риббентропа была связана, таким образом, с его посреднической деятельностью, которую он вел между Чехословакией и Венгрией. Как свидетельствуют документы, на переговорах с Хвалковским, а затем 19 октября в Мюнхене с делегацией во главе с Тисо (Дурчанский и Бачинский представляли Словакию и Подкарпатскую Русь), с предложениями которых он согласился по поводу Ужгорода и Мукачева, тем более что Имреди, боясь потерять поддержку Германии, вообще 14 октября согласился на компромисс, но затем венгерское правительство передумало, Каня довольно ловко использовал Италию, постепенно добиваясь согласия Чиано и Муссолини на поддержку требований передачи не только Мукачева и Ужгорода, но и Закарпатья вообще. Следующим венгерским ходом было шифрованное поручение Калмана Кани Деме Стояи поблагодарить Иоахима Риббентропа за поддержку и выразить сожаление по поводу недоразумения из- за Ужгорода и Мукачева, «которое, по- видимому, возникло при нанесении данных на карту. Нельзя себе и представить, что германский министр иностранных дел этот случай квалифицировал бы иначе». Каня осторожно намекал: одновременно и итальянское правительство было ознакомлено с «минимальными венгерскими требованиями», среди которых на первом месте фигурировали Кошице, Ужгород и Мукачево, уж об этом Риббентроп наверняка был осведомлен. Новые чехословацкие предложения будут сегодня доставлены в Будапешт, но он, Каня, на них не ответит, пока не узнает решения по ходатайству об арбитраже. Если дело дойдет до переговоров, то их нужно быстро закончить — на них нельзя добиться многого. Тогда он вновь попросит «две великие дружеские державы» (а по поводу руськой части и Польшу) быть арбитрами и призывает Риббентропа отнестись к этому доброжелательно87. Калман Каня чувствовал: телеграмма неубедительна и 23 октября дал Деме Стояи устное указание не передавать ее в германский МИД. Вместо нее 23 октября Калман Дарани послал письмо Иоахиму Риббентропу, где сообщалось, что новое чехословацкое предложение «во многих отношениях оценивается более благо - приятным для Венгрии». Он просил разрешения «с венгерской искренностью заявить, что эти новые чешские предложения мы получили прежде всего благодаря той влиятельной поддержке, которую оказали нашему делу фюрер и имперский канцлер». Затем следовала похвала самому Риббентропу за помощь, «которую венгерский народ никогда не забудет». Затем Дарани перешел к памятной записке, переданной в Будапешт, «где все соответствует ходу переговоров». Он остановился на некоторых вопросах, в том числе и об Ужгороде и Мукачеве, относительно которых Риббентроп заметил, что они находятся совсем на границе и, поскольку никаких дополнительных заявлений не было, «мы могли предположить, что венгерские претензии на эти два города признаны законными». Он просил и в дальнейшем поддержать Венгрию. Ознакомившись с письмом Дарани, Риббентроп поручил посланнику в Будапеште Эрдманнсдорфу подчеркнуть, что в отношении Кошице он поддерживал венгерскую позицию против чешского министра иностранных дел. Но особенно просил обратить внимание на то, что «города Мукачево и Ужгород на карте находятся за линией, начертанной нами обоими совместно», так что в этом отношении нет никакого недоразумения»88. В этот день Хвалковский передал Веттштейну чехословацкие предложения, выработанные в Мюнхене, подчеркивая: это основа для переговоров, в которую можно внести изменения. Каня в ответ дал указание посланнику в Праге («учитывая их вежливую форму») сообщить министру иностранных дел ЧСР следующее: бесспорные территории передать в течение трех дней начиная с 27-го; по спорным вопросам до 30 ноября провести референдум при международном контроле по восьми отдельным участкам, этапам; для других национальностей Чехословакии, особенно русинов, обеспечить на практике право на самоопределение — референдум при международном контроле. Если чехословацкое правительство с этим не согласно, то венгерское настаивает на арбитраже, который на западе, включая и Братиславу, осуществят Италия и Германия, а на востоке — Польша. Венгрия давала на ответ 48 часов89. Причем в венгерской ноте уточнялось, что в референдуме могут принять участие только те, кто родился на этих территориях до 28 октября 1918 года. 26 октября 1938 года чехословацкое правительство направило Венгрии ноту, в которой указывалось: поскольку венгерское правительство не считает чехословацкие предложения удовлетворительными, оно готово передать вопрос венгерского меньшинства на арбитраж Германии и Италии, а если эти державы примут в качестве арбитра и Польшу, то чехословацкое правительство просит привлечь и Румынию90. 26 октября Калман Каня направил Деме Стояи в Берлин в качестве информации распоряжение, переданное в тот же день посланнику в Риме Виллани. В нем говорилось, что Венгрия не приняла чехословацкую ноту, а правительство этой страны согласилось на арбитраж Германии и Италии, но просило привлечь к арбитражу Румынию, если в нем примет участие Польша. Виллани вменялось в обязанность просить Чиано склонить к участию в арбитраже Риббентропа. Сообщалось, что Венгрия желает привлечения Польши, но возражает против Румынии. Если же немецкое правительство не склонно участвовать в арбитраже, то Венгрия обратится к четырем великим державам, а если это не принесет результатов, то она прибегнет к военным мерам91. Эта последняя фраза была связана с тем, что прохортистское правительство в Закарпатье было смещено чехословацким правительством генерала Яна Сирови. Произошло это так. 25 октября в Праге состоялось совещание министров Подкарпатской Руси и Словакии. Председательствовал на нем премьер Чехословацкой республики Ян Сирови. Андрей Бродий от имени своего правительства вручил меморандум о проведении референдума в Закарпатье относительно его государственной принадлежности, на чем настаивало как венгерское правительство, так и его сторонники в Подкар- патской Руси из партии Автономный земледельческий союз. Но меморандум был отклонен, Бродий оказался перед возможностью отстранения от власти. Так венгерское правительство потеряло в Закарпатье своего самого ценного агента. Оно надеялось, что Бродий проведет референдум по проблеме государственной принадлежности Закарпатья в нужном русле и оно окажется в составе Венгрии. Но этот вариант провалился: 26 октября его сняли с поста премьера, а на следующий день он был арестован за деятельность в пользу Венгрии92. После падения Бродия к власти пришло украинское правительство. Премьер-министром стал Августин Волошин, лидер Народно-христианской партии, министрами остались Юлий Ревай, лидер социал-демократической партии, и Эдмунд Бачинский, лидер русского крыла аграрной партии, пользовавшийся доверием Праги. Он присутствовал на переговорах с Риббентропом 19 октября в Мюнхене, о результатах которых информировал правительство 22 октября, на третьем и последнем его заседании. Так закончилась деятельность первого правительства автономного Закарпатья. Край ожидали трудные дни. Одним из первых актов нового правительства был роспуск партий, ориентировавшихся на иностранные государства, и запрет на издание их газет. Вырисовывалась картина создания однопартийной системы с авторитарным режимом. В начале третьей декады октября 1938 года три участника Мюнхенского соглашения (Германия, Англия и Франция) рекомендовали Венгрии умерить свои аппетиты, не претендовать на все Закарпатье, а решить спор с Чехословакией (по примеру Германии и Польши) на этническом принципе. И посланник Франции в те дни от имени своего правительства советовал Венгрии ослабить свои территориальные требования, поскольку они выходят за рамки Мюнхенского соглашения. Тогда Италия, особенно Галеаццо Чи- ано и Бенито Муссолини, высокопарно поддерживала Венгрию и подталкивала ее к захвату Закарпатья военным путем, обещая военную помощь. В таком же духе действовало и правительство Польши. 17 октября 1938 года венгерский посланник в Москве Михай Юнгерт-Арно- ти по поручению своего правительства информировал заместителя наркома СССР Владимира Потемкина о переговорах в Комарно и о том, что венгерское правительство решило их прервать. Располагая записью этой беседы с обеих сторон, можно отметить, что Потемкин особо интересовался информацией Юнгерта о претензиях Венгрии к Чехословакии, о передаче ей, на основе переписи 1910 года, территории проживания венгерского национального меньшинства. По Юнгер- ту, она была населена почти полностью венграми — их насчитывалось 840 тыс. человек. Что касается словаков (140 тыс. человек), немцев (57 тыс.) и русинов (30 тыс. человек), проживающих на той же территории, то для них, равно как и для всей Словакии и всей Закарпатской Украины, венгерская делегация предложила провести плебисцит, чтобы предоставить им возможность самостоятельно решить вопрос о своей государственной принадлежности. Чехословацкая делегация со своей стороны заявила, что правительство этой страны готово предоставить венгерскому национальному меньшинству известную автономию в пределах нынешних государственных границ. Венгры отвергли это предложение. Тогда чехословацкая делегация пошла на некоторую уступку, согласившись на передачу Венгрии так называемого Житного острова. На вопрос Потемкина, что намерено предпринять дальше венгерское руководство, Юнгерт ответил: оно пока заняло выжидательную позицию. Если эти вопросы не будут разрешены в течение трех месяцев, то представители четырех государств вынуждены будут собраться вновь. Потемкин спросил: на каком основании венгерское правительство настаивает на плебисците во всей Словакии и Закарпатской Украине? Юнгерт ответил, что в экономическом отношении обе области настолько тесно связаны с Венгрией, от которой получают хлеб, а в обмен экспортируют лес, соль и другие продукты своего хозяйства, что они, вероятнее всего, предпочтут слиться с венгерской территорией, нежели поддерживать искусственную связь с Чехословакией...93 Юнгерт-Арноти в своих двух донесениях об этой беседе сосредоточил внимание на прекращении переговоров в Комарно и словацком и рутенском вопросе, подчеркивая, что венгерское правительство известило обо всем, в том числе и об ответных военных мерах Венгрии, великие державы. Потемкин поинтересовался числом венгров в Чехословакии, местом их проживания и теми официальными данными, на которых базировались венгерские претензии. Юнгерт сообщил: «Я представил ему данные переписи 1910 года... особенно этнический состав городов». Юнгерт, как он писал, выразил удивление негативной позицией советской печати по поводу попытки Венгрии добиться равноправия венгерского национального меньшинства в Чехословакии, хотя вся советская империя построена на праве наций на самоопределение. Заместитель наркома ответил: советское правительство считает Мюнхенское соглашение несправедливым и незаконным и выступает против всего происходящего на его основе; и добавил: «Советский Союз и сейчас за самоопределение наций на мирной основе». Затем, доносил Юнгерт, Потемкин поднял словацкий и рутенский вопрос, на который посланник ответил, по его записи, так: «Мы не требуем присоединения этих территорий к Венгрии, но придерживаемся позиции, согласно которой этим двум национальным меньшинствам нужно дать право самим решить свою судьбу путем голосования»94. Третья территориальная уступка венгерской стороны — предложение, согласованное с Риббентропом 19 октября и переданное Чехословакии 22 октября 1938 года, — составляла 11 300 квадратных километров и 740 тыс. населения, в том числе 680 тыс. венгров95. Но в нем не было таких городов, как Братислава, Ни- тра, Кошице, Ужгород, Мукачево, на которые претендовала Венгрия. Венгерское правительство это последнее предложение считало довольно серьезным и вполне пригодным в качестве основы для переговоров. Венгерский посланник в Праге Янош Веттштейн 24 октября с удовлетворением отмечал, что расхождения двух правительств уже не- велики96. Однако, заручившись поддержкой Муссолини и Чиано, Венгрия форсиро вала арбитраж в расчете получить больше в результате этой процедуры. 27 октября Виллани доносил из Рима Кане: Чиано согласен с тем, что решение венгеро-чехословацкого вопроса далее затягивать нельзя. Риббентроп едет в Рим с намерением о чем-то просить Муссолини. Взамен этого в качестве компенсации итальянцы попросят у немцев согласия «на быстрое и благоприятное решение нашего дела». Как это будет, Чиа- но еще не знает, но во всяком случае «мы можем рассчитывать на полную поддержку». Но вопрос Закарпатья в настоящее время нужно исключить, тем более если и поляки ретируются97. К этому времени и венгерская, и чехословацкая стороны согласились на арбитраж Италии и Германии, а приглашение Польши и Румынии оставили на их усмотрение. На протяжении всего октября Польша подстрекала Венгрию к энергичным акциям в Закарпатье. После присоединения Тешина к Польше Юзеф Бек пригласил Иштвана Чаки, заверяя, что изменений в политике Польши в отношении Венгрии не будет98. 5—6 ноября в Варшаве прошло обсуждение общей польско- венгерской границы, роли Румынии, вопросов размещения польских войск на границе с Закарпатьем. После разрыва переговоров в Комарно возникли разногласия между Варшавой и Будапештом в вопросе арбитража. Венгерское правительство, как известно, сразу сообщило о своем намерении обратиться к великим державам. 14 октября польский посланник в Будапеште Леон Орловский передал Калману Кане меморандум с неодобрением этого шага. В тот же день Юзеф Бек сообщил венгерскому посланнику в Варшаве, что Польша не признает мюнхенской системы, она против решения вопросов третьими государствами, и дал польскому посланнику указание заявить в Будапеште о незаинтересованности Польши, поскольку Польша таким путем исключается из игры99. В ответ Каня дал инструкцию заявить Беку, что Венгрия одновременно предпринимает и военные меры100. Изменения, произошедшие в венгерской внешней политике во второй половине октября, успокоили Польшу. Заявление венгерского правительства от 16 октября о намерении обратиться за помощью к Германии и Италии101, если Чехословакия не решит быстро вопрос о венгерских претензиях, понравилось Беку: теперь, заявил он, уже и Польша непосредственно сможет поддержать Венгрию102. 16 октября Леон Орловский был приглашен к регенту Миклошу Хорти. Беседу посланник начал с того, что в Варшаве ноту, переданную Хорти в МИД Польши, оценили положительно (Венгрия обращалась к странам оси и Польше), так как она дает полякам определенные дипломатические возможности. Регент сказал Орловскому, что он как раз пишет письмо польскому президенту с просьбой отложить на время визит в Будапешт, и добавил, что Венгрия переживает один из самых важных моментов своей истории и рассчитывает на польскую дружбу Самой важной задачей, несомненно, является захват Подкарпатской Руси и установление общей границы с Польшей. Кризис наступил в тот момент, когда венгры были менее всего готовы к нему «Наперекор моей собственной натуре и национальному характеру нашего народа, — сказал регент, — я вынужден был сдерживать его от необдуманных шагов». Начало войны в тот момент, продолжал Хорти, стало бы для Венгрии катастрофой, поскольку тогда чехословацкая армия являлась самой технически оснащенной армией в Европе, и Будапешт, находящийся всего на расстоянии пяти минут лету от чехословацкой границы, мог бы быть превращен в руины. В тот момент нужно было принять мюнхенский вердикт и искать помощи и друзей. Далее Хорти пытался убедить Орловского, что без его ведома и согласия, в его отсутствие (он находился в Восточной Пруссии, был гостем Геринга) из Венгрии в Подкарпатскую Русь были направлены партизанские отряды для выполнения определенных заданий и теперь граница сильно укреплена. Поддерживать движение на Подкарпатской Руси при помощи людей, присланных из Венгрии, невозможно, ибо они вынуждены были бы начинать воевать на границе и демаскировать всю затею. Этому движению грозит смерть, поскольку партизаны понесли большие потери. Некоторым удалось вернуться в Венгрию, а другие пробираются на север, надеясь спастись в Польше. А раз это дело начато, его нужно было бы поддержать, хотя бы в скромных пределах, продолжал Хорти103. Затем регент спросил посланника, возможно ли переправить несколько венгерских отрядов диверсантов воздушным путем в Польшу, усилить польскими «добровольцами», знающими руський язык, и забросить в Закарпатье. Как свидетельствует дипломатическая переписка, польская сторона не согласилась с предложением принять венгерских диверсантов в Восточной Галиции, боясь реакции местного украинского населения. Но несмотря на это, Орловский заверял Хорти, что посылка таким путем венгров «встретит у нас полную симпатию». Тем более что с предложением о транспортировке венгерских диверсантов в Закарпатье окольным путем через Польшу уже говорили с ним Иштван Бетлен и Миклош Козма. Посланник к тому же заметил, что он представляет себе, с какими трудностями встречается венгерская акция в Подкар- патье, поскольку ему известно, что среди венгерских «охотников» нет ни одного, который говорил бы по-руськи104. Орловский пообещал передать просьбу регента в Варшаву. Вскоре после этой беседы в Будапешт был направлен начальник канцелярии министра иностранных дел Польши Михал Любеньский. 18 октября он получил от своего патрона подробную инструкцию. В частности, ему поручалось спросить венгерское правительство, ставит ли оно в качестве своей конкретной задачи что-нибудь помимо коррективы границы по этническому принципу, то есть пойдет ли на установление общей с Польшей границы. В инструкции содержалась и оценка ситуации: западные государства проявляют незаинтересованность в этом вопросе. Польша не верит в наличие у Германии своих интересов в Закарпатье. Италия оказывает наибольшую заинтересованность в создании венгеро-польской границы. В Румынии после ухода Николае Титулеску руководство страной находится в руках короля, именно с ним следует вести переговоры с целью улучшения венгеро-румынских отношений. Закарпатье нужно присоединить к Венгрии. Самое трудное при этом — соблюсти этнический принцип. Однако ни одна из стран, участвующих в игре, не заинтересована защищать принадлежность Под- карпатской Руси к Чехословакии. Далее Михал Любеньский должен был выяснить, уверено ли венгерское правительство в результатах плебисцита или выдвинет постулат возвращения утраченной провинции, которая не может жить без контактов с Венгрией. Затем ему предстояло спросить, хочет Венгрия решить этот вопрос в переговорах с Прагой при поддержке Италии, Германии и Польши или считает, что без международной конференции не обойтись. Эта проблема, по мнению польского руководства, в любом случае не могла быть решена без дипломатического и политического нажима, усиленного организацией демонстраций. Польша может поддержать Венгрию, обеспечить ее безопасность со стороны Румынии, но никто, кроме самой Венгрии, не может предъявлять претензии передать ей Закарпатье. В случае недостаточной заинтересованности Венгрии может сложиться парадоксальная ситуация: Русь, которая фактически никого особо не интересует, может остаться в чехословацком государстве, воспрепятствовав тем самым созданию венгеро-польской границы. Следовало поговорить и со словаками, убедить их в необходимости присоединения Руси к Венгрии, в публичных выступлениях, на дипломатических приемах стараться проводить мысль: Русь — давняя провинция Венгрии и не может без нее существовать, требование провенгерского населения — присоединение к Венгрии, это принесет мир на длительное время. Плебисцит нельзя проводить при чешском присутствии, минимальное требование — эвакуация чехов. Что касается железной дороги, претензии на которую предъявила Румыния, следовало подчеркивать: «Она упрочит наше положение в Румынии, усилит антисоветский фронт»105. Михал Любеньский прибыл в Будапешт 19 октября. Цель поездки — обсудить вопрос Закарпатья, то есть общую польско-венгерскую границу. Калман Каня так об этом информировал Микло- ша Хорти 22 октября: Любеньский прибыл с тем, чтобы венгерское правительство официально подняло русинский вопрос с требованием вывода чешских войск из Закарпатья и тем предоставило русинам возможность самим решить вопрос о своей государственной принадлежности. Каня считал, что инициатива должна исходить из Закарпатья. Каня с Любеньским договорились, что сначала Хорти направит письмо Гитлеру, в котором он обрисует все проблемы, связанные с Карпатской Русью. Кроме того, со стороны Венгрии будут предприняты меры для действительного осуществления пожелания русинов. Венгерское правительство подождет только до 1 ноября, затем будет действовать решительно106. Михал Любеньский прибыл к Калману Кане вместе с посланником Леоном Орловским. Переговоры велись в присутствии премьера Белы Имреди. Леон Орловский писал Юзефу Беку 22 октября, что правительство слабо, в правящих кругах боятся войны и немцев. Позиция Италии в Будапеште очень сильна, и позиция Польши сильна, хотя ее возможности недооценивают. После ознакомления с польским проектом о Подкарпатской Руси Каня посчитал его нереальным, поскольку чехи не хотят вести переговоры с Венгрией о Подкарпатской Руси, считая это внутренним делом. По мнению Кани, захват всей Подкарпатской Руси — это отход от этнического к историческому и экономическому принципам. По плану Кани, сначала нужно присоединить территории, населенные венграми, а затем так изолировать остальную территорию, чтобы Подкарпатская Русь вынуждена была сама проситься к Венгрии. Тогда ее правительство (его возглавлял еще Андрей Бродий) обратится к Венгрии, чтобы та оккупировала Русь и «обеспечила порядок». Венгрия большое значение придавала диверсионным актам, которые должны были создать нестабильное положение в крае и тем оправдать действия Бродия. Таким путем, захватив все Закарпатье, Каня рассчитывал поставить мировую общественность перед свершившимся фактом. Любеньский и Орловский подвергли этот проект критике, мотивируя тем, что венгерская политика ставит решение этого вопроса в зависимость от доброй воли людей, моральные принципы и неподкупность которых по крайней мере сомнительны. Раскрывая часть своих карт, Каня информировал Польшу о договоренности с подкарпатским правительством, которое потребует от Праги проведения референдума в крае, а в случае отказа объявит независимость Подкарпатской Руси. (Как известно, через несколько дней этот план Кани провалился. Премьер Под- карпатской республики Андрей Бродий был арестован.) Любеньский против такого плана не возражал, только высказал надежду, что венгерское правительство не будет обещать Подкарпатской Руси широкой автономии. Венгерское правительство было уверено: этнические границы придется определять арбитрам, а Венгрия будет настаивать на том, чтобы наряду с Германией и Италией в арбитраже участвовала и Польша (чего очень хотела эта страна). Михал Любеньский в связи с этим предложил потребовать от Праги, кроме возвращения территорий, населенных венграми, еще и эвакуации из Закарпатья чешских войск, обеспечив тем населению возможность осуществления права на самоопределение. Последнее Каня считал нецелесообразным, поскольку регент Хорти в письме Гитлеру прямо поставит этот вопрос. На вопрос о том, когда план венгров будет осуществлен, Каня ответил: для переговоров Ужгород — Прага нужно три- четыре дня, и все будет решено к 1 ноября. Поскольку вопрос возможного применения силы не снимался с повестки дня, то, по мнению Кани, поздняя осень — самое подходящее время. Тогда бы чешская авиация бездействовала, а Венгрия оказалась в выигрыше, поскольку моральный дух венгерской армии выше107. Польская сторона уже не в первый раз поднимала вопрос о компенсации Румынии, то есть о передаче ей части Закарпатья за согласие на установление общей венгеро-польской границы. Еще 6 октября президент Игнацы Мосьцицкий и генерал Эдвард Ридз-Смигли обратились к королю Каролю II с просьбой не мешать венграм в захвате Закарпатья108. 13 октября 1938 года польский посланник в Будапеште Леон Орловский посетил постоянного заместителя министра иностранных дел Венгрии Габора Апора и «по собственной инициативе», как он заявил, предложил обратиться к Юзефу Беку и попросить его о посредничестве в интересах общей венгеро-польской границы на основе передачи Румынии железнодорожной линии Ясиня — Татарский перевал. Бек это предложение переслал бы в Бухарест как свое. Орловский полагал, что румыны пошли бы на такой шаг, поскольку и сейчас эту дорогу используют только румыны для связи с Трансильва- нией и Северной Буковиной. Апор был сдержан и только обещал передать предложение в соответствующую инстанцию109. 15 октября заведующий политическим отделом польского МИДа Тадеуш Кобылянский сообщал: теперь уже с румынской стороны решительно требуют ту небольшую часть Закарпатья, на которую они претендовали еще в период мирных переговоров. В результате Румыния получила бы вторую прямую железнодорожную связь с Польшей (Си- гет — Станислав). Румынский король придает ей большое значение со стратегической точки зрения110. Они желали бы или самостоятельно оккупировать эту область, или пусть это сделает Польша. Ко- былянский полагал, что такой уступкой можно полностью удовлетворить румын. 18 октября Ласло Бардошши сообщил Калману Кане о предстоящей 19 октября встрече министра иностранных дел Польши Юзефа Бека с румынским королем Каролем II в Галаце. Цель визита Бека — получить согласие Румынии на установление общей венгеро-польской границы в обмен на территории, на которые она претендовала в Закарпатье. В донесении Бардошши конкретно указывалось, что будет предлагать Бек королю в качестве компенсации: территории по линиям железных дорог Лонка — Ясиня, а также Долгое Поле — Хуст — Черный Ардов111. Переговоры Бека с Каролем II закончились безрезультатно. О ходе их венгерская сторона несколько дней не могла получить информацию в Бухаресте. Даже польский посол в Румынии Мирослав Арцишевский уклонился от ответа на вопрос Бардошши, ссылаясь на то, что Бек не привлек его к переговорам, а затем быстро выехал в Варшаву, даже не проинформировав его. Только два дня спустя Бардошши сообщил Кане сведения, полученные окольным путем, через временного поверенного в делах Италии в Бухаресте от министра иностранных дел Румынии Петреску-Комнена. Эти данные были следующими: румынское правительство не может разделить позицию Бека в отношении Руси. Если бы Под- карпатская Русь попала под власть венгерского государства, это противоречило бы этническому принципу. Карпатская Украина нужна Чехословакии по экономическим соображениям, кроме того, через нее она поддерживает прямую связь с Румынией. Румыния не заинтересована удлинять свою границу с Венгрией. К тому же румынское население, проживающее там, протестует против возможного вхождения в состав Вен- грии112. Король поступил так, считая Малую антанту еще действующей, хотя, как отмечал Бардошши, он с заинтересован ностью слушал предложения Бека о территориальных концессиях. Еще 16 октября Каня заявил посланнику Хори, что о передаче румынам линии Ясиня — Татарский перевал в принципе можно бы начать соответствующие переговоры, но прежде необходимо, по мнению Венгрии, чтобы Венгрия и Польша достигли соглашения по вопросу о Закарпатье и способе окончательного его решения (modus procedendi)113. Польская сторона в инструкции Лю- беньскому дала указание специально поднять вопрос о железной дороге, на которую претендуют румыны, ибо ее передача «упрочит наше положение в Румынии и усилит антисоветский фронт»114. В ходе беседы Имреди и Кани с Любеньским 19 октября Каня заявил по поводу польского предложения о передаче Румынии железнодорожной линии Лонка — Ясиня, что он его поддерживает, но, со своей стороны, не может предлагать эту концессию, пока вопрос по Закарпатью не решен, так как не уверен, сохранят ли румыны тайну. Кроме того, он боится передавать румынам территории, входившие в состав империи Святого Стефана115, из-за возможного возмущения общественного мнения в Венгрии. 22 октября польский посол в Берлине Юзеф Липский заявил в германском МИДе, что Польша настаивает на создании общей польско-венгерской границы как единственно надежной защитной линии против большевизма. Через два дня Липский в беседе в Берхтесгадене с Риббентропом наряду с другими поднял и этот вопрос. Но министр иностранных дел Германии тогда все еще отстаивал этнический принцип116. Переговоры, в основном по телефону, Чиано с Риббентропом с 6 по 22 октября не привели ни к каким результатам. Руководители Италии поддерживали Венгрию не только в ее претензиях к Чехословакии на земли, населенные венграми, но и в ее стремлении захватить всю Карпатскую Украину. Риббентроп с этим не соглашался. Между тем в Риме в конце октября начались переговоры между Риббентропом и Чиано по проблеме Карпатской Украины, которые продлились три дня. Учитывая позицию Германии, Виллани в тот же день, 27 октября, писал Кане: вопрос Карпатской Украины пока нужно снять, тем более что и поляки пошли на попят- ную117, а Германия решительно выступала против плебисцита. К этому времени и венгерское, и чехословацкое правительства согласились на арбитраж стран оси. В Варшаве Кобылянский в беседе с Хори заявил, что если венгры и в дальнейшем будут бездействовать, Польша окончательно перестанет интересоваться венгерскими делами: «В таком случае мы полностью изменим свою политику. Проведем в Карпатах проволочные заграждения и больше не будем заботиться о том, что происходит по ту сторону линии»118. В ответ Каня сообщал в Варшаву Хори: Любеньскому мы не обещали к 1 ноября вооруженным путем занять территории, населенные венграми, в Русинии, включая Ужгород и Мукачево, а лишь собирались усилить акции саботажа. Выступление с применением регулярной армии означало бы войну. Установлено, вопреки заверениям поляков, что Германия поддерживает украинское движение и выступает против общей польско-вен герской границы. Здесь Каня имел в виду донесение Юнгерта из Москвы, согласно которому Гитлер был против присоединения Карпатской Украины к Венгрии, ибо он хотел создать там нацистский центр в интересах своих восточных планов, в частности относительно Польши. Предполагается также вызвать волнения среди соседних с Закарпатьем галицких украинцев, чтобы таким путем легче осуществить свои требования (коридор, Данциг и другие) к Польше119. Далее Каня сообщал о ходе переговоров, в задачу которых входило путем арбитража решить венгеро-чехословацкие проблемы, и пока Венгрия не получит окончательное решение заинтересованных великих держав по этому вопросу, она не может идти ва-банк. Он высказывал надежду на быстрое и положительное для Венгрии завершение переговоров, но и в таком случае она от прежних планов не откажется, о чем свидетельствуют продолжающиеся террористические акты даже во время переговорного процесса. Кроме того, Каня строго доверительно сообщал Хори (только для личного сведения): по мнению Будапешта, мизерные успехи переговоров Бека в Гала- це, а также то, что Германия и Италия не хотят включать Польшу в состав арбитров, очень расстроили польское правительство, и поэтому оно дало отбой и в деле Русинии, утверждая, что в повороте отношений в худшую сторону виновны венгры120. 27 октября Будапешт и Прага решились обратиться к Берлину и Риму с просьбой быть арбитрами в венгеро-чехословацком споре. 28 октября Иоахим Риббентроп прибыл в Рим. В то время Германия не соглашалась на передачу Венгрии всей территории Закарпатской Украины и нуждалась в единых действиях с Муссолини и Чиано. По вопросу венгерских территориальных требований между Германией и Италией существовали разногласия. Если Италия поддерживала все требования хортистов, то Германия хотела свести их к минимуму и была против создания венгеропольской границы. Кроме того, Гитлер, желая быть вершителем судеб Восточной и Центральной Европы, был против ита- ло-германского арбитража. Переговоры Риббентропа с Чиано, а затем и с Муссолини были в основном посвящены венгерским территориальным требованиям. Главной задачей, которую ставил перед собой Риббентроп, было помешать реализации польско-венгерского требования о передаче Карпатской Украины и установлении общей границы между Польшей и Венгрией, ибо это означало бы, что Италия помимо воли Германии помогла Венгрии в осуществлении ее планов. На переговорах Чиано стремился убедить Риббентропа в необходимости и преимуществах итало-германского арбитража, указывая, что дуче уже много лет назад высказывался за венгерскую ревизию. Чиано ссылался на ноту, врученную послом Великобритании в Риме лордом Пертом, в которой англичане заявляли, что они одобряют итало-германский арбитраж и новую акцию великих держав считают необходимой только в том случае, если германо-итальянские усилия не достигнут успеха. «Большая польза германо-итальянского арбитража, — сказал Чиано, — состоит в его психологическом воздействии на Балканские страны. Гер- мано-итальянский арбитраж продемонстрирует, что Англия и Франция окончательно исчезли из балканского пространства, и тем самым повлияет на те круги Югославии и других стран, которые все еще с надеждой смотрят на Францию или Англию»121. Риббентроп, не желая уменьшения шансов на заключение военного союза с Италией, согласился, однако остался непримиримым в вопросе о польско-венгерской границе122. Так родилось компромиссное решение. Но еще до того Чиано обещал Виллани самым настойчивым образом убеждать Риббентропа принять идею арбитража двух и присоединения к Венгрии трех восточных городов (Кошице, Ужгорода и Мукачева). Риббентроп обещал дать ответ на поставленный вопрос в воскресенье. Чиано настаивал на принятии решения еще до его возвращения в Германию. Дискуссия по этому вопросу длилась долго. Сначала Риббентроп придерживался взгляда, что с переходом Кошице, Ужгорода и Мукачева к Венгрии вся Карпатская Украина попадет под ее влияние. Чиано отстаивал позицию венгерского правительства, в то же время представляя ситуацию таким образом, будто это «личное кровное дело» его, Муссолини и всей Италии123. Риббентроп вновь напомнил о соглашении с Дарани 14 октября, о своем обещании чехословацкой делегации в Мюнхене 19 октября и о том, как настойчиво венгерская сторона на протяжении более двух недель навязывала ему мысль, что он ошибся. Чиано немного сконфузился и сказал, что он там не был, поэтому судить не может. Венгерский же МИД не ошибся в своих расчетах, когда в Будапеште сразу оценили промах Имреди и Дарани, согласившихся с предложением Риббентропа оставить Кошице, Ужгород и Мукачево в составе Чехословакии. Да- рани и Риббентроп нанесли эту границу на карту. А МИД в тот же день сообщил в Рим Чиано, что Риббентроп якобы не возражает против включения Ужгорода и Мукачева в состав Венгрии. На этот раз Чиано воспользовался сведениями от 15 октября из Будапешта и уже самым «решительным образом» утверждал, что от венгров «всегда слышал о Кошице, Мукачеве и Ужгороде как их минимальном требовании». В связи с этой беседой был сделан запрос в Будапешт: если бы Венгрия получила Кошице, то какой из двух оставшихся восточных городов для нее более ценен? Ответ: Ужгород. Это свидетельствует о том, что тогда Риббентроп еще считался с возможностью отдать Венгрии только один из двух городов Закарпатья, но в угоду своим ставленникам в Словакии и Карпатской Украине заставил венгров отказаться от претензий на Братиславу, Нитру, Карпатскую Украину и от привлечения Польши в качестве арбитра. В полночь с 28 на 29 октября граф Чиано пригласил к себе на квартиру венгерского посланника Виллани и сообщил ему о благоприятном ходе своих переговоров с Риббентропом. И хотя он еще не получил окончательного ответа, граф считает вероятным согласие немецкой стороны на арбитраж, а также «достижение присоединения трех восточных городов». В этой ситуации Виллани рекомендовал венгерскому правительству «срочно просить решения держав оси», «опус тив Польшу». И сообщал: «На основе полученных мною по телефону полномочий от Кани вновь заявляю о нашей просьбе об арбитраже»124. В тот же день венгерское правительство направило ноту правительству Чехословакии с уведомлением о своей просьбе арбитража стран оси для решения венгеро-чехословацкого спора и рекомендовало ему сделать то же в течение 24 часов125. 29 октября Каня телеграфировал Вил- лани: «Если в отношении Русинска (то есть Карпатской Украины. — А. П.) теперь положительного решения не может быть, то просить Чиано оказать влияние, чтобы по возможности ни в ходе арбитража, ни в решении Закарпатье не упо- миналось»126. В тот же день Виллани направил в Будапешт Кане шифрограмму, в которой сообщал: «Риббентроп принял арбитраж... Присоединение трех восточных городов, так сказать, обеспечено». Итальянский посланник в Будапеште Луиджи Винчи получит указание «завтра официально сообщить тебе и попросит заявить, что Венгрия подчинится решению арбитража» (он сам уже сделал это). Чиано в понедельник собирался выезжать из Рима, и Виллани передал его просьбу срочно прислать строго секретно и инкогнито в воскресенье, 30 октября, в Рим экспертов, которые разобрали бы с ним все детали венгерской просьбы. Чиано желает быть более подготовленным, чем Риббентроп127. Виллани сообщил о том, что арбитраж состоится в Вене 2 ноября. Любеньский еще 29 октября в беседе с Хори интересовался, готова ли Венгрия всеми имеющимися в ее распоряжении средствами захватить населенные венграми земли Закарпатья (имея в виду организацию восстания). Начальник кабинета министра иностранных дел с удовлетворением принял сообщение о сохранении Венгрией в отношении Закарпатья прежней установки на восстание. Для успокоения правящих кругов Варшавы Хори рекомендовал заявить польскому посланнику в Будапеште, что Венгрия неизменно будет вести борьбу за общую венгеро-польскую границу, усиливая диверсионные акции. Хори и Лю- беньский пришли к выводу, что во взглядах и целях между двумя странами нет принципиальных расхождений, а имеющиеся касаются лишь тактики128. 30 октября германское правительство направило венгерскому правительству ноту, в которой сообщалось об удовлетворении (в согласии с Италией) просьбы Венгрии и Чехословакии в отношении арбитража. Венгерское правительство в обязательном порядке должно заявить о безоговорочном подчинении решению арбитров. В ноте подтверждалось: переговоры начнутся 2 ноября в Вене. В тот же день и правительство Италии направило аналогичную ноту, в которой сообщалось о согласии Италии и Германии взять на себя роли арбитров, удовлетворив просьбу Венгрии и Чехословакии, при условии, что оба правительства признают решение и немедленно его ис- полнят129. Виллани 30 октября информировал МИД Венгрии: как сообщил Чиано, Риббентроп окончательно согласился на передачу Кошице, Ужгорода и Мукачева Венгрии. Арбитраж состоялся в Вене в Бельве- дерском дворце 2 ноября 1938 года. В качестве арбитров присутствовали министр иностранных дел Германии Иоахим Риббентроп и министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано. В Вену были приглашены от Венгрии министр иностранных дел Калман Каня, министр культов и просвещения Пал Телеки, статс-секретарь премьер-министра Ти- бор Патаки и начальник канцелярии министра иностранных дел Иштван Чаки, от Чехословакии — министр иностранных дел Франтишек Хвалковский, премьер-министр Словакии Йозеф Тисо и премьер-министр Карпатской Украины Августин Волошин. По записи германского советника Эриха Кордта, на совещании в Бельве- дерском дворце присутствовали: немецкая делегация в составе министра иностранных дел Иоахима Риббентропа, заместителя статс-секретаря Вёрманна, советника посольства Гюнтера Альтенбур- га, посланника Отто Шмидта и советника посольства Эриха Кордта. Итальянская делегация состояла из министра иностранных дел Галеаццо Чиано, посла Бернардо Аттолико и посланника Мас- симо Магистрата. В венгерскую делегацию входили министр иностранных дел Калман Каня и министр просвещения Пал Телеки, в чехословацкую — министр иностранных дел Франтишек Хвалков- ский и посланник Иван Крно. Открыл совещание Риббентроп, затем выступил Чиано. Оба министра поздравили друг друга, глав делегаций Венгрии и Чехословакии и определили свои задачи: на этнической основе (во всех немецких документах употреблялся термин «этнографической») установить «окончательную границу» между Венгрией и Чехословакией и «решить вопросы», связанные с этим. Чиано выражал уверенность в успехе усилий арбитров, в результате чего «родятся в Средней Европе новый строй и новая эпоха», основанные «на справедливости между нациями», такие, о которых «мы всегда мечтали и к которым мы всегда стремились». Затем слово предоставили представителям Венгрии и Чехословакии, прежде всего министрам иностранных дел, основная часть выступлений которых была посвящена благодарностям в адрес арбитров. Позицию Венгрии и Чехословацкой республики излагали соответственно Телеки и Крно. Причем Телеки отстаивал принцип «большинства и справедливости», исторической и современной, то есть то, что и раньше, включая переговоры в Комарно. Крно останавливался на истории переговоров в Комарно, доложил о предложении Чехословакии от 22 октября возобновить прямые переговоры, об отказе венгерского правительства и его контрпредложении решить вопрос путем плебисцита или арбитража. «Чехословацкое правительство, в полной мере уверенное в чувстве справедливости немецкого и итальянского правительств, приняло это предложение», — добавил Крно. Правительство Чехословацкой республики в ходе переговоров с представителями Венгрии придерживалось следующей точки зрения: нужно найти такое решение, при котором Венгрия получит столько же словаков и русинов, сколько венгров останется в Словакии. Это было наивное предположение. Ведь в конце октября в Риме Риббентроп и Чиано в деталях договорились, как будут решать вопрос в пользу Венгрии. Хвалковский за две недели до арбитража договорился с Риббентропом о сотрудничестве, а Чиано в деталях рассказал Виллани, как он будет отстаивать венгерские требования перед Риббентропом. Риббентроп решил не предоставлять слово для повторных выступлений Кане и Телеки для обоснования их белыми нитками шитой позиции. Он уже отказал Хвалковскому, когда тот попросил предоставить слово премьеру Словакии Тисо и премьеру Карпатской Украины Волошину, в зал заседания не допущенным, хотя решалась судьба их автономных республик. Риббентроп отверг просьбу Хвал- ковского, согласно протоколу, в следующих выражениях: «Мы собрались здесь для того, чтобы найти решение в словац- ко-венгерском вопросе. Министры иностранных дел двух стран точку зрения обоих правительств высказали, и нет смысла в том, чтобы по этому предмету заслушивать мнение дополнительных экспертов (Тисо и Волошина нужно считать такими), особенно потому, что сама проблема обоим арбитрам довольно известна... Я не думаю, что необходимо увеличивать число участников сегодняшнего совещания». Риббентроп не хотел встречаться с Тисо и Волошиным в официальной обстановке, по-видимому, еще не забыв, что обещал на переговорах в Мюнхене 19 октября, но потом согласился с Чиано и пошел на уступки в пользу Венгрии. Каня, которого не любил Риббентроп и часто критиковал Гитлер, подчеркнул, что, по его мнению, Мюнхенское соглашение определило слишком долгий срок (три месяца) для решения проблемы национальных меньшинств в Чехословакии. Риббентроп в ответ на это заметил, что лишь благодаря единству действий немецкого и итальянского правительств с двумя другими правительствами вопрос о венгерском национальном меньшинстве сдвинулся с мертвой точки. Кроме того, Германия и Италия изъявили готовность взять на себя роль арбитров для того, чтобы решить его быстро и мирно. На этом Риббентроп процедуру предварительного совещания перед арбитражем объявил законченной. Что же касается господ Тисо и Волошина, заявил он, то они получат возможность продолжить с арбитрами неофициальную беседу в ходе ленча, на который они получили приглашение. После ленча арбитры удалились на совещание для вынесения решения и пригласили делегации Венгрии и Чехословакии после его завершения в Бельведер- ский дворец на закрытие заседания. Хвалковский вновь попросил слова. Он обратил внимание на следующее: господ Тисо и Волошина нельзя квалифицировать как экспертов. Премьер-министр Словакии Тисо был руководителем чехословацкой делегации, которая до недавнего времени вела переговоры с венграми. Волошин — премьер-министр Украины. Поэтому просит, чтобы в протоколах заседания этих господ не называли экспертами. Риббентроп и Чиано с этим согласились130. Второе, вечернее, завершающее, заседание Риббентроп открыл восхвалением представителей Германии и Италии, справившихся с нелегкой задачей, выпавшей на их долю, — передачей терри тории Чехословакии Венгрии. И если решения арбитража будут корректно выполняться, то существующие между Венгрией и Чехословакией конфликты будут справедливо и надолго урегулированы. Но самое главное, как сказано в записи Эриха Кордта, заключалось, по словам Галеаццо Чиано, «в новом подтверждении солидарности оси»131. В этом и содержались все уступки пожеланиям Га- леаццо Чиано, а фактически Венгрии. Решение первого Венского арбитража Риббентропа — Чиано было зачитано вечером 2 ноября 1938 года. Оно было изложено в семи пунктах. Самым важным был первый: передаваемые Чехословакией Венгрии территории обозначались на карте. Карта не была опубликована. Демаркация новой границы на месте возлагалась на венгеро-чехословацкую комиссию. По решению арбитража к Венгрии переходили города с прилегающей к ним территорией, что фактически соответствовало договоренности между Чиано и Риббентропом. В сохранившемся в Германии описании линии новой венгерочехословацкой границы перечислены следующие передаваемые Венгрии города: Иршекуйвар (Нове-Замки), Лева (Ле- вице), Лошонц (Лученец), Кашша (Кошице), Унгвар (Ужгород), Мункач (Му- качево)132. В рукописи Сент-Ивани, кроме перечисленных, указаны еще следующие города: Сенц, Рожньо (Рожнява), Комаром (Комарно), Паркань (Штурово), Берегово и Галанта. Всего 11 886—11 915 квадратных километров территории и 1 027 000— 1 029 000 человек133. В немецком варианте описания линии новой границы указаны и те из важнейших городов, на которые претендовала Венгрия, но которые арбитры оставили в составе Чехословакии. Это столица Словакии Братислава, древний епископальный центр Нитра, а также Севлюш (Виноградов) в Карпатской Украине с окрестными селами134. В материалах, хранящихся в Новом центральном венгерском архиве, составленных для венгерской делегации на мирных переговорах, есть и справка «О дипломатических предпосылках первого Венского арбитража». В ней сказано: решением от 2 ноября 1938 года в Бельведере Венгрии присуждено 12 тыс. квадратных километров территории с населением 862 747 человек, среди которых 86,6% венгров, 2% немцев, 9,7% словаков, 1% русинов. То есть Венгрия получила 84,2% той территории, которую она первоначально требовала от Чехословакии, и к Венгрии возвратилось 88% всех венгров, проживавших в этой стране135. Эти данные кочевали из справочника в справочник кануна и периода Второй мировой войны, хотя мало кто верил в их достоверность. Достаточно указать на то, что евреи как национальное меньшинство вообще не фигурировали в статистике — они были включены в состав венгров или немцев. Венгерская сторона не признавала достоверными данные переписи 1930 года, проведенной в Чехословакии. Решительнее всего настаивал на решении проблемы на основе переписи периода Австро- Венгрии в 1910 году Пал Телеки. Но став премьер-министром, Телеки и сам, по- видимому, захотел узнать истинное положение вещей и запросил у Центрального статистического управления Венгрии данные о населении, проживающем на территориях, присоединенных к Венгрии по первому Венскому арбитражу. Ответ на основе переписи от 15 декабря 1936 года он получил 26 июля 1939 года. Согласно этим данным, в состав Венгрии было передано всего 1 040 401 человек, в том числе венгров — 879 007 человек, немцев — 10 010, словаков — 123 864, русинов — 19 891, лиц других национальностей — 8829 человек. В Береговском округе к Венгрии были присоединены украинские села Нижние и Вышние Ремета, население которых состояло более чем на 90% из русинов (украинцев). Украинским было и село Квасово. Нижний Коропец, Подзамчье, Ключарки (в Мукачевском округе), Тростник, Вербовец (в Вилокском округе) были селами с абсолютным преобладанием украинского населения, но все равно отошли к Венгрии136. По мнению современника событий А. Борканюка, таких украинских сел было «до 40», а историка В. Худанича — «более 40»137. Решением Венского арбитража чехословацким властям предписывалось в период с 5 по 10 ноября 1938 года эвакуироваться с предназначенных Венгрии территорий, а венгерским — в то же время их оккупировать138. В протоколе, сопровождавшем решение венского совещания, Каня и Хвал- ковский подтвердили свои заявления от 30 октября 1938 года о том, что арбитражное заключение признают окончательным. Венгрия по Венскому арбитражу получила наиболее важную как в экономическом, так и в стратегическом отношении южную часть Словакии и юго-западную часть Карпатской Украины с важнейшими промышленными центрами и железнодорожными линиями. Германия, правда, формально сохранила Карпатскую Украину в качестве автономной республики в рамках чехословацкого государства. Сделала она это для того, чтобы, во-первых, создать барьер между Польшей и Венгрией и, во-вторых, иметь коридор, связывающий ее с Румынией. Но оставшаяся в составе Чехословакии Карпатская Украина не имела достаточных коммуникационных (железнодорожных и шоссейных) линий и необходимых экономических баз, лишилась и основных сельскохозяйственных угодий. Как говорил уже упоминавшийся современник событий А. Борканюк, оставили «Карпатской Украине голодающую Верховину». Так Карпатский край был разделен на две части.
<< | >>
Источник: Пушкаш А.. Цивилизация или варварство: Закарпатье 1918—1945 /Институт славяноведения РАН. — М.: Издательство «Европа». — 564 с.. 2006

Еще по теме Первый Венский арбитраж и раздел Закарпатья:

  1. Первый раздел мира
  2. Раздел первый Основные государственные законы
  3. РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ «СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА ЕВРАЗИЙСКИХ ТРУДОВ»
  4. Раздел первый ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ЭКСПЕРТНЫХ ОЦЕНОК В ОБРАЗОВАНИИ
  5. Раздел первый РАЗВИТИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ЗНАНИЙ В РАМКАХ УЧЕНИЯ О ДУШЕ
  6. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ИЗУЧЕНИЯ ВЛАСТИ В ГОРОДСКИХ СООБЩЕСТВАХ РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ   
  7. Раздел первый АКТ Ы, ОТНОСЯЩИЕСЯ К МИТРОПОЛИЧЬЕМУ И ПАТРИАРШЕМУ ВОТЧИННОМУ ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЮ И ХОЗЯЙСТВУ 152 1 — 1 621 гг.
  8. Позитивизм Венского кружка
  9. Закарпатье в буржуазно-демократической революции
  10. Подписание Венской декларации
  11. ВЕНСКИЙ РОМАНТИЗМ
  12. Часть первая Закарпатье в революционной буре 1918-1919 годов
  13. §4. Международный коммерческий арбитраж
  14. § 1. Порядок применения Венской конвенции 1980 г.
  15. Статья 415. Признание решений иностранных судов, не требующих дальнейшего производства Статья 416. Признание и исполнение решений иностранных третейских судов (арбитражей) Статья 417. Отказ в признании и исполнении решений иностранных третейских судов (арбитражей)
  16. Венская, Паннонская, Трансильванская, Нижнефракийская и Эгейская впадины