<<
>>

в. с. дякин ИЗ ИСТОРИИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в.

Проблемы экономической политики России в конце XIX— начале XX в. неоднократно привлекали к себе внимание исследователей. В наибольшей мере в их поле зрения попадала политика С. Ю. Витте, направленная на ускорение промышленного развития страны.
В результате экономическая политика рассматривалась по преимуществу как торгово-промышленная. Это в известной мере нарушало целостность восприятия народнохозяйственных проблем, стоявших перед страной. Этим же обстоятельством определяется постановка вопроса в данной статье, где проблема выбора пути экономического развития рассматривается прежде всего как проблема отношения к сельскому хозяйству. Полная картина экономической политики может быть получена, разумеется, только при учете как той, так и другой стороны вопроса.

В начале 1890-х гг. Россия встала перед задачей ускоренного развития и промышленности, и сельского хозяйства. Создание крупной современной промышленности диктовалось не только интересами России как великой державы, но и необходимостью избежать, как писал Витте, «унизительного положения экономической данницы» передовых государств Западной Европы.1 Одновременно голод 1891 г. подчеркнул отсталость сельского хозяйства. Для поднятия его уровня требовались меры как социально- политические (изменение аграрных отношений и правового положения крестьян), так и агротехнические (интенсификация земледелия и т. п.), предполагавшие значитель- дые капиталовложения. В действительности, однако, промышленное развитие в России, как и в других странах на соответствующем этапе, происходило за счет средств, изымаемых из сельского хозяйства с помощью таможенного протекционизма и налогового обложения, а мировой аграрный кризис 1870—1890-х гг. резко уменьшил доходность экстенсивного российского сельскохозяйственного производства. Ускорение темпов роста промышленности в 90-е гг. делало его особенно болезненным для земледелия. В этих условиях поместное дворянство, вообще с трудом приспосабливавшееся к капиталистическим формам хозяйствования, настойчиво требовало от царизма замедлить или даже остановить процесс создания крупной промышленности. Полемика о направлении экономической политики царизма в своих крайних проявлениях вылилась в спор тех, кто понимал необратимость капиталистической эволюции, но надеялся поставить ее на службу интересам самодержавия (С. Ю. Витте) и российских аграриев, защищавших сиюминутные интересы поместного дворянства. Одновременно в этой полемике отражалось и беспокойство правящих кругов и более дальновидной части помещиков в связи с кризисным состоянием основной массы крестьянства, подрывавшим прочность государственного бюджета и основы аграрных отношений.

Став в сентябре 1892 г. министром финансов, С. Ю. Витте в течение некоторого времени оставался сторонником бумажно-денежного обращения и потому считал вполне совместимыми политику ускоренного промышленного развития и предоставление сельскому хозяйству дешевого кредита. Эти взгляды Витте нашли отражение в уставе Государственного банка 1894 г. Но как только для Витте стала ясна необходимость перехода к золотой валюте и, следовательно, невозможность увеличения бумажной денежной массы в обороте, он безоговорочно сделал выбор в пользу сосредоточения всех финансовых ресурсов для развития промышленности и железнодорожного строительства.

Между тем как раз в эти годы падение хлебных цен сделало для поместного дворянства затруднительной даже уплату процентов по ипотечной задолженности. 1892—1893 гг. оказались годами наибольшей неустойчивости дворянского землевладения со времени отмены крепостного права и до русско-японской войны, и это вызвало у современников ощущение близкого перехода дворянских имений в другие руки. В 1895 г. Витте писал, что «земля роковым образом уходит из рук дворянства».2 Такая ситуация определяла не только масштаб конкретных требований поместного дворянства о льготах неисправным плательщикам Дворянского банка и о расширении, тоже на льготных основаниях, краткосрочного кредита на оборотные средства, но и перевод полемики в плоскость общей политики. Доказывая, что «разорение дворянского землевладения есть прежде всего политическое несчастие России»,3 дворянские идеологи обвиняли Витте в искусственном насаждении промышленности и капитализма в России в ущерб ее «исторически-национальному» земледельческому промыслу. При этом рассуждения о сельском хозяйстве вообще были лишь прикрытием стремления сохранить привилегированное положение дворянства в экономическом и политическом строе страны, отражали непонимание закономерности перехода российской экономики на капиталистические рельсы. Эта сторона дела неоднократно рассматривалась в советской историографии, а наиболее полно освещена в работах Ю. Б. Соловьева.4

В отличие от дворянских идеологов, веривших, что «Россия имеет свою отдельную историю и специальный строй», а потому избежит капитализма, Витте не только выступал за «напряженное развитие промышленности в короткий срок», но и подчеркивал, что к такому развитию Россию вынуждает «мировой непреложный закон» перехода к капиталистическому строю.5 При этом Витте настаивал на неизбежности принесения в жертву промышленному прогрессу потребительских и частнохозяйственных интересов. «И с того момента, как государство отрешилось бы от такого рода пожертвований, — доказывал он, — оно неминуемо стало бы клониться к упадку, — хотя полное удовлетворение интересов наличного поколения, быть может, некоторое время и прикрашивало бы картину».6 Доказывая правильность избранного им пути, Витте систематически преувеличивал достигнутые результаты. Уже в докладе о бюджете на 1897 г. он утверждал, будто годовая производительность горной и обрабатывающей промышленности превзошла в стоимостном выражении все сельскохозяйственное производство.

Параллельно с полемикой Витте и поместного дворянства о неизбежности и правомерности капиталистической эволюции экономики России развертывался спор Министерства финансов и созданного в 1894 г. Министерства земледелия и государственных имуществ (далее — МЗиГИ) о формах и масштабах государственного воздействия на сельское хозяйство.

Глава сельскохозяйственного ведомства А. С. Ермолов поддерживал Витте в вопросе о необходимости развития горной и металлургической промышленности и привлечения для этого иностранных капиталов. Остальные же отрасли промышленности Ермолов рассматривал в первую очередь как источник заработка для крестьян и средство повышения доходности помещичьих имений и потому выступал за предпочтение в этих отраслях кустарного и мелкого производства. Исходя из принципиально верного тезиса о невозможности прочного процветания экономики при длительном «искусственном поддержании одной обрабатывающей промышленности», Ермолов считал государство обязанным «играть роль могущественного покровителя» сельского хозяйства.7 Прежде всего Ермолов имел в виду организацию государственных мелиоративных работ на казенных и частных землях и создание мелиоративного кредита. При этом средства для мелиоративного кредита должны были быть получены путем гарантированных государством займов. Хотя формально меры по подъему сельского хозяйства, о которых говорило МЗиГИ, должны были распространяться и на крестьян, реальную выгоду от них в условиях конца XIX в. могли получить преимущественно помещики.

Позиция Витте по отношению к сельскому хозяйству в своих главных чертах сложилась еще в 1891 —1892 гг. Витте прекрасно понимал экономическое значение сельского хозяйства, в том числе для промышленного развития. Но он выступал против прямого государственного вмешательства в отрасль, которая, по его мнению, меньше и медленнее всего поддается правительственному воздей ствию. Государство, как считал Витте, могло содействовать сельскому хозяйству не прямыми капиталовложениями в него, а созданием дешевого кредита, строительством железных дорог и, главное, расширением внутреннего рынка через развитие отечественной фабрично-заводской промышленности. Финансовые льготы поместному дворянству, на которые Витте шел по политическим соображениям, не рассматривались им как производительные капиталовложения в сельское хозяйство, и он небезосновательно видел в предложениях развить мелиоративный и краткосрочный кредит замаскированные притязания помещиков на новые безвозвратные пожертвования казны. В то же время возможности Министерства финансов в области сельского хозяйства были уже, чем в промышленности, поскольку и крестьянское законодательство, и дворянский вопрос входили в сферу ведения МВД и являлись предметом постоянного внимания короны.

На позиции Витте сказывалось и его отношение к мировому аграрному кризису. С одной стороны, давая противоречивые ответы на вопрос — существует ли такой кризис вообще, — он был склонен отрицать его наличие и считал установившиеся низкие хлебные цены выгодными для народного хозяйства в целом, хотя и наносящими при особенно резком падении ущерб «продавцам зерна». При этом Витте, опираясь на либерально-народнических экономистов, утверждал, будто основная масса крестьянства не производит товарного хлеба. Дело заключалось в данном случае в том, что политика индустриализации велась Витте в расчете на низкие хлебные цены, сокращавшие расходы по созданию промышленности. С другой стороны, аграрный кризис породил широко распространенное и разделявшееся Витте представление о нерентабельности интенсификации зернового производства, поскольку цены на хлеб будут впредь определяться экстенсивно развивающимся земледелием вне Европы.9 Соответственно Витте противился отпуску средств на предлагаемые МЗиГИ меры такой интенсификации.

Недостаточная разработанность научных проблем, связанных с мелиорацией, отсутствие необходимого числа специалистов и слабость Ермолова как организатора привели к тому, что деятельность МЗиГИ в области государственных мероприятий по улучшению сельского хозяйства не вышла из стадии плохо подготовленных проектов. Вследствие этого Витте имел возможность легко отвергать их или сводить к минимуму выделяемые на них ассигнования. При этом сугубо прагматический подход Витте к научным исследованиям с отдаленными практическими результатами повлек за собой и значительные затруднения в организации гидрологического обследования Европейской России. Расширенный в момент наиболее острого падения хлебных цен краткосрочный соло-вексельный кредит для помещиков из Государственного банка был с 1896 г. вновь сокращен, как только оправдались опасения, что задержки с возвращением ссуд превратят соло-вексельный кредит в долгосрочный, что вступало в противоречие с интересами Государственного банка как эмиссионного учреждения. Малорезультативным оказался и принятый в 1896 г. закон о ссудах на сельскохозяйственные улучшения. Хищническое ведение хозяйства и возможность повышать доходы за счет крестьянской аренды делали ирригационные работы нецелесообразными с точки зрения помещиков, интересы которых учитывались в законе в первую очередь. Круг же других целевых назначений мелиоративных ссуд был сужен в законе из опасения, как бы в общем итоге не произошло дальнейшее увеличение ипотечной задолженности землевладения. В итоге ссуды на сельскохозяйственные улучшения не получили сколько-нибудь значительного распространения.

Центральным вопросом подъема сельского хозяйства в целом был вопрос о крестьянском хозяйстве. Остроту его Витте оценил не сразу и первое время считал, что выделение зажиточной верхушки деревни происходит в условиях, когда общий уровень благосостояния крестьян не понижается.10 Кроме того, стоя первоначально на патерналистских позициях, Витте планировал при подготовке нового устава Крестьянского банка 1895 г. создать институт долгосрочной или бессрочной аренды крестьянами банковских земель. Мысль эта была оставлена, поскольку само право производить покупки земли за свой счет было Отдано банку Государственным советом всего на пять лет. В 1895 г. был принят также закон об учреждениях мелкого кредита. Голод 1891 г. и падение хлебных цен в 1893—1895 гг. сделали краткосрочный кредит для крестьян проблемой крайне актуальной не только ради поддержки разоряющегося крестьянства, но и ради укрепления основ государственного бюджета. Такой кредит был и в интересах помещиков, поскольку только ссуды под хлеб могли удержать крестьян от массовой осенней продажи урожая, сбивающей цены.

Закон 1895 г. создал новую форму учреждения мелкого кредита — кредитное товарищество, получавшее от Государственного банка ссуду на создание основного капитала и не требовавшее от участников паевого взноса. Эта форма оказалась в принципе жизнеспособной и в дальнейшем получила широкое развитие. Но в 90-е гг. распространению кредитных товариществ препятствовали сохранение правовых ограничений крестьян и скудость средств, отпускаемых Государственным банком.

В момент принятия закона Витте считал еще возможным извлекать за счет, в частности крестьянских, сбережений дополнительные ресурсы на нужды Государственного банка, о чем свидетельствовал принятый в один день с законом о мелком кредите новый устав сберегательных касс. С конца 90-х гг. и Витте, и его противники заговорили о чрезмерном напряжении платежных сил крестьянства. Со стороны противников Витте это было отражением реального беспокойства по поводу прочности государственного бюджета и социального мира в деревне, а также стремлением уйти от сословнодворянской мотивировки требований аграриев. Витте, начав борьбу против общины, по-прежнему отрицал негативное влияние его финансовой политики на положение крестьянства и объяснял падение благосостояния крестьян исключительно юридическим и экономическим неустройством их быта.

В итоге к концу XIX в. в России по-прежнему существовала лишь система учреждений государственного и частного ипотечного кредита. Средства, получаемые из этих учреждений под залог земли, в большей мере отвлекались от сельского хозяйства, чем вкладывались в него. Сельскохозяйственный (краткосрочный и мелиоративный) кредит находился в зародышевом состоянии и не оказывал существенного влияния на земледелие. Приток частных средств происходил, но не может быть учтен. В то же время, по данным различных, в том числе и официальных, обследований, на рубеже XIX— XX вв. в среднем крестьянские доходы не покрывали текущих расходов. Имевшиеся же в деревне свободные средства, сосредоточенные в руках деревенских верхов, как показывает исследование А. П. Ко- релина, вплоть до начала XX в. в значительной мере изымались государством из производства через систему сберкасс. Начавшийся со второй половины 90-х гг. пересмотр взглядов Витте в крестьянском вопросе не привел еще к реальным шагам в области мелкого кредита, тем более что Витте считал необходимой предпосылкой таких шагов изменение правового положения крестьян.

Однако обвинения против Витте, согласно которым именно его финансовая политика явилась основной причиной упадка крестьянского хозяйства, были предвзятыми. Форсированное развитие промышленности лишь ускорило процесс постепенного падения крестьянских хозяйств, в основе которого лежало сохранение после 1861 г. полукрепостнических пережитков в аграрном строе во всех их проявлениях. Налоговые тяготы, испытываемые крестьянством в связи с покровительством промышленности, накладывались на обременительные выкупные платежи, непосильность которых признавалась задолго до прихода Витте к руководству российскими финансами. Большие основания имел под собой упрек в отвлечении от производительного использования средств, израсходованных на дальневосточную авантюру царизма. Но эта авантюра закономерно вытекала из классовой природы самодержавия.

Промышленный кризис начала XX в. привел к усилению полемики вокруг общего направления экономического курса страны.

Как справедливо отмечал Б. В. Ананьич, кризис выявил реальные противоречия политики Витте, использовавшего для капиталистического развития России феодальную по своей природе систему государственного управления и своими мерами по государственной поддержке промышленности препятствовавшего в конечном счете естественному развитию капиталистических отношений.12 Тяжелое положение металлургической и металлообрабатывающей промышленности, вызванное мировым кризисом, усугублялось тем, что эта промышленность с самого начала была ориентирована на казенные заказы, связанные с железнодорожным строительством. Когда же бюджетное перенапряжение привело к сокращению таких заказов, тяжелая индустрия не смогла (и не захотела) приспособиться к спросу внутреннего частного рынка, каким бы недостаточным он ни был. Спасая плоды своих усилий, правительство вынуждено было прибегнуть к внеуставным ссудам металлозаводчикам и к негласно му содействию синдицированию металлоиндустрии, перечеркнувшему расчеты Витте на снижение цен на ее продукцию по мере роста производства.

Представители аграрных кругов делали из кризиса вывод об ошибочности всей предшествующей экономической политики и о необходимости преимущественной поддержки сельского хозяйства. Так, государственный контролер П. Л. Лобко в отчете за 1902 г. утверждал, что наступила пора ликвидации «увлечений по насаждению у нас промышленности», ибо ее можно развивать, лишь предварительно подготовив внутренний рынок, основанный на «цветущем земледелии».13 Тогда же В. И. Гурко писал, что искусственное насаждение промышленности лишь отрывает крестьян от земли и в конечном счете само себя тормозит ограничением платежеспособного спроса населения, в то время как сельскохозяйственное производство может расти «почти беспредельно и притом без всякого соотношения с народными достатками».14 Эти и подобные заявления отражали все большую озабоченность в верхах бедственным положением крестьянства, весной 1902 г. уже приводившим к открытым антипо- мещичьим выступлениям. Стремление сохранить незыблемым помещичье землевладение побуждало правящие круги искать выход в частичном снятии остроты земельного вопроса за счет переселения крестьян в восточные районы России и за счет агротехнических мер повышения доходности крестьянского хозяйства в границах существующего землепользования.

В круг задач, связанных с поднятием уровня крестьянского благосостояния, ставилась и поддержка кустарного промысла. Сама по себе необходимая, такая поддержка рассматривалась как создание реальной альтернативы крупной индустрии и капитализму. В изданном МЗиГИ «Обзоре кустарных промыслов в России» утверждалось, что предпочтительное покровительство кустарям создало бы «естественный и верный путь» для развития и крупной промышленности, не нуждающейся в таможенном протекционизме. Иными словами, России предлагалось повторить процесс роста фабричного производства из ремесла в условиях, когда в соседних странах уже существовали промышленные монополии, жаждущие внешних рынков.

В сложившейся ситуации Витте на открывшемся в феврале 1902 г. Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности было важно обсудить не только крестьянский вопрос (эта сторона Совещания наиболее подробно исследована М. С. Симоновой),15 но и ряд экономических проблем. По-прежнему считая малоэффективными прямые вложения капитала в сельское хозяйство, Витте, как и раньше, предпочитал воздействовать на последнее через общее экономическое развитие страны (главным рычагом которого оставалось железнодорожное строительство) и через организацию хлебной торговли. Между тем в 1902—1903 гг. уже наметился поворот к сокращению строительства железных дорог на средства казны, а увеличение роли частного капитала требовало существенного пересмотра условий его допуска. Витте же нуждался в немедленном росте строительных работ, которые обеспечили бы увеличение рынка для металлургической промышленности и выход из экономического кризиса. С этой целью он попытался провести через Совещание программу строительства местных (облегченных) железных дорог и выражал готовность пойти на фиксацию очень значительных расходов на эту программу. Смысл маневра заключался в том, что местные дороги проходили бы по смете МВД под флагом содействия сельскому хозяйству.

В вопросе о хлебной торговле центральным был спор о том, следует ли, как того требовало дворянство, ставить на первое место интересы производителей и для этого усиливать государственное вмешательство в торговлю, или необходимо облегчить развитие в ней частнокапиталистических отношений в качестве условия приспособления к мировому рынку. Министерство финансов, естественно, не провозглашало самоустранения государства от хлеботоргового дела и собиралось оставить за собой возможность административного вмешательства в случаях, когда это будет сочтено необходимым. Но Витте боялся брать на государство ответственность за саму хлебную торговлю. Отвергнув предлагавшиеся аграрными кругами меры, целью которых было обеспечить землевладельцам определенный доход вне условий мирового спроса и предложения, Совещание заодно отклонило как преждевременное и создание всероссийской элеваторной сети.

С проблемами хлебной торговли был связан и вопрос, с обсуждения которого Витте, собственно, и начал Совещание. На рубеже XIX—XX вв. под свежим впечатлением мирового аграрного кризиса в помещичьей среде возникла идея резко увеличить экспорт мяса, сократив ради этого вывоз хлеба. Этот план, проповедуемый как выход из кризиса для дворянских имений, предполагал большие государственные затраты на поднятие животноводства у помещиков и на обеспечение вывоза мяса соответствующим оборудованием. За проектом стояли, кроме того, боязнь повышения германских пошлин на зерно по договору 1904 г. и стремление заменить германский хлебный рынок английским мясным. Между тем с 1896 г. в результате роста внутреннего потребления, вызванного развитием промышленности, и вследствие ряда неурожайных лет хлебный экспорт России временно сократился. Не возражая против частной инициативы в животноводстве и мясном экспорте, Витте отказывался от активного государственного содействия такому экспорту и предупреждал, что погоня за проблематичным мясным рынком может привести к тому, что «другие страны займут наше место на зерновом рынке».16 В создавшейся ситуации Витте был теперь сторонником увеличения производства хлебов, если оно не связано с казенными расходами, но хотел, чтобы Совещание разделило с ним ответственность за возможное падение цен.

Если, таким образом, Министерство финансов проводило на Совещании свою прежнюю линию на опосредованное воздействие государства на сельское хозяйство, то Ермолов и его ведомство продолжали доказывать необходимость непосредственного государ ственного финансирования и кредитования сельского хозяйства. Частые засухи и усиливавшееся внимание правящих кругов к крестьянскому землеустройству ставили на повестку дня государственные мелиоративные работы. Требование таких работ получило широкое распространение в земской среде. В таких условиях полный отказ от бюджетных ассигнований, на чем раньше настаивал Витте, становился для финансового ведомства неудобным. В то же время проводившаяся с 1900 г. политика сокращения расходов, вызванная втягиванием России в дальневосточную авантюру, заранее делала притязания МЗиГИ на значительные ассигнования обреченными. Кроме того, декларации Ермолова о необходимости улучшения естественных условий сельского хозяйства не были подкреплены конкретно разработанными проектами. Поэтому Ермолов просил лишь признать принципиальную важность государственных мелиоративных работ и приступить к созданию соответствующего аппарата на местах. Совещание, однако, заявило, что борьба с естественными неблагоприятными для земледелия условиями не является самой настоятельной нуждой государства и населения, и отказалось от фиксации каких-либо ассигнований на эти цели.17

Значительно большие разногласия вызвал вопрос о мелиоративном кредите. МЗиГИ добивалось расширения круга кредитуемых сельскохозяйственных улучшений, увеличения посреднических функций земств (здесь имелись в виду и ссуды крестьянам, которые не могли представить требуемого законом ипотечного обеспечения), содействия земствам в борьбе против крупных фирм по производству сельскохозяйственного инвентаря, а главное — общего увеличения средств для мелиоративного кредита. Министерство финансов возражало против предоставления больших средств, подчеркивая, что нужда в мелиоративном кредите серьезно возникает лишь при массовом переходе к интенсивным формам хозяйства, включающем в этот процесс и крестьянские земли, а это невозможно без изменения системы землепользования. Для интенсификации же помещичьих хозяйств Витте предлагал поощрять частную инициативу в форме мелоративных товариществ. Рассчитывая на ослабление позиций Витте после его ухода из Министерства финансов, представители МЗиГИ, МВД и Государственного контроля выразили убеждение, что изыскание средств для мелиоративного кредита должно составить «задачу всей высшей финансовой политики государства», поскольку меры по поддержанию сельского хозяйства «настоятельно требуют осуществления».18 Реально при этом имелось в виду переключение на сельскохозяйственные цели части фонда сберегательных касс, использовавшегося Министерством финансов для нужд общегосударственного кредита. Начавшаяся русско-японская война привела к сокращению и без того незначительных ассигнований на мелиоративный кредит, а затем события 1905 г. на ряд лет сделали проблему мелиорации помещичьих хозяйств неактуальной.

Одним из центральных вопросов экономики сельского хозяйства был вопрос о мелком кредите. Вырабатывая свои предложения в этой области, Витте учитывал две цели: продемонстрировать непо средственную связь мелкого кредита с правовым и имущественным положением крестьянства и необходимость пересмотра крестьянского законодательства, с одной стороны, и отвергнуть обвинения в том, что его финансовая политика вообще и деятельность сберкасс в частности препятствуют развитию такого кредита — с другой. Витте и его сотрудники настаивали, что не только в России, но и в Западной Европе именно на постоянном приливе средств в сберегательные кассы держится весь государственный кредит, причем в России «сбережения народа и теперь идут на его нужды» в форме строительства железных дорог и других «общеполезных предприятий». При этом Витте постоянно подчеркивал, что и на мелкий кредит его ведомство сумеет выделить достаточные средства, если для такого кредита будет «найдена форма, применимая на практике».19

Речь шла в первую очередь об обеспечении ссуд, поскольку неотчуждаемость наделов и приоритет недоимок по казенным и мирским сборам делали ссудные операции учреждений мелкого кредита негарантированными. Представители Министерства финансов поэтому доказывали, что широкая постановка мелкого кредита «несовместима с настоящим положением имущественных правоотношений в сельском быту».20 На первой стадии обсуждения проблемы Министерство финансов избегало прямых указаний на необходимость залога надельной земли как основы кредита. Но именно это практически имелось в виду. А в начале 1905 г. Витте прямо сказал, что кредит, построенный «не на имуществе», есть кредит, «построенный на воздухе».

Поскольку Витте предполагал медленный пересмотр имущественных правоотношений крестьян в процессе добровольного выхода из общины, делавшего возможным залог надела, он предсказывал и медленный рост кредитных учреждений в деревне. Соответственно выделять средства на их поддержку он реально собирался на первом этапе в очень ограниченных размерах. С предупреждениями о необходимости осторожно и постепенно отпускать средства на мелкий кредит и не возлагать на него больших надежд выступал и постоянный оппонент Витте — Плеве. В целом решения Совещания о мелком кредите, а затем принятый на их основе закон 7 июня 1904 г. отражали переходный этап в подходе к крестьянскому законодательству вообще и вследствие этого к крестьянскому кредиту. В них сохранялись: 1) дуализм целей кредита — поддержание «крестьян, близких к разорению», и в то же время поддержание «экономически лучшего элемента»; 2) дуализм форм учреждений кредита — сословные ссудо-сберегательные кассы и бессословные кредитные товарищества и 3) дуализм их подчинения — соответственно МВД и Министерству финансов.

Столкновением целей МВД и Министерства финансов характеризовалось и обсуждение вопроса о направлении дальнейшей деятельности Крестьянского банка в 1903—1904 гг. Операции банка по покупке земли за свой счет, продленные в 1900 г. еще на 10 лет, все больше втягивали его в переселенческую политику, с той разницей, что банк осуществлял переселение на частные земли и в пределах Европейской России. Это вызывало объективную необходимость согласования деятельности банка и Переселенческого управления МВД. При этом Витте рассчитывал увеличить роль банка в аграрной политике государства, а Плеве — подчинить его деятельность целям своего ведомства. Плеве считал необходимым прекратить помощь банка при покупке крестьянами помещичьих земель в пределах великорусских и малороссийских губерний и использовать тягу крестьян к земле в целях русификаторской политики в районах польского землевладения и в Закавказье, а также для освоения слабонаселенных районов Заволжья. Кроме того, Плеве видел задачу Крестьянского банка не в содействии развитию крестьянского хозяйства, неизбежно связанному с выделением зажиточной верхушки, а в предотвращении краха крестьянской массы.22 Это практически означало отказ от коммерческих принципов деятельности банка и превращение его в землеустроительно-попечительное учреждение, требующее постоянных казенных дотаций.

Одновременно обострился конфликт Витте и Плеве из-за Дворянского банка, в ходе которого Витте категорически отрицал возможность новых льгот его заемщикам, и без того подорвавших его финансы, и предлагал ориентировать банк на кредитование средних и мелких помещиков, что лишило бы предводителей дворянства и многих высших представителей бюрократии возможности пользоваться его средствами.

В этих условиях Плеве предпринял попытку вообще перевести Крестьянский и Дворянский банки в ведение МВД. Министерство финансов, вынужденное соглашаться на большее участие МВД в определении политики Крестьянского банка, отказывалось возложить на банк непосредственные землеустроительные функции, доказывая, что он в таком случае неизбежно утратит твердую почву в финансовых расчетах. Смерть Плеве и начало русско-японской войны, потребовавшей всех средств государства, прервали конфликт, но в перспективе более широкое вовлечение Крестьянского банка в общую землеустроительную политику царизма становилось неизбежным.

Русско-японская война и начавшаяся затем революция подвели черту под первым этапом полемики о направлении экономической политики России. В ходе этого этапа Витте удалось доказать необходимость форсированного развития крупной индустрии и последовательного осуществления для этого таможенного протекционизма, введения и сохранения золотой валюты и привлечения иностранных капиталов. Показательно, что ни один из этих принципов виттевско- го курса практически не ставился под сомнение на Особом совещании о нуждах сельскохозяйственной промышленности. За годы, в течение которых Витте находился во главе Министерства финансов, промышленный потенциал России значительно возрос. Даже постоянный противник Витте — Гурко говорил позднее, что «наше современное положение было бы тяжелее и не было бы оно даже безысходно, если тому назад 15 лет государство не оказало мощной поддержки делу насаждения и развития у нас фабрик и заводов».23

Но если, таким образом, царизм оказался способным, пусть в неадекватных стоявшим перед страной задачам формах и масштабах, ценой перенапряжения платежных сил крестьянства, совершить рывок в области промышленности, то задача повышения уровня сельского хозяйства оказалась для него непосильной.

Как уже указывалось, для вывода сельского хозяйства из кризиса требовались мероприятия как социально-политического, так и агротехнического характера. Последние предполагали прямые государственные капиталовложения на мелиоративные работы, пропаганду агрономических знаний и т. п. и, особенно, организацию сельскохозяйственного кредита. Низкая доходность сельского хозяйства определяла необходимость государственных гарантий для привлечения капиталов в учреждения такого кредита по примеру государственных ипотечных банков. Эту программу отстаивало МЗиГИ, как правило поддерживаемое МВД и Государственным контролем. Таким образом, оно надеялось с помощью агротехнических мероприятий залечить экономические и социальные язвы деревни. Эта цель была тем более недостижимой, что планы МЗиГИ были обычно не обеспечены конкретно разработанными проектами и, независимо от субъективных намерений составителей, несли ближайшие выгоды помещикам, а не основной массе сельскохозяйственных производителей — крестьянам.

Министерство финансов, напротив, доказывало неэффективность прямых государственных вложений в сельское хозяйство, дающее ничтожную ренту, и предпочтительность воздействия на него через развитие внутреннего рынка, а также невозможность интенсификации крестьянского хозяйства без изменения правовых условий, в которых оно функционирует. При этом финансовое ведомство не покушалось на весь комплекс крепостнических пережитков в деревне, ставя вопрос в основном лишь об отмене сословных правоограниче- ний крестьян и о постепенном переходе от общинного землепользования к «участковому», результаты которого, как писал Витте, скажутся, когда «я не буду уже свидетелем происходящего».24 Но именно на то отдаленное будущее Витте относил и распространение сельскохозяйственного кредита для крестьян, считая, что для удовлетворения нужды крестьян в нем потребуется 40—50 лет.

Иными словами, ни планы МЗиГИ, ни позиция Министерства финансов не создавали предпосылок развития сельского хозяйства в обстановке, когда кризис его сказывался на углублении социальных противоречий в деревне, подготовлявших массовые выступления крестьян в ходе революции 1905—1907 гг. 1

Замечания министра финансов на записку губернских предводителей дворянства о нуждах дворянского сословия. 1896 // Исторический архив. 1957. № 4. С. 154. 2

Замечания министра финансов по поводу мнения 6 членов Государственного совета. 20 октября 1895 г. // ЦГИА СССР. Ф. 1152. Оп. 12. 1895. Д. 229. Л. 451. 3

Русский вестник. 1895. № 2. С. 375. 4

Соловьев Ю. Б. Самодержавие и дворянство в конце XIX века. Л., 1973. 5

Там же. С. 292—295. 6 Исторический архив. 1957. № 4. С. 152. 7

Представление МГИ 31 октября 1893 г.//ЦГИА СССР. Ф. 1149. Оп. 11. 1893. Д. 102. Л. 19. 8

Соображения министра финансов о воспособлении сельскохозяйственной промышленности чрез посредство железных дорог [подписаны И. А. Вышнеградским и С. Ю. Витте] // Там же. Ф. 1683. On. 1. Д. 58. Л. 7—8. 9

См. подробнее: Д я к и н В. С. С. Ю. Витте и двухтомник «Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства»//Монополии и экономическая политика царизма в конце XIX—начале XX в. Л., 1987. С. 106—127. 10

Доклад министра финансов о росписи доходов и расходов на 1897 г.//Правительственный вестник. 1897. 1 января. 11

Ко релин А. П. Сельскохозяйственный кредит в России в конце XIX—начале XX в. М., 1988. С. 160. 12

Кризис самодержавия в России. 1895—1917. Л., 1984. С. 43—45. 13

Всеподданнейший отчет Государственного контролера за 1902 г. СПб., 1903. С. 44—45. 14

Гурко В. И. Устои народного хозяйства России. Аграрно-экономические этюды. СПб., 1902. С. 82. 15

С и м о н о в а М. С. Кризис аграрной политики царизма накануне первой российской революции. М., 1987. 16

Протокол Особого совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1 января 1903 г. // ЦГИА СССР. Ф. 1233. On. 1. Д. 23. Л. 237—238. 17

Журнал Особого совещания. . . // Вестник финансов, промышленности и торговли. 1904. № 18. С. 184—189. 18

Журнал Подготовительной комиссии для разработки вопросов организации мелиоративного кредита. 5—19 июня 1904 г. // ЦГИА СССР. Ф. 1233. On. 1. Д. 94. Л. 225, 243—244. 19

Протокол Особого совещания... 27 апреля 1902 г.//Там же. Д. 21. Л. 290; Объяснительная записка к отчету сберегательных касс за 1899 г. 21 февраля 1902 г.//Там же. Ф. 1152. Оп. 13. 1902. Д. 130а. Л. 5. 20

Протокол Особого совещания... 30 марта 1902 г.//Там же. Ф. 1233. On. 1. Д. 21. Л. 126. 21

Стенограмма Особого совещания. . . 5 февраля 1905 г. // Там

же. Д. 19. Л. 53. 22

Кризис самодержавия в России. С. 63. 23

Гурко В. И. Наше государственное и народное хозяйство. СПб., 1909. С. 77. 24

Всеподданнейший доклад С. Ю. Витте 9 сентября 1901 г. // ЦГИА СССР. Ф. 560. Оп. 26. Д. 314. Л. 54.

<< | >>
Источник: А. А. Фурсенко. ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ РОССИИ. 1991

Еще по теме в. с. дякин ИЗ ИСТОРИИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в.:

  1. Глава 10. РОССИЯ В КОНЦЕ XIX—НАЧАЛЕ XX в.
  2. Государство США в конце XIX - начале XX в.
  3. РАЗДЕЛ I Российская империя в конце XIX — начале XX в.
  4. Германская империя в конце XIX - начале XX столетий
  5. Глава 9 Подъем национального движения в Хорватии в конце XIX—начале XX вв.
  6. ЛЕКЦИЯ 10. СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Ф.Я. КОНОВАЛОВ
  7. Глава 3. Институты власти и общество в конце XVIII - начале XIX в.
  8. ЛЕКЦИЯ 9. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX ВЕКОВ Т.А. ЛЕБЕДИНСКАЯ
  9. Глава 1 СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ РОССИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в. НАЧАЛЬНЫЙ ЭТАП ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СТРАНЫ
  10. 3. Концепции первобытной истории на Западе в конце XIX—XX в.
  11. § 4. НАСЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В КОНЦЕ XIX - НАЧАЛЕ XX в. СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА
  12. 3 Изменения в политической системе в конце XIX - начале XX в.в. Политические партии и развитие избирательного права
  13. § 2. НЕРАЗРЕШИМЫЕ ПРОБЛЕМЫ АГРАРНОЙ ПОЛИТИКИ ЦАРИЗМА. НАЦИОНАЛЬНЫЙ И КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОСЫ
  14. Глава 8. Российская изобразительная реклама в XIX - начале XX века Эволюция лубочного творчества в XIX веке
  15. СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫЕ ОБЩЕСТВА РОССИИ В 60—70-е гг. XIX в.
  16. 6.4. Каковы причины кризиса российской государственности в конце XVI — начале XVII в.?
  17. ВЛИЯНИЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ НА ЛАТИНСКУЮ АМЕРИКУ. МАССОВЫЕ ДВИЖЕНИЯ И ЛИБЕРАЛЬНЫЙ РЕФОРМИЗМ В КОНЦЕ 10-Х – НАЧАЛЕ 20-Х ГГ.
  18. Изучение Сихотэ-Алиня и бассейна Зеи в конце XIX века
  19. Афиша и вывеска в XIX — начале XX века
  20. 2.2.3. Военная педагогика во второй половине XIX -начале XX в.