<<
>>

Накануне перемен

В разгар экономического кризиса в Чехословакии были проведены муниципальные выборы. В Ужгороде в них участвовало 19 партий и блоков. Абсолютное большинство среди них составляли чешские (некоторые под названием «чехословацкие») партии или их филиалы. В выборах приняли участие 10 220 человек. На первом месте в столице Подкар- патья оказались объединенные венгерские партии — 2123 голоса, второе место заняли коммунисты с 2050 голосами. Отдельными списками шли венгерские социал-демократы, собравшие 186 голосов своих сторонников, Чехословацкая рабочая партия коммунистов — 360 голосов, три еврейские партии: сионистов, получивших 830 голосов, ортодоксов — 512 и Еврейская народная партия — 250 голосов.
Республиканская аграрная партия собрала всего 589 голосов, а Чехословацкая социал-демократическая — на один голос меньше. Народно-христианская партия (Волошина) набрала 340 голосов, а Блок русских партий — 262 голоса. Остальные голоса поделили между собой выступавшие под разными наименованиями чешские партии, набравшие ничтожное количество голосов1. В связи с таким результатом голосования возникает вопрос: каким был национальный состав жителей основных городов Подкарпатской Руси — Ужгорода, Мукачева и Берегова? По чехословацкой переписи 1930 года в Ужгороде в то время проживало 26 675 человек. Из них русинами были записаны 6200 человек, венграми — 4490, евреями — 7357 (27,6%), чехами (чехословаками) — 4572 человека2. Во втором по величине городе Мукачево состав основных национальностей выглядел следующим образом. Из всего населения, 26 102 человек, русинов в нем проживало 6476, венгров — 5561, евреев — 11 313 (43,9%), чехов — 2284 человека. В Берегове тогда было всего 19 007 человек, из них русинами себя считали 1954 человека, венграми — 9180, евреями — 5680 (29,9%), чехами — 2279 человек3. Как свидетельствует статистика, все три основные города Подкарпатской Руси были многонациональными, и в то же время ни одна национальность в них не имела абсолютного большинства. Кроме того, выборы в муниципалитет Ужгорода приоткрыли расклад политических сил и позволили предположить тенденции развития ситуации. Прежде всего, вопросы вызывало незначительное влияние Республиканской аграрной партии и ее союзников по правящей коалиции. Это был сигнал о потере первого места, завоеванного на парламентских выборах в 1929 году. Этому способствовала не только политика пражского правительства по отношению к Карпаторусь- кому краю, как официально именовался он в эти годы, но, среди прочего, и последствия экономического кризиса. Эти разрушительные последствия так и не были преодолены до конца существования довоенной Чехословакии. Положение разоренной промышленности называлось словом «стагнация», единственное исключение — три химических завода, выполнявших военные заказы. В 1930-е годы в Подкарпатье насчитывалось более 120 фабрично-заводских предприятий. В годы кризиса многие закрылись, пять из них не возобновили производство. Из 107 действовавших под конец 1930-х годов более половины были деревообрабатывающими, 17 — строительными, 6 — металлообрабатывающими и так далее. На этих предприятиях были заняты 19 113 рабочих4. Из них 4625 человек работали в деревообрабатывающей промышленности, 1222 — в химической, 1145 человек — в промышленности стройматериалов5. Продолжался процесс обнищания сельского населения. Категория малоземельного крестьянства увеличилась, продолжалось разорение крестьянских хозяйств, не имевших возможности выбраться из долгов, взятых под земельный залог.
Не могли они выплачивать и всевозможные налоги и поборы. В эти годы население целых районов края на 80— 100% оказалось должниками банков за кредиты, проценты на них и за неуплату налогов. В 1936 году только ипотечная задолженность жителей края составляла около 800 млн. корун, причем 487 миллионов из этой суммы приходилось на малоземельных крестьян6. В торговле все еще не была прекращена дискриминационная политика тарифов по перевозке товаров железной дорогой, об этом мы уже писали. По данным чехословацкой статистики, в 1930 году население края насчитывало 725 957 человек. Из них 446 916 человек — украинцев, местных жителей, называвшихся русинами (они составляли тогда 62,2% всего населения); венгров — 109 427 человек (14%); евреев — 91 255 (11%); чехов и словаков — 33 961; немцев — 13 249; румын — 12 641; цыган — 1357 человек7. Закарпатье было бедным краем, население которого в основном занималось сельским хозяйством и лесоводством. Среди занятых в этих отраслях хозяйства было 366 тыс. русинов (украинцев), 67 тыс. венгров, 19 тыс. евреев, 6 тыс. немцев, 5 тыс. чехов и словаков. Следовательно, подавляющее число крестьян и лесорубов составляли русины. Работавших в промышленности и разных сферах ремесла было 86 тыс. человек. Из них — 28 тыс. русинов, 22 тыс. евреев, 19 тыс. венгров, почти 3 тыс. немцев. В этой области деятельности вслед за русинами по численности шли евреи и венгры. В торговле, на транспорте и в банковском деле были заняты 64 тыс. человек, то есть только на четверть меньше, чем в промышленности и промыслах, причем более половины работавших в этих сферах составляли евреи. Их было 35 тыс., русинов — 12 тыс., венгров — 8 тыс. и почти 5 тыс. чехов и словаков. Евреи занимались торговлей не только в городах, но и почти повсеместно в селах. Среди горожан был велик удельный вес еврейского элемента, о чем сказано выше. Большой бедой для населения Подкарпатской Руси являлась постоянная безработица или неполная занятость. Еще в начале 1936 года четверть всех рабочих оставалась безработной, а среди сезонных рабочих и отходников до половины не могли найти работу. Помощь со стороны государства безработным была обставлена так, что ее на короткий срок (до шести недель) могла получать примерно только 20-я часть безработных, да и то мизерные геллеры, которых семейным не хватало и на один хлеб. В то же время предприниматели, пользуясь безработицей и тяжелым экономическим положением в крае вообще, ухудшали условия труда тех, кому удалось сохранить место работы. Особенно это проявлялось в нарушении провозглашенного в республике восьмичасового рабочего дня, который часто произвольно увеличивали до 12 часов (а иногда местами и больше). Одновременно шел процесс сокращения поденной оплаты на государственных предприятиях. Так, по данным лесных дирекций, поденщина с 1929 по 1936 год сократилась на треть8. Официальные правительственные круги не скрывали, что сохраняют Под- карпатский край как резервуар рабочей силы для других частей республики, особенно Чехии и Моравии. Существовавшие в крае посреднические организации за десятилетие (с 1928 по 1938 год) завербовали на работу в Чехию более 100 тыс. человек9. Особенно были довольны в чешских семьях домработницами из Подкарпатья, поскольку они выполняли любую работу за мизерную плату. Такое положение населения края создавало благоприятную почву для деятельности политических партий: одним — для обмана населения различными обещаниями, другим — для мобилизации трудовых масс на борьбу за улучшение жизни угнетенного народа. Приход к власти в Германии национал- социалистов во главе с Адольфом Гитлером, начавшим явочным порядком ломать предписания мирных договоров версальской системы, нерешительность и попустительство ему со стороны Англии и Франции вдохновляли и другие страны на реванш за поражение в Первой мировой войне. В частности, Венгрия с нетерпением ждала момента, когда и она сможет реально вступить на путь постепенного территориального приращения страны. А у Будапешта были претензии ко всем окружавшим страну государствам — Чехословакии, Румынии, Югославии, сплоченным в Малой антанте, острием своим направленной против Венгрии. Тогда Венгрия не высказывала открыто свои требования к Австрии, находясь в договорных отношениях с блоком стран Римских протоколов — Италией и Австрией. Будучи малой и слабо вооруженной страной, руководители которой понимали, что собственными силами страна не сможет одолеть своих противников, Венгрия до поры до времени маскировала свои цели заявлениями о том, что добиваться изменения намерена мирными средствами. И в то же время Венгрия искала союзников, при помощи которых, если подвернется случай, смогла бы приобщиться к силовым действиям. В середине 30-х годов ее правители стали убеждаться, что Германия безнаказанно совершает один шаг за другим, нарушая взятые на себя обязательства по Версальскому мирному договору. Гитлеровцы стали консультировать своих венгерских собеседников, они рекомендовали избрать тактику поочередного решения территориальных вопросов. Лично Гитлер, соизмеряя свои планы, в беседах с венгерскими руководителями несколько раз рекомендовал им сосредоточить свои усилия прежде всего против Чехословакии, в которой Венгрию интересовала Словакия и, в первую очередь, Подкарпатская Русь. Поскольку хортисты с момента возникновения их режима рассчитывали на Германию как потенциального союзника, они клюнули на эти предложения, способствовали сближению Италии с Германией и довольно цинично пожертвовали Австрией10. Предложения германских руководителей импонировали венгерским и потому, что они были облечены в формулу «что вместе потеряли, то вместе и приобретем». Она позволяла хортистам надеяться на военный союз с гитлеровской Германией. В связи с этим положение в Чехословакии усложнялось из-за международных отношений в Европе и мире. В то время (в середине 1930-х годов) в политической жизни республики намечалась перегруппировка сил. Предполагалось привлечь на свою сторону крайне правых вплоть до фашиствующих и тем самым расширить базу сторонников, ориентированных на Берлин. Этот процесс происходил и внутри партий правящей коалиции. Аграрии хотели упрочить свои позиции путем включения в правящую коалицию Судето-немецкой партии Генлейна и словацкой партии глинковцев. Тогдашнее руководство страны, видя опасность со стороны вырисовывавшегося фашистского блока, установило после 16-летней волокиты дипломатические отношения с Советским Союзом на принципе суверенитета и невмешательства во внутренние дела друг друга. Когда в марте 1935 года гитлеровская Германия в одностороннем порядке ввела всеобщую воинскую повинность и вместе с Польшей сорвала заключение Восточноевропейского пакта, Чехословакия вслед за Францией подписала 16 мая 1935 года договор с СССР о взаимопомощи. Однако он отличался от соглашения с Францией оговоркой, на которой настаивала делегация Чехословакии, что он вступает в силу только в том случае, если Франция окажет помощь подвергшейся нападению стране. Через три дня после этого, 19 мая, состоялись выборы в чехословацкий парламент. Вышеизложенные события оказали влияние на их исход. Вдохновленные политикой Германии судетские немцы — партия Генлейна вышли на первое место в чехословацком парламенте, получив 44 мандата. Глинковцы в Словакии в блоке с более мелкими автономистскими партиями собрали 489 641 голос (на 80 тыс. больше, чем в 1929 году) и получили в палате представителей чехословацкого парламента 22 мандата11. Компартия собрала на 96 тыс. голосов больше, чем на предыдущих выборах, и сохранила 30 мест в палате депутатов. В целом расстановка политических сил в республике почти не изменилась. Новым председателем Республиканской (аграрной) партии стал лидер ее правого крыла Рудольф Беран, взявший курс на сближение с Германией, надеясь достичь этого путем постепенной фашизации страны. В ноябре 1935 года руководство аграрной партии без согласования с партнерами по правящей коалиции заменило премьер-министра на представителя словацкого крыла своей партии Милана Годжу. Старый больной президент республики Томаш Масарик известил нового премьера о своем намерении подать в отставку и на этот пост рекомендовал своего сподвижника с периода эмиграции в годы Первой мировой войны и бессменного министра иностранных дел Чехословакии с момента ее образования Эдварда Бенеша. Но аграрная партия попыталась провести свою кандидатуру, однако безуспешно. 18 декабря 1935 года Бенеш был избран президентом уже в первом туре голосования. Что происходило к этому времени в Подкарпатской Руси? Тогда на выборах в чехословацкий парламент на первое место вышла краевая организация Коммунистической партии Чехословакии, собрав 78 994 голоса12, она получила три места в палате представителей. Оба филиала Республиканской аграрной партии Чехословакии в Подкарпатской Руси, русский и украинский, набрали 60 774 голоса и получили два мандата в палате представителей. Украинский филиал Социал-демократической партии Чехословакии получил поддержку 29 717 избирателей и одно место в палате представителей. Эта партия входила в состав правящей коалиции, потерпевшей в Подкарпатской Руси сокрушительное поражение — оппозиция к ней собрала 63% голосов. Среди других партий, участвовавших в выборах, больше всех голосов собрал Автономный земледельческий союз (партия Куртяка — Бродия) — 44 982 голоса и вошел в парламент с одним мандатом. На этих выборах у них появился конкурент, тоже выступавший под лозунгом борьбы за автономию края. Это была Русская национальная автономная партия, созданная Степаном Фенциком в марте 1935 года и с ходу вошедшая в парламент, получив на выборах вместе с Русской трудовой партией немногим больше 28 тыс. голосов. Объединенная венгерская партия в блоке с немцами собрала 34 тыс. голосов, и ей также достался один парламентский мандат. Остальные партии в парламент не прошли. Народная христианская партия (Волошина и братьев Бращайко) вместе с Чешской народной партией в Подкар- патской Руси получили всего 7321 голос13. Еще до выборов 1935 года чехословацкое правительство начало менять свое отношение к Подкарпатской Руси. До прихода Гитлера к власти в Германии эта восточная область его особенно не интересовала, и в печати мелькали сообщения, что даже правящая верхушка в Праге считает ее вхождение в состав Чехословакии временным. Но теперь, когда венгерское правительство начало открыто предъявлять претензии на возвращение ей этого края и со стороны Германии нависла прямая угроза самому существованию Чехословакии, правительство ее призадума лось. Прежде всего оно попыталось сплотить все части республики, создать внутреннее единство для ее защиты. Министр иностранных дел Эдвард Бенеш для этого развернул бурную деятельность и на международной арене. Участились встречи с союзниками по Малой антанте. В ноябре — декабре 1933 года Бенеш совершил турне по Словакии и в выступлении в Но- ве Замки 7 декабря заявил, высказываясь против венгерской ревизионистской аферы и рассчитывая на завоевание общественного мнения: «Без Словакии и Подкарпатской Руси не была бы возможной Малая антанта и вся концепция Средней Европы». Далее Бенеш подчеркивал: «Мы никогда не оставим Подкар- патскую Русь. Через Словакию и Подкар- патскую Русь мы строим свою политику, связанную с Малой антантой и всей Центральной Европой. Мы сохраним территориальную связь с Румынией»14. В конце турне по Словакии Эдвард Бенеш встретился в Кошице с министром иностранных дел Румынии Николае Ти- тулеску. Встреча проходила под знаком демонстрации силы Малой антанты против венгерской пропаганды, направленной на пересмотр, ревизию границ, установленных мирными договорами, как отмечал в своем донесении из Праги в Варшаву 11 декабря 1933 года польский посланник В. Гжибаньский. Они провели в городе митинг. «Их выступления с балкона выглядели довольно театрально», — отметил посланник. Основным мотивом Титулеску было: «ревизия — это война», и он обещал, что Румыния будет защищать Словакию. В том же донесении польский посланник считал, что, может быть, тезис Бенеша был бы более реальным, если сформулировать его наоборот: «без Малой антанты и цельной концепции Средней Европы невозможно было бы удержать Словакию и Подкарпатскую Русь»15 — имея в виду в составе Чехословакии. У Бенеша и Титулеску было основание бить тревогу. Пришедший к власти в Венгрии Дюла Гёмбёш раньше Гитлера в Германии произносил по всякому поводу много речей. Смысл их заключался в следующем: сначала он продолжил бытовавший в общественных кругах венгерский тезис «мирная ревизия мирными средствами», и в отличие от прежнего периода, когда эта проблема по тактическим соображениям пропагандировалась общественными организациями, он уже в декабре 1932 года как глава правительства заявил: «Мы официально представляем мирную ревизию». Он еще за два месяца до того в своей программе подчеркивал, что под «воскресением Венгрии» понимает «мирную ревизию»16. В интервью австрийской газете он вновь говорил о ревизии «мирными средствами»17. После прихода Гитлера к власти тон заявлений Гёмбёша меняется. В беседе с корреспондентом германской газеты Berliner Borsen-Zeitung он сказал, что «Венгрия и Германия в известной мере связаны единой судьбой». В другом месте венгерский премьер открыто заявил: «Если ищете результаты моей работы, то это то, что ревизия стала международной проблемой»18. Когда в мае 1933 года Бенеш и Титулеску предложили Гёмбёшу обсудить проблемы ревизии за зеленым столом, то последовал ответ венгерского премьера: «Предпосылкой мира является: сгладить те несправедливости, на которых построена современная Европа»19. В выступлении по радио, говоря о целях внешней политики Венгрии, премьер подчеркнул: «Упразднить несправедливости и ревизия»20. Так постепенно ревизия становилась открытой официальной политикой венгерского правительства. На ужине Союза общественных организаций итальянский посланник герцог Ас- канио Колонна в выступлении сказал, что венгерская и итальянская нации выполняют совместное творческое призвание, когда требуют ускорить исправление несправедливостей. В ответ Гёмбёш подчеркнул: «Если кто-то и понял историческое призвание Венгрии, так это Муссолини». Венгерский премьер повернулся в сторону портрета Бенито Муссолини, висевшего в зале, и продолжил: «Муссолини как в больших международных вопросах, так и в национальном занимает такую позицию, с которой мы полностью согласны». И добавил, что он готов следовать его примеру На выступления Бенеша и Титулеску в Кошице, о чем шла речь выше, Гёмбёш отреагировал следующим образом: он не поддерживает предложенное Бенешем Европейское единство вместо Дунайского, «пока в Европе не будут упразднены все несправедливости»21. В период пребывания Гёмбёша в Риме в марте 1934 года Муссолини торжественно пообещал Венгрии, которую «изолировали, ограбили и унизили», помочь ей осуществить пересмотр Трианонского мирного договора и вернуть ей утраченные территории22. Так ревизия из общественного мнения стала программой правительства, а оттуда и мировой проблемой23. Продолжая свою политику единства внутри страны и на международной арене, Эдвард Бенеш посетил Ужгород и 3 мая 1934 года произнес там двухчасовую речь. Поскольку он был одним из инициаторов идеи не предоставлять Подкарпатской Руси широкого самоуправления, а управлять краем из Праги при помощи чешской бюрократии, то ему нечего было сказать по интересовавшему население вопросу. Он начиная с 1919 года продолжал периодически пропагандировать надуманный тезис: якобы население края настолько отсталое не только из-за бедности, но и из-за отсутствия в его среде в достаточном количестве образованных людей, которые могли бы управлять краем. Ему пришлось остановиться только на истории включения территории проживания русинов к югу от Карпат в состав Чехословакии, где он был не просто участником, а, можно сказать, режиссером событий. Рассказывал он там об успехах чехословацкого правительства за прошедшие годы, особенно в области просвещения и школьного образования, и предложил всем трем течениям, придерживавшимся различных точек зрения по языковой проблеме — русофилам, украинцам и сторонникам русинизма, — договориться между собой. С тех пор чехословацкое правительство стало на позицию поддержки «русько- го течения», в отличие от первых лет, когда поддерживало «малоруськое», то есть украинское, а затем целое десятилетие — прорусское. Эдвард Бенеш восхвалял проведенную в Чехословакии аграрную реформу, но ничего не сказал о том, что в Подкарпатье бедное крестьянство как не имело земли, так и осталось без нее и по сле реформы. Он затрагивал и проблему автономии и обещал предоставить ее русинам, как было записано в решениях Сен-Жерменского мирного договора и зафиксировано в конституции Чехословакии. Но когда? Этого он так и не сказал. Все перечисления Бенеша были направлены на то, чтобы убедить слушателей, да и тех, кто прочитает его выступление в газетах и отдельных брошюрах, опубликованных на французском, русском, чешском и украинском языках, в том, какую заботу проявляла и какие усилия предпринимала чешская администрация «в интересах руського народа»24. Лейтмотивом выступления Бенеша были его заявления о том, что Подкарпат- ская Русь является неотъемлемой частью Чехословацкой республики, судьба которой, таким образом, решена на столетия, и обещал совместно с приглашенными на лекцию слушателями защищать ее от всяких ревизионистских посягательств25. Последний пассаж был не только направлен на сохранение единства Чехословацкой республики, но и прежде всего был адресован венгерским правителям. В Венгрии отреагировали немедленно. На следующий день после выступления Бенеша в Ужгороде в газете «Ма- дяршаг» была опубликована статья «Против ревизии». В ней содержался ответ на выступление Георге Татареску в Клуже и Эдварда Бенеша в Ужгороде, в котором чехословацкий министр иностранных дел вновь обещал дать русинам автономию, чтобы «не допустить установления общей венгеро-польской границы»26, то есть не дать возможности захвата Подкарпатской Руси хортист- ской Венгрией. Проблемы ревизии мирных договоров затрагивал Дюла Гёмбёш и в выступлении в палате представителей венгерского парламента о внешней и внутренней политике27. После встречи Муссолини с Гитлером в Венеции Гёмбёш заявил: «Я могу смело сказать, что оправдалась моя внешняя политика»28, направленная на содействие сближению фашистской Италии с нацистской Германией в расчете на расширение круга своих сторонников. И он уже на второй день после этого в выступлении в Шопроне ответил Бенешу и Титу- леску: «Дайте ревизию, тогда сядем за стол переговоров»29. Этот ответ звучал как ультиматум и означал: сначала верните требуемую от Чехословакии территорию, а после этого можно встретиться и за зеленым столом. После избрания Бенеша президентом Чехословакии министром иностранных дел был назначен его единомышленник Камиль Крофта, который продолжал отстаивать установки Бенеша о необходимости защиты республики, в том числе и Подкарпатской Руси, от посягательств ревизионистов30. Угрозу фашизма и войны, прежде всего в Европе, понимали в середине 1930-х годов правящие круги многих государств, стремившихся оградить свои страны при помощи создания правительств народного фронта, как это было во Франции. Но вскоре это правительство было оттеснено от власти сторонниками сговора с гитлеровской Германией, перешедшими на позицию английских политиков, группировавшихся вокруг Невилла Чемберлена, сторонников так называемой политики умиротворения, пытавшихся сначала удовлетворить аппетиты гитлеровцев за счет стран Средней Европы. В 1935 году VII конгресс Коминтерна обсудил возникшую проблему и выработал новую политическую линию, направленную на создание единого народного фронта борьбы против фашизма и войны за спасение демократии. Таким образом он отодвинул на будущее стратегическую установку на социалистическую революцию и выдвинул в качестве первоочередной задачи борьбу за сохранение мира против рвавшихся в бой фашистов и нацистов, то есть задачу демократической революции. Между прочим, на этой базе в годы Второй мировой войны было создано объединение демократических государств — антигитлеровская коалиция. Чехословацкая компартия на основе решений VII конгресса Коминтерна разработала программу действий, принятую на VII съезде партии в 1936 году. Она включала в себя обеспечение прав всех наций и народностей республики, расширение демократических прав и свобод населения, создание на базе единства рабочего класса широкого народного фронта борьбы против фашизма, за право чехословацкого государства на существование. Она ставила задачу упрочения союза Чехословацкой республики с Советским Союзом31. Все, что сказано по этому поводу во втором томе «Очерков», свидетельствует о том, что авторы главы не разобрались в различии таких понятий, как политическая линия, стратегия и тактика32. Иначе они не стали бы критиковать Алексея (Олекса) Борканюка за его труды, опубликованные в свое время: «Вс до бою...» и «Чим е для нас Радянський Союз»33. Один из авторов этой главы первым написал хвалебную брошюру, посвященную жизни и деятельности А.А. Борканюка, секретаря Закарпатского крайкома Коммунистической парти Чехословакии, Героя Советского Союза, а другой — воевал в составе чехословацкого корпуса свободы против гитлеровской коалиции в годы Второй мировой войны. Главный недостаток в трудах Борканюка авторы главы увидели в показе достижений СССР и Советской Украины в области экономики, просвещения, образования, науки. В вину ему ставят доброе отношение к Советскому Союзу, откуда вытекает односторонность, замалчивание «сплошной русификации на Украине» и другие недостатки, имевшие место в СССР. Учитывая положение и происхождение авторов этой главы, они вряд ли смогли бы получить высшее образование, а не то что стать учеными с научными степенями и званиями, если бы после Второй мировой войны Закарпатье не вошло в состав Украинской ССР Далее авторы главы распространили эти взгляды на всех коммунистов Закарпатья: «Коммунисты не только безосновательно восхваляли СССР, чем вносили путаницу в общественно-политическую жизнь, но и подвергали анафеме всех борцов за дело украинской государственности. Украина для крайкома возможна была только в союзе с СССР. Соборная украинская держава отвергалась как вражеская идея»34. Авторы приведенных строк забыли или сознательно умалчивают о том, что именно в период вхождения Украины в состав СССР все земли Украины были собраны в единую державу, без СССР сегодняшней Украины не было бы. До этого соборная Украина была только мифом. Свидетельство этому — революционные события и гражданская война на Украине 1917—1921 годов. Создание такой Украины не допустили тогда правившие бал творцы версальской системы. Положение в Подкарпатской Руси после выборов в чехословацкий парламент, расклад политических сил, смена правительства в ноябре 1935 года (премьером стал правый лидер словацкого крыла аграрной партии Милан Годжа), неудачная попытка лидеров аграриев провести на пост президента свою кандидатуру, избрание Эдварда Бенеша президентом республики — все это завершило 1935 год. В своей речи в Ужгороде Бенеш обещал, хотя и не конкретно, «в ближайшее время» предоставить Подкарпатью автономию. Новый премьер Милан Годжа сразу после прихода к власти решил оценить возможность решения этого вопроса. В проектах всех партий, ставивших его в повестку дня в 1930-е годы, с самого начала десятилетия содержались требования предоставить самую широкую автономию не только краю проживания русинов на южных склонах Карпат (на восток от Ужгорода), но и на Пряшев- щине (от Попрада до Ужгорода). Учитывая это, Годжа решил посоветоваться прежде всего со своими земляками — словаками, в состав края которых с самого начала образования Чехословакии были включены земли того региона, в котором проживали русины. Естественно, словацкие власти не желали выпускать эту территорию из своих рук. После этого Годжа целый год уклонялся от разговора на эту тему с представителями Карпаторуського края. Поскольку Бенеш и Годжа понимали нереальность их рекомендации трем течениям в Подкарпатской Руси (прорусскому, украинскому и сторонникам местного «руського» языка) договориться о единой политике, единстве действий на будущее, они решили, что на данном этапе для чехословацкого правительства выгоднее всего опереться на «руськое» течение, хотя оно было самым слабым. Но среди чешских этнографов появились охотники теоретически поддержать свое правительство. Так, один из них стал обосновывать старую венгерскую идею об обособленности, самостоятельности «руськой» нации, которую легко будет слить с чешской и словацкой общностью35. Первым шагом в этом направлении были перемены в управлении краем. Еще сразу после выступления Бенеша в Ужгороде (май 1935 года) был снят с поста исполняющего обязанности губернатора (после смерти Антала Бескида в 1933 году) чех Антонин Розсипал, поддерживавший русофильское направление. Новым губернатором был назначен Константин Грабарь, пользовавшийся репутацией сторонника русинизма и согласившийся проводить прочехословацкую политику. Власть его оставалась ограниченной. Фактически он занимался в основном сглаживанием споров между русо- и украино- филами. Такой губернатор устраивал пражских правителей. Какое же было действительное соотношение сил в политической и культурной жизни в Подкарпатской Руси между этими тремя течениями? Ранее уже говорилось о партийно-политической структуре, складывавшейся в 1920-е годы, о кристаллизации взглядов их активистов, о переходе политических деятелей из одной партии в другую. В обзоре политического положения в Подкарпатской Руси от 15 февраля 1937 года указывалось, что там борются за свое влияние пять сил: украинская, русофильская, прочехословацкая централист- ская, коммунистическая и венгерская. В принципе с этим можно было бы согласиться, если абстрагироваться от того, какие партии к какой силе отнесены автором справки. Так, по его мнению, «чисто украинское движение представляют»: Народно-христианская партия Августина Волошина и братьев Бращайко (Юлия и Михаила), которая поддерживает связи с Чехословацкой народной партией, с аналогичным движением в Восточной Галиции и общенациональной украинской эмиграцией как в Чехословакии, так и за рубежом. Эта партия издавала газеты «Украшське Слово» и «Свобода». К этому движению принадлежала и Украинская социал-демократическая партия. Ею руководил депутат чехословацкого парламента Юлий Ревай. Она сотрудничала с Социал-демократической партией Чехословакии, поддерживала постоянные связи с Украинской партией радикалов в Восточной Галиции, с украинскими группами в эмиграции и главным образом с эсерами (Григорьев) в Праге. Ее печатным органом была газета «Вперед». Украинского направления была и Селянская партия во главе с Ириной Не- вицкой, придерживавшейся исключительно националистических взглядов, она поддерживала связи с крайне националистическими украинскими группами. Ее радикализм и шовинизм не способствовали росту авторитета. У этой партии была своя газета «Народна Сила». Председателем Селянской партии считался крестьянин из села Грушово Иван Боднар. Партия сотрудничала даже с чешскими фашистами группы Гайды. Чешские партии в Подкарпатской Руси создавали свои филиалы. Так, Республиканская аграрная партия имела целых три, в том числе украинский. Возглавил ее перешедший из социал-демократической партии Степан Клочурак. Партия издавала газету на украинском языке «Земля i Воля». Все эти четыре партии украинского направления были, по сути, лишь партиями салонного типа, активность они проявляли в предвыборные периоды, исключение составляли только социал-демократы, у которых была достаточно развита партийная структура. В эту группу партий составителем справки не была включена краевая организация Коммунистической партии Чехословакии — самой влиятельной партии в Подкарпатской Руси: на довыборах в чехословацкий парламент в 1924 году она собрала более 100 тыс. голосов и стала самой крупной фракцией от Подкарпатья в высшем законодательном органе Чехословацкой республики. Это была партия, которая первой после совещаний в Коминтерне и в чехословацкой компартии заняла позицию, что славяне Закарпатья по национальности являются украинцами. С тех пор, с 1926 года, газету «Карпатська Правда» и другую печатную литературу она издавала на украинском языке. И в 1935 году компартия оставалась самой влиятельной политической силой края. Тогда она на выборах в чехословацкий парламент собрала 79 405 голосов36 и получила три мандата в палате представителей — больше, чем любая другая партия, принимавшая участие в выборах. Из общественных организаций украинской ориентации, на которые опирались партии, считавшиеся такими (националистического толка), было общество «Просвгга». Оно имело восемь филиалов, 223 читальни, 146 драматических кружков, 21 оркестр (250 музыкантов), 98 хоров с 3304 участниками, 47 спортивных кружков, в которых занимались 680 человек37. Председателем общества был Юлий Бращайко, адвокат из Ужгорода, а заместителем — Николай Долинай, главный врач ужгородской больницы. По численности в Закарпатье сторонников между проукраинскими и прорусскими партиями фактически сохранялся паритет. Прорусских партий было тоже пять, правда, если не принимать во внимание малочисленную партию Русское национальное объединение под руководством директора гимназии Николая Дра- гулы, в которую входили в основном местные интеллигенты, считавшие себя русскими. Среди партий прорусской ориентации на первом месте следует упомянуть русский филиал Республиканской аграрной партии Чехословакии, который фактически весь период существования республики между двумя мировыми войнами держал власть в своих руках. Печатный орган его назывался «Земледельческая политика». В Подкарпатье он проводил чешскую централистскую политику. Руководителями его были сенатор Эдмунд Бачинский, депутаты палаты представителей Павел Коссей и инженер Йозеф Заиц. Они использовали русофильское движение прежде всего против украинского движения. К тому же чехи, создав в своей аграрной партии прорусский филиал, развалили единство действий других партий, выступавших под ширмой русскости. К этим партиям относились Автономный земледельческий союз (партия Кур- тяка), который в рассматриваемый период возглавлял Андрей Бродий. Союз рассчитывал на поддержку прежде всего зажиточного крестьянства. Союз издавал газету «Русскш Вестникъ», работал в контакте с венграми. Русская трудовая партия существовала с начала 1920-х годов под руководством Андрея Гагатко, а затем бывшего сенатора Илариона Цурканови- ча. С образованием в марте 1935 года партии Степана Фенцика — Русской национальной автономной партии — обе они фактически составляли единое целое. Фенцик под такой эгидой вел борьбу против чехословацкого правительства, хотя к России, к русским не имел никакого отношения и действовал, как было сказано выше, при финансовой поддержке правительства Польши, на средства которого издавал газету «Нашъ Путь», а затем «Карпаторусскш Голосъ». Русская трудовая партия сохранила за собой печатный орган «Русская Земля». При Чешской партии народных социалистов был русский отдел, которым руководил Василенко, издававший газету «Карпато-рус- ское слово». Кроме политических партий к русофильскому течению принадлежал и ряд общественных организаций. Среди них самым массовым было общество имени Духновича. Секретарем его был Степан Фенцик, который прилагал все усилия для сохранения его русофильского направления. Это общество в течение все го периода чехословацкого господства оставалось стержнем этого направления в культурно-просветительной области. С 1936 года в Ужгороде давал о себе знать Русский национальный фонд, заслуживают упоминания Центр русских скаутов, Учительское общество Подкарпатской Руси, Общество помощи школам, Центральный союз подкарпатских студентов (всего около 200 человек), общество «Бо- ян», объединявшее с 1926 года артистов, а также общество русских женщин в Ужгороде и Русская девичья организация в Мукачеве. На эти общественные союзы и опирались политические партии. Кроме того, партия Степана Фенцика по инструкции из Варшавы находилась в тесном контакте с Чешской партией национального объединения. Русофильское движение в Подкарпатье было довольно сильным. В 1920-е и в начале 1930-х годов оно пользовалось поддержкой губернатора и чешских вицегубернаторов. На его стороне была и партия Автономный земледельческий союз Ивана Куртяка. Тогда это русофильское движение делало вид, что занимает позицию на стороне чехов и разделяет их цен- тралистскую концепцию. Однако чешские власти уже тогда знали, что этот союз действует на средства венгерского правительства, а Фенцик добивается того же от польского38. После смерти Ивана Куртяка русофильское движение благодаря стараниям чехов распалось. Из его частей были созданы собственные русофильские группы в аграрной партии и партии лидовцев — народных социалистов. После распада русофильского движения часть их под руководством Илариона Цуркановича перешла на сторону чешских аграриев, а другая, под руководством Йосифа Каминского, — объединилась с Чешской партией народных социалистов. Небольшая часть их осталась со Степаном Фен- циком и Андреем Гагатко. Так чехи одолели русофильское движение и использовали его в своих интересах. Они перешли к поддержке русинизма — самого слабого из трех политических течений. Что касается венгерского политического направления в Подкарпатье, то сначала здесь действовали две политические партии: Венгерская партия христианских социалистов, которую возглавляли Эгри и Карой Хокки, и Венгерская национальная партия во главе с Эндре Кор- латом. На парламентских выборах в 1935 году они совместно с немцами получили мандат в палату представителей. В 1936 году эти две партии объединились и образовали Объединенную венгерскую партию, руководящую роль в которой занял Эндре Корлат. Партия ориентировалась на хортистскую Венгрию и сотрудничала с Автономным земледельческим союзом Андрея Бродия. В Подкарпатье тех лет заметным было и еврейское политическое движение, большинство в котором составляло ортодоксальное направление, а меньшинство — сионистское. Это движение было в крае довольно влиятельным, что объяснялось зажиточностью еврейского населения. На выборах в чехословацкий парламент еврейские партии не выступали самостоятельно, а поддерживали чешские. Так, лидер сионистов Хаим Кугель попал в парламент по списку Социал-демократической партии Чехословакии. На проходивших тогда же выборах в краевое управление выступили две еврейские партии: Еврейская республиканская партия и Партия евреев в Чехословакии, набравшие 21 130 голосов39. Немецкое национальное меньшинство было малочисленным и не отличалось политической активностью. Тем не менее в крае существовали три партии: партия Генлейна, Немецкая социал-демократическая партия и Германский христианский союз. На выборах в парламент 1935 года они выступали вместе с венгерскими партиями. Хотя число чехов, проживавших в Подкарпатье, было невелико, в крае существовали филиалы всех политических партий, действовавших в Чехии. На последних выборах в краевое управление чешские партии в Подкарпатье получили 80 тыс. голосов. В период чешского господства в Под- карпатской Руси издавалось 118 газет, в том числе 70 выходили на русском, русь- ком и украинском языках, 31 — на венгерском, 10 — на чешском, две — на иврите и пять газет были смешанными40. В период чехословацкого господства в Подкарпатской Руси, в 1920-е и особенно в 1930-е годы, когда там увеличилось число бежавших из России на Запад эмигрантов, в печати, на митингах, собраниях усилилась кампания вокруг языкового вопроса в Подкарпатье. Точнее, об этнической принадлежности большинства в крае — кто проживает на южных склонах лесистых Карпат, кто такие русины: русские, украинцы или особое славянское племя. Дело дошло до того, что в зависимости от учителей язык преподавания в школе был неодинаковым. Это зависело, особенно в средних школах, от того, какие преподаватели-эмигранты преобладали — русские или украинцы. В Подкарпатье в то время насчитывалось 930 народных (начальных) восьмиклассных школ; после окончания четвертого класса можно было поступить в гимназию или горожанскую школу. Горожан- ская школа сначала была четырехклассной, затем срок обучения сократили в ней до трех лет, назвав классы унифицированными. После ее окончания можно было продолжить учебу в специальных средних школах, окончание которых не давало права поступить в университет. В университет принимали только окончивших гимназию41. Средних школ было на 1930 год 10, в том числе четыре гимназии, две учительские семинарии и торговая академия42. В народных школах велось преподавание на так называемом руськом языке по грамматике Панькевича, которая с каждым новым изданием приближалась к украинскому литературному языку, тогда таких школ было 404. Школ с чешским языком преподавания насчитывалось 154, венгерским — 104, немецким — 14, еврейским — 4, румынским — 343. Накануне Второй мировой войны язык преподавания в средних школах — гимназиях, учительских семинариях (педучилищах) — зависел от педагогического состава. Так, в мукачевской гимназии языком преподавания был русский, а в торговой академии — украинский. В Подкарпатской Руси в чехословацкий период светской высшей школы не было. Высшей школой была только Ужгородская духовная семинария, готовившая духовенство для греко-католической церкви. Директор учительской семинарии в Ужгороде, лидер Христианско-демократической партии прелат Августин Волошин, как и коммунисты, выдвигал требование открыть украинский университет в Ужгороде. На заседании Украинского педагогического общества, проходившем 15 ноября 1936 года под его председательством, было принято решение открыть в Великом Бычкове украинскую гимназию для гуцулов, а в Ужгороде — украинский университет. В нем должны были быть философский и юридический факультеты и экономический и педагогический институты44. Но из этих замыслов тогда ничего не вышло. Решение об открытии университета в Ужгороде было принято только в 1945 году Народной радой Закарпатской Украины. В 1937 году языковая проблема обострилась до такой степени, что в сентябре министр образования Чехословакии издал распоряжение провести в «руських» школах Подкарпатской Руси референдум. На нем родители учеников должны были высказать свое пожелание: каким языком и по какой грамматике обучать их детей в школе. Родителям раздавались анкеты, составленные так, что в них не только полуграмотным, но и грамотным людям трудно было разобраться. По анкете можно было выбирать язык обучения — русский или украинский. В то же время оба пункта можно было зачеркнуть и вместо них написать — карпато-русский, малоруський или здешний народный и так далее45. Опрос был проведен по школам. Результаты голосования в целом по Под- карпатской Руси там, где оно было проведено, выглядели следующим образом: за преподавание по грамматике Сабо высказалось 73,19% (это была грамматика для преподавания русского языка в средних школах, подготовленная еще в начале 1920-х годов, но утвержденная министерством в качестве учебника только в 1936-м). За нее голосовали и все те родители, для которых не было разницы в фонетическом звучании слов «русский» и «руський». За преподавание на литературном украинском языке высказались 26,8% принявших участие в голосовании. По отдельным местностям это выглядело следующим образом: в Березнян- ском округе в 30 школах голосовали за преподавание на русском языке, а в других 30 — на украинском. В Раховском округе из 29 школ в 19 высказались за преподавание на украинском языке, а в 10 школах голосование не проводилось. В Береговском округе в двух из 20 школ проголосовали за русский язык преподавания, в пяти — за украинский, а в 13 школах голосование не проходило. В целом в горных районах предпочли украинский язык преподавания, в средней полосе — русский, а в регионах, где компактно проживали другие национальности и существовали школы национальных меньшинств, референдум не проводился46. Чехословацкое правительство было удовлетворено результатами референдума, полагая, что ему удалось решить столь трудную проблему, да еще таким «демократическим» путем. Недовольной референдумом (как методом его проведения, так и подсчетом голосов) оказалась украинская сторона всех идеологических направлений. Даже Юлий Ревай, депутат от социал-демократической партии (входившей в правящую коалицию), в ходе парламентских дебатов в палате предста вителей заявил, что считает референдум антинаучным и незаконным. Коммунистическая организация Под- карпатья решительно выступила против плебисцита. Она предложила решить проблему обучения детей в школах следующим путем: украинских детей обучать украинскому литературному языку, а там, где родители требуют, чтобы дети обучались на русском языке, открыть русские школы или классы с русским языком преподавания. Кроме того, в старших классах народных школ, в горожанских и средних украинских школах ввести изучение русского языка в качестве обязательного предмета и этим облегчить демократическим элементам объединение в едином антифашистском фронте47. Только сторонники Степана Фенцика приветствовали результаты референдума. Предположения венгерских дипломатов строились исходя из создавшихся международных отношений, прежде всего наличия договорных обязательств Чехословакии с Францией и СССР. После проведения референдума они информировали свое правительство, посчитав, что все это — манипуляции чехословацкого правительства с целью сделать приятное для властей России. Польша видела в этом свой успех в ослаблении украинского движения в Подкарпатье.
<< | >>
Источник: Пушкаш А.. Цивилизация или варварство: Закарпатье 1918—1945 /Институт славяноведения РАН. — М.: Издательство «Европа». — 564 с.. 2006

Еще по теме Накануне перемен:

  1. Глава I ЖАЖДА ПЕРЕМЕНЫ
  2. КРИТ НАКАНУНЕ КАТАСТРОФЫ
  3. Накануне
  4. Накануне войны
  5. Накануне экзамена
  6. НАКАНУНЕ ЭКЗАМЕНА
  7. НАКАНУНЕ ЭКЗАМЕН
  8. Накануне экзамена
  9. В ПОИСКАХ ПЕРЕМЕН (1933–1939)
  10. Перемены в доме