<<
>>

ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ

УЖЕ В КОНЦЕ МАЯ «общинники» стали называть свою организацию не только «историко-политическим клубом», но и более солидно — «историко-политическим объединением», давая понять, что «Община» тоже является федерацией общественных групп. «Община» изначально стремилась к превращению в общесоюзную организацию. Первым немосковским членом клуба стал П. Смертин из Таганрога, вступивший в июле.

Часть «общинников», прежде всего В. Гурболиков, работала также в объединении «Слобода», возникшем в конце 1986 года из защитников палат Щербакова в Лефортове25.

Осенью прошла передача о проблеме лефортовской архитектуры в программе «12-й этаж». Дебаты в эфире были такими острыми, что анонсированный повтор программы в эфир не вышел.

Вспоминает В. Гурболиков: «Это был второй мир, который для меня открывался параллельно с политическим. Мир людей, которые уже много лет сопротивлялись разрушению Москвы, защищали дом Фамусова. Вместе с Григорием Стриженовым мы обегали множество порогов, создали могучий миф о «Слободе» как мощном движении. Нас поддержал зампредис- полкома и затем секретарь Бауманского райкома партии Н.Н. Гончар. Он

сам занимался проблемами городского самоуправления, проявлял большой интерес к муниципальному опыту, например в Скандинавских странах. При этом он был человеком очень осторожным, любил смелые проекты и все время опасался, решения принимал минимальные. И кое-чего достиг — например, построил в районе хорошую поликлинику, довел это дело до конца. Сейчас понимаешь, что это было сделано вовремя. Одним из шагов Гончара было предоставление «Слободе» помещения. Потом там собиралась и «Община»

После провозглашения «Общины» началась выработка ее устава и программной декларации.

Вспоминает А. Исаев: «В мае мы собрались на более солидное собрание «Общины» в помещении «Слободы» и стали обсуждать документы клуба. Устав утвердили довольно быстро и избрали совет. Программный документ обсуждался сложнее. Причем позиции людей проявлялись для меня совершенно неожиданно. Руденский, славившийся своей умеренностью и осторожностью, сказал: «Надо сразу написать, что мы против государства». Тогда Степенин ответил ему: «Ну тогда надо сразу в подполье уходить». На что Руденский разъяснил, что имеет в виду государство как категорию».

Противоречия студентов с различными взглядами вышли на поверхность. Первыми ушли патриоты, затем в течение нескольких месяцев от движения постепенно отошли либералы. И среди лидеров споры вызывала каждая строка, что было связано не только с теоретическими разногласиями, но и с юношеским соперничеством. Муки коллективного творчества решено было закончить осенью. Проект программы много раз перерабатывался.

В набросках программных документов «Общины» еще используется коммунистическая терминология: «Важнейшим препятствием на пути к коммунизму мы считаем бюрократию», которой противопоставлялось самоуправление и делегирование. Предлагалось конституционно гарантировать невмешательство государства во внутрипроизводственные функции предприятий — автономных общин. «Общинники» отрицали за бюрократией как демократические, так и патриотические черты («бюрократия в принципе антипатриотична»), занимали характерную для народников срединную позицию между западниками и славянофилами. Теоретики «Общины» выступали категорически против реформ «за счет народных масс путем простого заимствования капиталистических политических и экономических механизмов западных государств».

Рудименты государственного социализма в идеологии «Общины» быстро отмирали. Упоминались возможности индикатив

ного планирования с помощью ЭВМ, но директивное планирование отрицалось.

Теоретические споры по поводу программного документа «Общины» продолжались все лето 1987 года. Разногласия возникли и среди самих идеологов федерализма. Лидером радикального крыла был А. Исаев, в это время считавший себя бакунистом. Я тогда отражал мнение умеренных и, чтобы сдержать «радикальные перегибы» Исаева, летом написал статью «На следующий день» (она была распространена как методический материал к дискуссионному клубу). Проблемы, вставшие перед идеологами «Общины», повторяли основные положения споров анархистов и левых социалистов прошлого. Но взгляды идейных предшественников станут доступны для молодых историков только через год. Поэтому до всего приходилось доходить самим. Речь шла о том, «нельзя ли вообще обойтись без надстроечных структур, диктующих свою волю предприятиям.. , передать предприятия в неограниченное распоряжение рабочих, не завершая «перманентную» борьбу против государственности и ее социальных носителей в течение 5-15 лет до полного уничтожения государства. Итак, проходящая перестройка вновь поднимает общий для всех социалистов и коммунистов вопрос: каким путем произойдет отмирание государства — через вовлечение все более широких масс трудящихся в функционирование системы власти при одновременном отторжении из ее надстроечных слоев лиц, теряющих свою компетентность, или постоянная борьба с исчадием эксплуататорских обществ — государством путем пресечения любой его инициативы, разрушения его структур, парализации его деятельности. Размывание или слом?»

Свободный рынок может быстро монополизироваться, и тогда общество окажется под контролем узкой олигархии, прежде всего информационной. При этом осуществление анархической модели, отрицающей демократическую надстройку, привело бы к разрушению государственных структур, хотя бы отчасти контролирующихся снизу. Но ниша государственных функций при этом сохранится. Кто ее займет? Бесконтрольная частная корпорация? «Это самое реакционное решение противоречия. «Хорошо освобождение» — возмущался я, отвечая бакунистам цитатой из Бакунина. Альтернативой нерегулируемому анархическому рынку я считал последовательно проводимое делегирование, советскую систему. Она должна привести к переходу власти от бюрократии к демократическим слоям рабочих и менеджеров. Бюрократия в своей борьбе за старые порядки будет опираться на реакционную часть рабочих. Отвечая на возражения бакунистов, статья доказывала, что в массе своей менеджеры в восточ

ноевропейских странах — это не буржуазия и не бюрократия, а некий особый средний слой.

Критика была учтена Исаевым, который все же не был в это время чистым анархистом, считая себя последователем Бакунина, открытым для более умеренных левосоциалистических взглядов.

Вспоминает А. Исаев: «Летом 1987 года я впервые попал в спецхран Ленинки и прочитал там множество литературы начала века: Новомирского, левых эсеров, эсеров-максималистов, материалы Кронштадта. И начался период моего увлечения эсерством. До этого я себя то считал, то не считал анархистом. Я был анархистом в про- грамме-максимум, но все время хотел найти какую-то идейную традицию, более приближенную к реальности. Анархизм, как я полагал, страдает упрощением. А бакунизм был течением народничества с сильными элементами анархизма. Но Бакунин был неразрывно связан именно с анархией.

Э              серы-максималисты были очень близки к бакунизму, но не называли себя анархистами, считая необходимым сохранение более организованных структур. Я подумал, что мы похожи на них. Мы потом еще более года обсуждали возможность эсеровского самоназвания».

Программные установки «Общины» остались левосоциалистическими. Но риторика становилась все более радикальной. Именно такой риторический сдвиг, а не действительная конструктивная программа ее лидеров привел в последующем к анархистской самоидентификации «общинного социализма».

БЫТЬ СВОБОДНЫМ

ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ РЕДАКЦИЯ программного документа под названием «Декларация историко-политического клуба «Община» принадлежит перу А. Исаева и В. Гурболико- ва. Она была принята делегацией «Общины» на информационной встрече-диалоге «Общественные инициативы в перестройке» в конце августа и затем утверждена собранием членов клуба.

По сравнению с научным тоном предыдущих проектов декларация приобрела компактную форму, лозунговый тон и одну новую для документов «Общины» мысль, навеянную обсуждениями трудов анархиста Новомирского:

«Цель и средство исторического прогресса — освобождение человеческой личности. Общества и государства, союзы и группы имеют право на существование только в том случае, если они играют роль ступени на пути человека к духовному и материальному освобождению. Все, что препятствует или перестало служить этому, реакционно и должно быть унич- тожено»26. Все социальные ценности

теперь поверялись безусловным правом личности на свободу самовыражения, которая может быть ограничена лишь такой же свободой других. Народнический персонализм стал доминировать над социальностью, но не отменил ее:

«Быть свободным — значит жить среди свободных и равных людей, быть свободным не только от эксплуатации, но и от обязанности эксплуатировать, применять насилие по отношению к другим людям, подчинять не только других, но и себя дисциплине этого насилия. Поэтому свобода личности может мыслиться лишь как солидарность свободных людей»27. Декларация оспаривала как право марксистско-ленинской идеологии считаться социалистической, так и приверженность свободе сторонников западной модели общества. «Общинники» демонстрировали свою приверженность народничеству в его анти- авторитарном варианте: «Нет и не может быть освобождения человеческой личности вне социализма, поставившего себе целью ликвидацию классов и отмирание государства. Эту социальную и нравственную цель прекрасно выразил выдающийся русский революционер П. Лавров: «Боевой клич рабочего социализма заключен в двух формулах: прекращение эксплуатации человека человеком, прекращение управления человека человеком!»28 «Ни буржуазная демократия, ни казарменный коммунизм не обеспечат свободного развития личности. Еще М.А. Бакунин говорил: «Свобода без социализма — это привилегия и несправедливость, социализм без свободы — это рабство и скотство». Развивая эту мысль, декларация обрушивается на планы и тоталитарной, и буржуазной «модернизации»29. Таким образом «Община» недвусмысленно отмежевалась как от государственно-коммунистической, так и от либеральной идеологии, придерживаясь стратегии «третьего пути». Но это не исключало тактического сотрудничества с коммунистами и либералами. Декларация содержала своего рода сигнал для такого сотрудничества: «Поэтому мы, как сторонники полного освобождения личности и приверженцы идеалов гуманизма, разделяем провозглашенный в октябре 1917 года курс на построение бесклассового и безвластного коммунистического об- щества»30. Но основные надежды «общинники» связывали с ростом массового движения снизу: «Одной из форм народной поддержки перестройки стало самодеятельное движение общественных и общественно-политических клубов, действующих в социально-политических, эколого-куль- турных и других сферах. В этом движении мы видим один из путей общественного самоуправления, вытеснения им административно-бюрократических структур»31. Несмотря на то, что в 1987 году надежды на массовое народное движение большинству наблюдателей казались утопичными, именно с ним будут связаны успехи и неудачи не только «общинного социализма», но и всей перестройки.

<< | >>
Источник: Александр Шубин. Преданная демократия. СССР и неформалы (1986-1989).. 2006

Еще по теме ИСТОРИКО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ:

  1. ОБЪЕДИНЕНИЕ СИРИИ С ЕГИПТОМ. ЕГО ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ
  2. Государственный строй Германии до объединения Падение «священной римской империи германской нации». Формы объединения и объединения германских государств
  3. Проблема объединения политических сил в парламенте. Первый кабинет Р.Пиля.
  4. Углубление кризиса буржуазной историографии. Английская буржуазная революция XVII в. в трудах советских историков и английских историков-марксистов
  5. Историки о Павле I
  6. Б. А. РОМАНОВ — ИСТОРИК РЕВОЛЮЦИОННОГО ДВИЖЕНИЯ В РОССИИ
  7. ДЖОВАННИ ВИЛЛАНИ - ПЕРВЫЙ ИСТОРИК ФЛОРЕНЦИИ
  8. 1. Историко-философские позиции
  9. Санхунйатон, неведомый историк
  10. ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
  11. ИСТОРИКО-ФИЛОСОФСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ 1
  12. Историко-этнографическое районирование Океании. Хозяйственно-культурные типы
  13. РАЗДЕЛ 4. Структурно-функциональная организация и типология политических систем и политических режимов
  14. Тема 1.4. Основные признаки политической (государственной) власти. Политическое господство и легитимность
  15. ВИЗАНТИЙСКИЙ ИСТОРИК АГАФИЙ И ЕГО МИРОВОЗЗРЕНИЕ
  16. Глава 5 Журналист — историк современности
  17. Часть I МЕТОДЫ ИСТОРИКО ГЕОЛОГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ
  18. Глава I КРАТКИЙ ИСТОРИКО-ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ОЧЕРК
  19. 3.2. Историко-этноцентрическая теория нации Э. Смита
  20. Историки, поэты и философы ранней Империи