<<
>>

Сталинская модернизация и ее парадоксы

  Сталин не просто воспользовался захватом власти в традиционном обществе со стороны новой — большевистской — элиты. Он, действительно, принялся модернизировать советское общество, подстраивая его под марксистские представления.
Он не соглашался быть правителем империи в традиционном понимании, он всерьез и самыми жесткими методами строил социализм.
Для этой цели он предпринял беспрецедентную модернизацию российского общества, не имеющую аналогов ни по своим масштабам, ни по своей жестокости, ни по своим эффективным последствиям. Сталину, начиная с 1929 года, удалось в кратчайшие сроки осуществить коллективизацию и урбанизацию (пролетаризацию) большей части крестьянских хозяйств, а также построить экономику, в которой доминировало промышленное производство. При этом тоталитарные методы, репрессии и моря пролитой крови сопровождались организацией общества на основе материального равенства — политическая элита большевиков не превратилась в имущий класс; ее превосходство над массами исчерпывалось чистой стихией власти. При этом Сталин регулярно обрушивал чистки и репрессии на голову самой этой элиты, воспроизводя архетип «народного царя», глубоко укорененный в русском обществе.
Сталин превращал традиционное общество (с необходимой крестьянской доминантой и этническим мышлением) в индустриальное и социалистическое, основанное на рациональном научном мировоззрении, гражданской идентификации и формально безупречной, с точки зрения критериев модерна, Конституции, предусматривающей основные права и обязанности, присущие гражданскому обществу. Но поскольку это гражданское индустриальное общество строилось не на исторической основе, научный рационализм оказался под контролем почти религиозной марксистской догмы, классовое коллективное самосознание (новое издание этнического холизма) подавляло индивидуализм, а правовые нормы были «де факто» (но не «де юре») подчинены абсолютному произволу партийных властей.
Нет сомнений, что Сталин искренне занимался модернизацией СССР и выкорчевыванием домодернистских установок. Нет сомнений, что он хотел построить общество, которое соответствовало бы представлениям марксистов о социализме, а не удовлетворялся компромиссом и личной властью (которую проще было бы основывать на сохранении основных структур прежней социальной системы). Нет сомнений, что он сделал все возможное, чтобы Россия стала не аграрной, а индустриальной, не крестьянской, а городской, не религиозной, а атеистической страной. Но при всем примененном насилии и немыслимом количестве жертв, принесенных на алтарь модернизации, ему, и никому иному, было не под силу трансформировать глубинные социологические пласты русского самосознания, которое вновь и вновь перетолковывало модернизационные инициативы в привычных структурах «вечного возвращения», «миролюбивого покоя», «гармонии» и «баланса». Этноцентрум перевариваллюбые удары, наносимые по нему Сталиным: подчиняясь, умудрялся лишить остроты модернизационный импульс, уклонялся от принятия внутрь себя травматизма индивидуальной идентичности.
Здесь мы имеем дело с феноменом этнопролетариата. В социализме и коммунизме вырванные из деревни и брошенные в механику модернизации и индустриализации россияне идентифицировали все тот же привычный для
них этноцентрум — холистское, коллективистское, эгалитаристское мировоззрение, только перенесенное на новый — более обобщающий и более высокий — уровень. Стремясь превратить всю страну в город и уничтожив традиционное крестьянство и древние деревенские поселения почти под корень, Сталин добился того, что превратил бурно растущие пролетарские советские города в огромные села, а их жителей в «переодетых» крестьян.
Сталинские наборы в партию представителей социальных низов, народных масс несли с собой в элиту этнические элементы, контрастирующие с острым и травматическим, болезненным и пассионарным сознанием первых большевистских элит — «Ленинской гвардии» и троцкистов (которых Сталин постепенно вывел). В коммунистическую партию массовым образом вступали простые люди. Поток деревенских жителей пополнял ряды рабочего класса. В результате экстремальной насильственной модернизации формы традиционного общества стремительно менялись, но психологические структуры, то, что С.М. Широкогоров называет «психо-ментальным комплексом», оставались неизменными и проникали на все этажи советского общества.
Троцкий, обвинявший Сталина в том, что он русифицировал коммунизм, был совершенно прав. Русский этноцентрум, допущенный в элиту, не приобретал элитарных травматических свойств, но ловко имитировал их.
Археомодерн, сопровождавший Россию, начиная с Петровских реформ, при Сталине достиг своего апогея. Социологическая реальность и ее идеологическая репрезентация перемешались между собой самым причудливым образом. Чем более индустриальной и пролетарской, современной и секуляр- ной, городской и рациональной становилась страна по форме, тем больше на все ее уровни проникали крестьянское этническое сознание, смутный материалистический мистицизм, холизм, космизм и коллективная идентификация. Резкая модернизация влекла за собой параллельную и столь же резкую архаизацию общества.
<< | >>
Источник: Дугин А.Г.. Этносоциология.. 2011

Еще по теме Сталинская модернизация и ее парадоксы:

  1. Сталинское ооределение «нации»
  2. 9.16 Что такое сталинский тоталитаризм?
  3. ПАРАДОКСЫ И ПРЕДЕЛЫ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
  4. Парадокс Стокдейл
  5. Парадокс модника
  6. Маркетинг как парадокс
  7. Парадокс социальной идентичности
  8. §160. Парадокс необусловленного
  9. «Судьба, завидуй!» Парадоксы Кнорозова
  10. 2.4. Парадоксы «негативного гуманизма»
  11. Неопределенность и парадокс ЭПР
  12. Парадокс психологической помощи
  13. § 2. ПАРАДОКСЫ АНТИЧНОГО АТЕИЗМА
  14. Национальное самоопределение и его парадоксы.
  15. Отечественный парадокс в цивилизационном измерении
  16. Капитализм и Россия: идеологические парадоксы и этнпспциплпгические труднпсти
  17. Парадоксы глобализации применительно к контемпоральному российскому обществу