<<
>>

ПОД ЧЕРНО-КРАСНОЕ ЗНАМЯ

ЯНВАРЯ 1989 ГОДА собралась плановая конференция Союза независимых социалистов, которая должна была определиться с названием. Идея Исаева, активно поддержанная Гурболиковым, назваться Конфедерацией анархо-синдикалистов, захватила большинство делегатов.

Делегаты устали от идейных компромиссов, а анархо-синдикализм в интерпретации «Общины» был достаточно последователен и ясен. Очень активно это название поддержал А. Ковалев (через несколько месяцев ему надоело называться анархистом, он отошел от конфедерации и был избран депутатом Ленсовета).
Против выступали мы с Корсетовым. Я при этом признавал себя анархистом (он считал себя таковым с осени года) и отдельно — синдикалистом, то есть сторонником участия в рабочем движении. Но доказывал, что называть организацию анархосиндикалистской нельзя, так как анархо-синдикализм — это определенная исторически сложившаяся идеология, которая не во всем точно соответствует нашей идеологии. В действительности анархо-синдикализм ХХ века сочетался с анархо- коммунизмом, который был чужд «общинникам». Их идеология была ближе народничеству и прудонизму.
Большинство некоторое время колебалось, но более удачного названия не нашлось.
В конце концов придумали такой временный компромисс. Те, кто считает себя анархистом, входят в конфедерацию, а кто нет — в Союз активных беспартийных (аналогия с чехословацким движением 1968 года). В этот же союз входят и касовцы, и он становится аналогом Федерации социалистических общественных клубов. Но энергии на две организации опять не хватало, и «активно-беспартийная» тень конфедерации быстро отмерла. Осталась только Конфедерация анархо-синдикалистов. Идеология и лидеры организации остались прежней, в качестве ее декларации была принята декларация федералистской фракции федерации.
Превращение «общинников» и их союзников в других городах в анархо-синдикалистов исключало участие в «разрешенной демократии». Кандидатура А. Исаева была тут же отсеяна избирательной комиссией под тем предлогом, что Фонд социальных инициатив не может выдвигать кандидатов.
Когда Конфедерация анархо-синдикалистов 1 мая собралась на свой съезд, ее ряды заметно выросли. Быть анархистом считалось «круто», и в то же время последовательность идеи максимальной свободы и солидарности привлекала под черно-красные знамена вполне рационально мыслящих людей. В центре обсуждения программы оказался «вопрос о власти», но поставлен он был по-анархически своеобразно: а нужна ли власть вообще? Теоретики «общинного социализма» (не только московские — особенно активны были харьковчанин А. Рассоха и лидер иркутской организации И. Подши- валов) неутомимо разъясняли неофитам, что путь до анархии не близок, и начинать следует с самоуправления, с организации, а не с хаоса и разрушения. В принятом на съезде программном документе говорилось:
«Анархия — значит безвластие, отсутствие насильственного принуждения человека к чему-либо. Власть, насилие присутствуют и в общественном хаосе, и в насильственных беспорядках, и в банде грабителей. Анархия пробивает себе дорогу лишь там, где отступает власть человека над человеком, и потому она значит лишь одно — максимально возможную свободу для всех, невозможность расширения степени свободы одной личности за счет другой. Зачатки анархии — в творчестве, в последовательной демократии и самоуправлении». А пока нужно бороться за новый социализм путем переустройства общества на основе широкого самоуправления, федерализма, формирования вышестоящих структур из делегатов нижестоящих, безусловного соблюдения гражданских свобод и др.
Вошедшие в организацию украинские анархо- коммунисты критиковали синдикализм как слишком узкое учение. Москвичи в ответ предлагали трактовать синдикализм максимально широко — как принцип федерации социальных организаций, независимых от власти и капитала..
Размышления на темы общества будущего и знакомство с зарубежной социологической мыслью (в советском пересказе) позволило уже тогда поставить вопрос о перспективе перехода к постиндустриальному обществу. В январе 1989 года эта проблема обсуждалась в статье «Мир на пути к анархии», опубликованной в «Общине». Затем формулировки статьи по предложению харьковского делегата А. Рассохи вошли в программу конфедерации:
«В передовых странах мира начинает размываться важнейшее разделение труда на умственный и физический. Компьютерная революция создает принципиально более совершенные средства коммуникации, согласования различных социальных интересов, окончательно делает ненужным иерархический аппарат чиновников, созданный для накопления и переработки информации. Разрушение ведомственных информационных ячеек расширяет сферу свободы (анархии) информации, втягивая все новые слои населения в сферу творческого труда... Неспособность бюрократических машин справиться с современными проблемами человечества, и прежде всего с экологической проблемой, приводит к падению авторитета партийно-парламентских              систем...
Компьютерная революция разрушает иерархию общества и на уровне предприятий, все более вытесняя управление людьми управлением машинами, ликвидируя узкую специализацию. Но сами по себе компьютеры не в состоянии решить проблемы современного производства, они — только орудие в руках человека. Противоречия различных интересов на предприятиях препятствуют свободному обмену информацией, могущей быть использованной различными сторонами друг против друга. Это воздвигает
часто непреодолимые препятствия на пути развития производства. Выход — в участии непосредственных производителей как в прибылях, так и в принятии решений на производстве. Рабочее движение в странах Запада в 50—60-е годы добилось существенных сдвигов в этом направлении, вплотную подвело современные предприятия к грани самоуправления.
...Все большую силу приобретают не партийные движения гражданских инициатив, стремящиеся к децентрализации, распылению власти и территориальной деспециализации, деконцентрации экономики. Это соответствует объективным экономическим процессам, наметившимся в 50—60-е годы. Опираясь на богатый опыт местного самоуправления, мировой процесс демилитаризации, непартийные движения являются силой, способной реализовать объективные предпосылки возникновения того общества, которое теоретики разных направлений называют анархией, коммунизмом, постиндустриальным и информационным обществом.
Но возникновение этого общества не неизбежно. Сопротивление бюрократии может затянуть его становление настолько, что человечество не успеет предотвратить экологическую или социально-политическую катастрофу. В этом смысле судьба мира зависит от индивидуального выбора каждого человека»1'".
Конфедерация анархо-синдикалистов оказалась единственной из
заметных политических организаций, которые поставили проблему перехода к информационному обществу. В эту проблему, собственно, и уперлась перестройка. Непонимание направления преобразований, необходимого для преодоления научно-технического барьера, предопределило поражение перестройки. Но когда эта проблема наконец начала осмысливаться, общество уже было озабочено разрушением существующей системы без ясного понимания, чем ее заменить.
Назвавшись анархо-синдикалистами, «общинные социалисты» серьезно изменили лицо, характер деятельности и социальную базу своего движения. Конфедерация стала одной из наиболее радикальных организаций времен перестройки. В ее акциях участвовали тысячи людей, хотя вступить в члены организации с таким шокирующим названием решилось к началу 1990 года не более 800 человек. Анархо- синдикалисты были заняты организацией митингов, распространением многотысячных тиражей анархистских изданий (ведущим оставалась «Община»), созданием сети информационного агентства независимого рабочего движения КАС-КОР, участием в зеленом и правозащитном движениях.
Очень скоро выяснилось, что название диктует состав организации. В конфедерацию повалила молодежь, для которой анархия была символом не свободного ненасиль
ственного общества, а «крутизны», вызова обществу, радикальной конфронтации с властями, контркультурного образа жизни. Одним из лидеров и ярчайшим представителем этого направления стал ленинградский анархист Петр Рауш (один из создателей Анархо-синдикалист- ской свободной ассоциации, которая вошла в конфедерацию). Он быстро отошел от анархо-синдикализма и стал утверждать, что жить по-анархически можно уже в современном обществе, для чего нужно перестать быть зависимым от него17.
Все это было чуждо «общинным социалистам» призыва 1986-1988 годов. Между двумя течениями начались конфликты, которые усложнялись участием в них анархо-комму- нистов, настаивавших на том, что конфедерация должна строго следовать идеям анархистов начала
ХХ              века. Другие анархисты — «ненастоящие».
Несмотря на то, что конфедерация формально существует до сих пор ее бывшие лидеры после 1991 года сосредоточились на работе в профсоюзном и экологическом движениях, журналистике. Большинство покинуло конфедерацию, но в м появление на политической арене анархистов оказало воздействие на общество — стало ясно, что политический плюрализм отныне не имеет рамок дозволенного.
Через 15 лет А. Исаев так подвел итоги своего спора со мной: «Мы тогда оба оказались правы в том смысле, что стакан наполовину пуст и наполовину полон. Одна половина стакана: избрание нами названия анархо-синдикализма дало резкий скачок известности, проявился значительный интерес прессы и в связи с этим интерес общественности, приток кадров.
С другой стороны, оказался прав ты, потому что мы сделали шаг вбок. Мы загнали себя в ограниченную нишу, из которой не было выхода в реальную политику. Мы превратились больше в культурное явление, нежели в политический фактор. Заниматься реальной политикой, добиваться изменений в системе власти организация, именующая себя анархистской, не могла по определению. Можно было быть фактором, привлекающим внимание всеобщей критикой, эдаким «Московским комсомольцем». Весело и остроумно доказывать, что все дерьмо, — это мы могли. Этим решением мы вывели себя из реальной политики и перевели в сферу контркультуры».
А.              Исаев говорил в конце 90-х: «Безусловно, не объявив себя анархистами, мы бы выиграли тактически в 1989-1991 годы. Но в 1993-м мы могли бы очень здорово опуститься. Мы не сумели бы повлиять на лидеров Белого дома и разделили бы ответственность за катастрофу. Что Бог делает — все к лучшему.
Сегодня много говорят о том, что идеи свободы сейчас отходят на второй план в связи с необходимостью выживания. Но я уверен, что
идеи освобождения личности неизбежно вернутся, когда произойдет экономическая стабилизация.
Что представляют собой взгляды анархо-синдикализма? Это несколько утрированная последовательная демократия. Если избавиться от утрирования, то многое вполне может быть опробовано на практике — и самоуправление, и синдикализм, и федерализм»18.
К СВОБОДЕ СЛОВА
В КОНЦЕ 1988 ГОДА возникла возможность вывести на более высокий уровень неформальную прессу. В 1987-1988 годах самиздат перепечатывался героическими машинистками в сотнях экземпляров, и его слепые (по десять копий под копирку) экземпляры зачитывались до дыр. Спрос на порядки превосходил предложение.
Летом 1988 года «ксишники», «общинники», «гэдешники» и эмиссары других групп посетили «Мекку неформалов», которой тогда стала Прибалтика. Здесь национальная идея вывела на улицы десятки тысяч людей, народные фронты стали реальностью, с ними активно сотрудничала часть партаппарата. Как следствие, началось издание непартийных изданий многотысячными тиражами, высокой печатью. Неформалы разных мастей стали намекать своим друзьям-прибал- там, что нужно помочь борьбе «за нашу и вашу свободу». Отношение «общинников» к прибалтийским движениям было различным.
Вспоминает В. Гурболиков: «Мне понравились эти ребята, они были идеалистами, и борьба их казалась безнадежной. Исаев же, глядя на скандирование лозунгов многотысячной толпой, сказал — похоже на фашизм».
По размышленьи зрелом «общинники» стали поддерживать национальные движения постольку, поскольку они направлены против «бюрократического центра», но критиковали их за нарушение прав нацменьшинств в своих республиках. Отношения с друзьями-при- балтами были неровными, «Община» иногда неодобрительно высказывалась об акциях Интерфронтов, но защищала литовцев от январских силовых действий 1991 года.
Но в конце 1988-го это было впереди, и к неформалам, путешествовавшим по Прибалтике летом, обратился эмиссар Союза рабочих Литвы П. Вайтекунас с предложением предоставить литовские типографии к услугам русских демократов. Видимо, первое обращение последовало к «либеральным коммунистам», известным всей стране «демократам», но те были еще очень пугливы.
Тогда литовцы предложили неформалам издавать газету всех оппозиционных сил. Но собрать вместе всех было заведомо невозмож

но, и издавать газету согласились люди, лично хорошо друг к другу относившиеся и символизировавшие широкий идейный спектр. В итоге возник плюралистичный союз из представителей «Общины», «Гражданского достоинства» и других организаций. В. Корсетов подтянул христианских демократов. Эта коалиция оказалась столь разнородной, что долго не могла договориться даже о названии газеты. При этом все участники консорциума убеждали литовцев, что нужно дать возможность каждой группе выпускать свое издание многотысячным тиражом, но литовцы придерживались своей концепции единого народного фронта, которая у москвичей уже вызывала оскомину. Итогом этих прений стал дедушка независимой прессы «Независимый вестник», вышедший 5 декабря 1988 года невероятным для этого времени тиражом в 5 тыс. экземпляров. В качестве вкладки в нем были напечатаны декларации Союза независимых социалистов и «Гражданского достоинства». Эта вкладка потом распространялась как листовка. Устаревшее к этому времени название «Союз независимых социалистов» зачеркивалось, и сверху писали новое — «Конфедерация анархо-синдикалистов».
В основной части вестника были напечатаны различные оппозиционные материалы — о неформалах, польской «Солидарности» — отголосок сохранявшейся надежды на грядущий подъем рабочего движения. К этому времени и литовцы наконец поняли, что выгоднее вести наступление против режима по нескольким направлениям, чем согласовывать каждый материал целым парламентом, тем более что все участники проекта находились в процессе поиска политического лица, что порождало новые проти-
воречия19.
С начала 1989 года несколько неформальных групп получили самостоятельный доступ к прибалтийским типографиям. «Община» (уже как анархо-синдикалист- ский вестник) и «Панорама» стали выходить многотысячными тиражами. С ними на рынке соперничали «Экспресс-хроника», «Свобода слова», прибалтийские издания. А в 1990 году уже по всей стране хозрасчетные типографии печатали самиздат. Так совершился переход от самиздата к свободной прессе, существовавшей вплоть до приватизации, когда основные печатные средства массовой информации оказались в руках «олигархии».

•к к к Например, Рассоха И. Государство и социализм: к вопросу о светлом будущем; марксистом-ленинцем считал себя и новочерскасский член «Общины» П.П. Сиуда. Наряду с «Общиной» на первый план в федерации вышли немосковские группы: «Спасение» (Ленинград), «Трава» (Краснодарский край), Социалистический клуб (Иркутск), «Шанс» (Харьков) и другие. В каждом из таких клубов было несколько активистов, считавших себя анархистами, что в то время воспринималось в движении как признак особой оппозиционности и идейной смелости. Независимый вестник. — 1988. — № 1. Там же. Волгин Г.С. Свет мирового разума. С. 85. Там же. Барсенков А.С. Введение в современную российскую историю. — С. 106.
¦ Фадин А. Холодный август 1988 года, или Беглые заметки о несбывшихся надеждах // Открытая зона. — 1988. — № 7. — С. 4. Обсуждение шло так, как будто люди в действительности собираются работать именно на федерацию. Исаев предлагал сплачивать ее и по возможности черпать ресурсы из официальных структур. Иванцов считал необходимым «легализоваться, не поступаясь принципами». Бабушкин, поддерживая линию оргкомитета «Московского народного фронта», также признавал, что у неформалов в условиях спада общественной активности мало собственных сил. Выход — в контактах с творческой интеллигенцией, Ельциным, с «либеральными коммунистами», а также с офицерством. Здесь уже проявлялись две тактики преодоления кризиса неформального движения. Первая («общинная») — в период затишья общественного движения, когда притока масс нет, искать дополнительные ресурсы за счет конструктивного взаимодействия с официозом, пытаясь «захватить» часть официальных структур под свой контроль. Номенклатура в это время уже приступала к приватизации официальных структур, и вряд ли неформалы могли надеяться на участие в этом пире. Но в 1988 году это было не вполне очевидно. В 1989-м ситуация прояснится, и сторонники этого подхода будут ориентироваться на создание самостоятельных структур. Вторая линия будет иметь более длинную историю и предопределит превращение идеи «Народного фронта» в реальность «Демократической России». Эта часть неформалов станет массовкой «прорабов перестройки». Община. — 1988. — № 18. — С. 4. Шубин А. Нужна ли программа-минимум? Архив Шубина А.В. Ф. август — декабрь 1988 г. «Новаторы» позднее, в более свободной атмосфере занялись созданием солидного Союза учителей, который занял эту нишу с большим основанием, но без планировавшейся «общинниками» политизации. От Педагогического общества неформалам остались добрые отношения с НИИ культуры, в помещении которого проводились неформальные мероприятия, и дружба с Тубельским, школа которого стала одной из опорных баз «общинников». Здесь будут проводиться мероприятия анархо-синдикалистов, включая их съезд. От этой школы в 1989 году анархист Исаев выдвинется кандидатом в депутаты Моссовета. Архив Шубина А.В. В итоге кампании в состав Демфракции вошли Межклубная комсомольская организация, несколько факультетов МГПИ, группы в Москворецком районе, на заводе «Темп» (там работали студенты МГПИ), в МГИАИ, в трех школах, в МОПИ, в Октябрьском районе, в Институте Дальнего Востока АН, в Высшей комсомольской школе, на юрфаке МГУ ИСАА, на истфаке тульского ГПИ, в МХТИ. Эти группы молодых людей затем сотрудничали с «общинниками» и демократическим движением в целом. В 1988 году в «Общину» входило 30 человек. Как сложились их судьбы? А. Исаев добился преобразования Союза независимых социалистов в Конфедерацию анархо-синдикалистов, стал ее наиболее известным лидером. Он вышел из конфедерации летом 1991-го. Тогда Исаев, к этому времени известный и как редактор информационного агентства рабочего движения КАС-КОР, был приглашен на место редактора газеты Московской федерации профсоюзов «Солидарность». Исаев в 1989-1991 годы активно боролся с официальными профсоюзами и сотрудничал с новыми «независимыми», постепенно разочаровываясь в них. Установив контакт с традиционными профсоюзами, он счел, что они перестроили свою работу как раз в соответствии с принципами федерализма. Так что можно «сменить фронт» и работать со старыми профсоюзами. С тех пор А. Исаев стал идеологом сначала Московской федерации профсоюзов, а затем Федерации независимых профсоюзов России (с 1995 года). В первой половине 90-х «Солидарность» стала «ноевым ковчегом» социалистической идеологии, в ее редакции работали многие бывшие и действующие «ка- совцы». Оставшись синдикалистом в широком смысле слова, Исаев в 90-е проделал эволюцию от левого социалиста к социал-консерватору, подтвердив пословицу «кто в 20 лет не левый — у того нет сердца, кто в 40 лет не правый — у того нет ума». С 1993 года Исаев стал православным человеком. Он продолжил политическую карьеру, в 1999 году был избран депутатом Государственной думы от «Отечества». Вошел в «Единую Россию», и после выборов 2003 года возглавил Комитет Государственной думы по труду и социальной политике.
А.              Шубин оставался анархо-синдикалистом до 1999 года, после чего заявил, что его взгляды шире. Еще как идеолог Конфедерации анархо-синдикалистов, в 1989 году он начал «обогащать» «общинный социализм»


идеями постиндустриального информационного общества. В 1990-1999 годах был одним из лидеров Российской партии зеленых и других экологических организаций, в 2005-м вошел в руководство Союза зеленых России. Год отработал советником в аппарате правительства. Время от времени возвращался в политику, но реализовался как ученый историк, написав несколько монографий, учебник и защитив докторскую диссертацию. Работает в Институте всеобщей истории РАН. Остался социалистом и народником.
В. Гурболиков с 1991 года работал в «Солидарности». Стал ортодоксальным православным человеком, соредактором журнала «Фома».
В.              Тупикин остается членом конфедерации до сих пор. Поработав в «Солидарности», рассорился с Исаевым. Работал как журналист в разных изданиях. Губарев и А. Василивецкий также продолжили карьеру журналистов (в ИМА-пресс). В 2002 году Васили- вецкий привлек внимание страны, задав Путину каверзный вопрос от имени газеты «Красный тундровик». О. Александрова и О. Петрова в бытность анархо-синдикалистами активно осваивали международные контакты конфедерации, и затем работали представителями иностранных телекомпаний и изданий. Ильин в 1990 году женился и немедленно отошел от движения.
Е. Реутт уехал в Израиль, работает инженером. Ортодоксальный иудей.
Э. Симаконь, пожилая женщина, вступившая в «Общину» с намерением вернуть ее лидеров к марксистско-ленинской истине и увлечь идеей создания «Города Солнца» по заветам Кампанеллы, в итоге стала называть себя анархо-коммунисткой. В 1992 году увлеклась эзотерикой и отошла от движения.
П. Сиуда — иногородний член «Общины», житель Новочеркасска, ветеран рабочего движения — сидел за участие в новочеркасских волнениях 1962 года. Большевик и радикальный противник КПСС, вступил затем в конфедерацию. В 1990 году умер (или погиб при невыясненных обстоятельствах).
Ф. Борецкий и А. Баранов работали в области компьютерного дизайна и PR. Баранов в начале столетия вернулся к сотрудничеству с Исаевым в системе Федерации независимых профсоюзов России.
Ю. Московский в 1990 году перешел на консервативно-державные позиции, работал в Академии управления. В 1999-2005 гг. работал в подчинении Исаева в аппарате «Отечества» и «Единой России», затем — в аппарате Государственной думы.
Ю. Кузнецов в 1990 году тоже перешел на консервативные позиции. Затем стал либеральным экономистом. Сотрудничал с Союзом правых сил.
П. Рябов остался анархистом, защитил кандидатскую диссертацию как философ, занимается преподаванием в МГПИ (ныне ПГУ), участвует в деятельности анархистских групп.
В.              Павлов стал либеральным журналистом, публиковал статьи по проблемам профсоюзного движения, где критиковал ФНПР и Исаева.
Л. Наумов продолжил работать как педагог-историк.
Т. Титова, отойдя от движения, увлеклась исламом.
Т. Истомина, Е. Селивановская и еще несколько очаровательных студенток отошли от движения еще в 1989 году, не желая становиться анархо-синдикалистками. Плотников тоже не стал анархистом. Занимаясь историей XVIII века, проделал эволюцию к либерализму. В 1993 году поддержал расстрел Белого дома. В 2003-м голосовал за коммунистов. Кандидат исторических наук, работает в архиве. Корсетов в конфедерацию не вошел. Стал предпринимателем, входил в РХДД, перешел на либеральные позиции. Сотрудничал с Исаевым и Шубиным как эксперт-экономист. Харламов, историк, давно сотрудничавший с «Общиной», вступил в нее ненадолго. В конфедерацию уже не вошел. Работал как журналист.
С. Крымкин, активист «Социалистической инициативы», во время летней кампании поддержал «Общину». Активно участвовал в работе организации осенью 1988 года, но в конфедерацию не вошел. Архив Шубина А.В. Ф. август — декабрь 1988 г. «Община». I учредительный съезд Конфедерации анархо-синдикалистов. 1989. Шубин А.В. «Мир на пути к анархии» (Община. — 1989. — № 30. — С. 17-20). Подчеркивая свою независимость от современных социальных норм, анархо-маргиналы стали одеваться, как анархисты из советских пропагандистских фильмов — в шинели, папахи и т. д. Тем самым, впрочем, они как раз и укрепили стереотипы анархистской вольницы, с которыми прежде боролись «общинники». Это направление затем растворилось в других контркультурных течениях, придав российскому панку привкус театрализованной политики.
11 Исаев А.К. Беседа с автором 21 апреля 1998 г. Так, В. Золотарев выдвинул идею создания партии кадетов. Часть группы (А. Верховский, А. Папп и другие) его не поддержали и создали редакцию независимого издания «Панорама». Группа В. Золотарева сумела привлечь единомышленников по всей стране и создать в 1989 году Союз конституционных демократов, который в 1990-м из-за разногласий лидеров породил сразу два образования — Партию конституционных демократов (В. Золотарев и другие) и Конституционно-демократическую партию (депутат М. Астафьев и другие). Объединить все эти команды под одной крышей было невозможно.




<< | >>
Источник: Александр Шубин. Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989).. 2006

Еще по теме ПОД ЧЕРНО-КРАСНОЕ ЗНАМЯ:

  1. КОНТРНАСТУПЛЕНИЕ КРАСНОЙ АРМИИ ПОД МОСКВОЙ ЗИМОЙ 1941 — 1942 гг.
  2. "ЗНАМЯ КУЛЬТУРЫ МОЛДОВЕНИЗМА"
  3. ПОБЕГ ИЗ МЕСТА ЛИШЕНИЯ СВОБОДЫ, ИЗ–ПОД АРЕСТА ИЛИ ИЗ–ПОД СТРАЖИ (cт. 313 УК РФ).
  4. Битва под Москвой, которой не было Гитлер подставил армию под климатическую катастрофу
  5. НЕЗАКОННЫЕ ЗАДЕРЖАНИЕ, ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПОД СТРАЖУ ИЛИ СОДЕРЖАНИЕ ПОД СТРАЖЕЙ (ст. 301 УК РФ).
  6. Красная краска
  7. Красный фаянс (вариант С)
  8. Красная керамика
  9. Красная керамика
  10. Красно-черная керамика
  11. Красно-черная керамика
  12. КРАСНАЯ ПЛАНЕТА
  13. Рождение спецслужб Красной Армии
  14. Красная звезда