<<
>>

8.3. «Тайна» происхождения национальной психологии в интерпретации 3. Фрейда

Психологические основы национальной культурной традиции В учении Зигмунда Фрейда для нас (имеется в виду прежде всего проблема национальной психологии) особенно важны его идеи о характере взаимосвязи психологии национальной общности и психологии индивида.
Причем важны не термины, понятия сами по себе, которыми он оперирует, а общая его концепция, подходы, суждения, дух его работ. Очень важны даже отрывочные мысли, которые присутствуют в логике его рассуждений по общим вопросам социальной коллективной психологии. Но это не значит, что у него нет целостного учения о психологии нации, оно у Фрейда тесно переплетается с проблемами культурогенеза, инсти-туционализации правовых норм, нравственности, филогенеза и т.д. в их широкой исторической постановке. Правда, взгляды 3. Фрейда на данный комплекс проблем также имеют исторический характер, как зародыши они присутствуют в его ранних трудах, в частности, в работе «Тотем и Табу». Но только в самые последние годы жизни, обобщая свои мысли на основе огромного, годами накопленного материала, он дает более четкий, обстоятельный ответ на вопрос: как и на какой основе формируется национальная психология, как она связана с психологией индивида? В своей последней крупной работе «Человек Моисей и монотеистическая религия» он, излагая свои идеи и суждения на данную тему, как бы рисует целостную ее картинку, давая собственную психологическую интерпретацию с позиций психоанализа. С его мнением (интерпретацией, предположением, толкованием, как угодно) можно согласиться или нет. Своеобразие самой идеи, неожиданность постановки, исторические аналогии и т.д. могут по- 164 рождать новые вопросы, возражения, но она (идея) крайне плодотворна и способна пролить яркий свет на многие «тайны» генезиса, формы и способы становления национальной психологии. Поставив данную проблему как проблему, по его словам, принципиального свойства, он отмечает, что «встает вопрос, в какой форме наличествует действенная традиция в жизни народов, — вопрос, не имеющий смысла в отношении индивида, ибо здесь ответом на него служит существование остаточной памяти о прошлом в бессознательном» [7, с.
217]. Дальнейшие рассуждения свидетельствуют о том, что он нащупывает пути формирования коллективных форм психической жизни через индивидуальные каналы связи традиций народа с бессознательной субстанцией человека, через ОНО. Он пишет: Новое осложнение привходит, однако, когда мы обращаем внимание на вероятность того, что в душевной жизни индивида могут оказаться действенными не только лично пережитые, но и усвоенные при рождении содержания, элементы филогенетического происхождения, архаическое наследие. Тогда встают вопросы, а каково это наследие, что в нем содержится, что о нем свидетельствует? [7, с. 221]. Ставя эти вопросы, 3. Фрейд, как нам представляется, предварительно переосмысливает и уточняет целый ряд положений психоанализа, изложенных в предыдущих трудах. Наше «Я», объясняет он, совсем не так «прозрачно», как это кажется на первый взгляд. Это лишь одна из инстанций психики, которая действительно формируется в процессе социализации и индивидуального развития. Что же касается «ОНО» и «Сверх-Я», то обе инстанции представляют прошлое — наследственность и исторический процесс социальной коллективной жизни. Наше «Я» выражает переживаемое настоящее, но оно — это настоящее переживается и осмысливается в зависимости от прошлого самого индивида и заданной им системы видения. И 3. Фрейд заключает: регрессия к ранним этапам человеческой истории, к прошлому вообще помогает установить не только в социологии, эстетике, философии культур и т.д., но и в психоанализе смысл сегодняшних процессов, психических переживаний индивида. «Биогенетический закон» Развивая мысли в этом направлении, Фрейд устанавливает полную аналогию между индивидом и массой, в которой впечатления прошлого тоже сохраняются в бессознательных остаточных воспоминаниях. Ключом к пониманию психологии масс, считает он, является психология индивида. Сознание — это мимолетное качество, лишь временно присущее тому или иному психическому процессу. Следовательно, в психологии индивида постоянными являются «бессознательное» и «предсозна-тельное».
Но эти два качества недостаточны для ориентации во всей психической жизни, и он вводит другое — третье различение, уже не качественное, а типическое, и что придает ему особую ценность, по 165 его мнению, одновременно генетическое. На этой основе он сформулировал «биогенетический закон»: трагедия, разыгравшаяся однажды в первобытной орде, будет повторяться на каждой семейной сцене, великие события на ранних этапах жизни народа, трагические страницы его истории будут сохранены в памяти новых поколений, передаваемые как наследие бессознательной генетической силой, формирующей инстинкты и природные желания индивида. В сложных психических процессах Фрейд всегда искал примитивное и архаичное, однако он не ограничивается общим указанием на наследие, передаваемое новому поколению людей генетическим путем, а раскрывает смысл сказанного серьезными аргументами и убедительно. Оказывается, наследие это заключается в известных предрасположениях, как они свойственны всем живым существам: в способности и наклонности следовать определенным направлениям развития и особенным образом реагировать на определенные возбуждения, впечатления и раздражения. По Фрейду, поскольку у отдельных существ человеческого рода в этом аспекте существуют различия, то архаичное наследие включает эти различия, они представляют собой то, что составляет конституциональный момент внутри индивида. Это архаическое наследие коллектива проникает в психическую жизнь индивида и в процессе языкового развития. Тут налицо, по Фрейду, мысленные отношения между представлениями, сформировавшиеся в ходе исторического развития языка и с тех пор каждый раз неизбежно повторяющиеся там, где происходит индивидуальное развитие языка. Тогда это был бы случай унаследования определенной умственной предрасположенности, как, впрочем, и предрасположенности влечений. Нетрудно заметить, что итоговая картина, нарисованная Фрейдом при помощи исследования психологических аспектов языковой символики в деле формирования и протекания душевных процессов, если не совпадает, то во многом сближается и переплетается с теориями лингвистической относительности и о языковом видении мира, о чем мы с вами уже говорили.
«Исторические психологические травмы» У Фрейда есть еще один важный аргумент в пользу своего тезиса о наследственном характере или, вернее, о серьезном участии наследственности в формировании национального «Сверх-Я». Изучая реакции на ранние травмы, отмечает он, мы довольно часто с изумлением обнаруживаем, что они не строгим образом придерживаются реально пережитого личностью, но отдаляются от него способом, гораздо лучше отвечающим прообразу некоего филогенетического события и сплошь да рядом допускающим объяснение лишь через влияние такого события [7, с. 222]. 166 Филогенетические события могут быть величайшими триумфами, достижениями народа, могут быть величайшей трагедией в народной жизни. И мы, придерживаясь терминологии Фрейда, назовем их исторической травмой, в свете которой мы лучше осознаем психологические реакции индивида на современные события. Филогенез и архаическое событие действуют на индивида через уже известные нам механизмы: что-то забывается и через определенный промежуток времени снова может всплыть на поверхность. Забываемое не стерто, а только «вытеснено», следы памяти о нем сохраняются во всей свежести, но изолированы «враждебной оккупацией», они бессознательны, находятся в недрах «ОНО». «Вытесненное», как мы отмечали, сохраняет в себе побуждение, стремление пробиться к сознанию, оно находится в состоянии динамичности и достигает своей цели при трех условиях: (1) если сила враждебной оккупации подорвана болезненными процессами, внешними мощными толчками, родственными или близкими по духу и значению «вытесненному»; (2) если присущий вытесненному содержанию порыв претерпевает особое усиление; (I) если в какой-то момент нового переживания появляются впечатления, состояния, которые настолько подобны вытесненному, что способны пробудить его. Тогда свежее переживание усиливается благодаря латентной энергии «вытесненного», и «вытесненное» достигает действенности под прикрытием нового и с его помощью. Все психические процессы, считает Фрейд, и сознательное, и предсознательное, и бессознательное — «ОНО», имеют динамическую природу.
В связи с этим возникает вопрос: если реакции на ранние травмы не строгим образом придерживаются реально пережитого личностью, но отдаляются от него способом, гораздо лучше отвечающим прообразу некоего филогенетического события и сплошь да рядом допускающим объяснение лишь через влияние такого события, то каков характер этой связи, затрагивает ли он лишь предрасположение? Есть многие психические явления у человека, которые могут быть поняты только в свете переживаний и в связи с переживаниями прежних поколений, а какую роль играют сами переживания и их конкретное содержание? 3. Фрейд здесь выдвигает новый тезис: архаическое наследие человека охватывает не только предрасположенности, но также и содержания, следы памяти о переживаниях прежних поколений. Тем самым, подчеркивает он, объем, равно как и значение архаического наследия, решающим образом возрастают. Теперь 3. Фрейд уверенно говорит о том, что в сохранении давней традиции в народе, в формировании национального характера участвует в большей части именно унаследованная тради- 167 ция, а не насаждаемая путем намеренной передачи, т.е. социализации. Допуская сохранение подобной остаточной памяти в архаическом наследии, мы, заключает он, перекидываем мостик между индивидуальной и массовой психологией, получаем возможность рассматривать народы как отдельных невротиков, т.е. как бы носителей индивидуальных психических процессов [7, с. 223]. Положение 3. Фрейда подтверждается многими убедительными примерами из жизни конкретных народов, свидетельствующими о живучести и динамичности «вытесненных» в глубокие бессознательные инстанции «ОНО» исторических травм, глубоко поразивших психику целых наций. Мы уже приводили выше динамичность и живучесть наследия в психике русских германофашистского зверства на территории России. Латентные в общих условиях рыночных отношений, вытесненные новыми травмами обездоленности, обманутости в своих ожиданиях, и даже, казалось бы, благожелательные в отношении немцев чувства россиян могут вдруг приобрести прежние выражения вражды и ненависти, как только возникают особые внешние психологические факторы.
Схожие, пусть даже только внешне, психологические условия могут придать новую силу вытесненным чувствам, прорвавшимся наружу. Например, события вокруг воссоздания немецкой автономии (пусть даже в чисто культурном ее выражении) в Саратовской области в начале 90-х годов, показывают глубину и прозорливость этого тезиса Фрейда. Чувства, психическое состояние русских жителей Поволжья, их впечатления от обсуждения вопроса даже в самом общем виде, сама мысль о появлении немецкой автономии оказались настолько подобными вытесненным и, казалось бы, давно забытым чувствам, что стали способны пробудить психологическую историческую травму 1941—1945 годов. Именно латентная энергия «вытесненного», вырвавшись наружу, дала неожиданный размах новым чувствам и переживаниям. Антинемецкие чувства с большой долей враждебности можно было наблюдать нередко и в Москве, даже у самых образованных людей, у деятелей науки и культуры. У Фрейда речь идет о травмах, в том числе и исторических. Но огромной латентной энергией обладают и чувства комплиментарно-сти, любви, благодарности. Такие чувства сложились у армян к русскому народу начиная с XVII века, крепли они в последующие века, особенно в период освободительной борьбы и геноцида. Образ друга и спасителя в лице России актуализируется каждый раз, как только психологическое восприятие внешней опасности и тень геноцида как великой исторической травмы приобретают реальные очертания. 168
<< | >>
Источник: Мнацаканян М.О.. Нации и национализм. Социология и психология национальной жизни: Учеб. пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА. — 367 с.. 2004

Еще по теме 8.3. «Тайна» происхождения национальной психологии в интерпретации 3. Фрейда:

  1. 8.2. 3. Фрейд о характере генезиса и взаимодействия психологии, культуры и искусства в историческом процессе
  2. Гертруде Постл С ФРЕЙДОМ И ПРОТИВ ФРЕЙДА: ЛЮС ИРИГАРЭ
  3. 9.1. Психология индивида и психология национальной общности
  4. Глава У НАЦИОНАЛЬНАЯ ПСИХОЛОГИЯ И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ХАРАКТЕР
  5. II Национальная психология и национальное сознание
  6. 16.2. Ислам в психологии и национальном самосознании современных татар
  7. 14.4. Жажда вольности и анархизм в психологии и национальном сознании русских
  8. 2.3. Социальный психоанализ 3. Фрейда и аналитическая теория коллективного бессознательного К.Г. Юнга
  9. Мнацаканян М.О.. Нации и национализм. Социология и психология национальной жизни: Учеб. пособие для вузов. — М.: ЮНИТИ-ДАНА. — 367 с., 2004
  10. Лучшее от Фрейда
  11. 1. Теория З. Фрейда.
  12. Коммерческая тайна
  13. Лекция 8. Психоаналитическая концепция ( З. Фрейд).
  14. Глава 15: Цинизм Дарвина и Фрейда
  15. 1. Великая тайна
  16. Тайна Атлантиды