<<
>>

Национальное самоопределение и его парадоксы.

На состоянии межнациональных отношений в России еще долго будет сказываться груз прошлой национальной политики, лозунги которой нередко не отвечали реальности. Манипулируя понятиями “народ” (он в нашей стране многонационален, как, например, народ Татарстана или Удмуртии) и “нация” (моноэтническое образование), ее творцы сделали исходным принципом национально-государственного устройства положение о праве каждой нации на самоопределение и фактически наделили этим правом лишь отдельные этносы в многонациональном населении регионов. В результате ко времени ликвидации Советского Союза в Российской Федерации национально-территориальными образованиями было “охвачено” только 7 процентов ее населения (10,3 млн человек из 147 млн жителей России). Они-то и были названы “титульными” нациями, т. е. нациями, давшими наименование республикам, хотя в ряде из них автохтонами являлись не только “титульные”, но и иные этносы (например, татары в Башкирии). “Нетитульные” оказались в положении конституционно ущемленных инородцев, а они, проживая в национальных республиках, составляют 10,6 процента граждан РФ и в полтора раза превосходят по численности “титульное” население (9). Национально-территориальный подход к государственному устройству обусловил привилегированность ничтожной части россиян. Не случайно критики советских конституций и нынешнего Федеративного договора утверждают, будто эти документы создавались в угоду меньшинству населения и в ущерб русскому народу, т. е. 82,2 процента граждан Федерации. И в их утверждениях есть определенный резон, поскольку трактовка естественного права российских наций на самоопределение подпитывалась мнением В. И. Ленина о некогда эксплуататорском характере русской нации. Ей вменялось в обязанность соблюдать интернациональный долг, который “состоит не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически” (10). Так на высоком уровне формировалось антирусское общественное сознание. Навязывавшийся русскому народу комплекс вины за содеянное царизмом становился для него той иррациональной силой, которая должна была многие годы обременять его самосознание и жизнь. На основе таким образом интерпретируемой формулы “национального равенства” теоретиками советской союзной государственности, а позже и лидерами правящих национальных элит было осуществлено слияние двух понятий: “равенство” и “равноправие” наций. В результате к сегодняшнему дню бывшие автономии России обрели положение, аналогичное статусу экссо- юзных республик СССР. Исключение составила, пожалуй, Еврейская автономная область, руководству которой хватило разума не смешить общественность. Среди новых республик появились и такие, положение которых обязывает ко многому, а возможности реализации суверенитета остались на районном уровне. Между тем равенство и равноправие — не одно и то же. Первое по своему содержанию шире и включает в себя второе. Поэтому политикам — сторонникам “абсолютной” суверенизации — было бы целесообразно понять: не о равенстве наций следует помышлять, а об их равноправии. Первое объективно невозможно, второе, видимо, реально. В первом случае ясно, что выделение объективных критериев равенства даст ответ: равенство невозможно, так как не учитывает достоинств, да и других факторов (количественный состав населения, вклад в мировую культуру, ареал расселения нации, геополитические условия жизнедеятельности и др .), во втором — равенство политических и других Или, например, функциональная специфика национальных языков. Одни языки обречены историей быть в обозримом будущем средством только внутринационального общения, другие — внутринационального и межнационального, третьи — международного. И поставить знак равенства между ними (при всем понимании их уникальности и потому общечеловеческой ценности) значит погрешить против державно охраняемых прав, т. е. равноправие, возможно путем как законодательного оформления, так и соответствующих ему реальных действий государственно-правовых структур на основе равного отношения законодательных актов к нациям и их равного отношения к закону. Идеализация равенства как социально-политического и культурологического феноменов национального бытия сыграла с некоторыми бывшими автономиями и страной в целом злую шутку. На этапе издыхания советского общества автономии собственною волею и по “советам” сверху стали превращаться в суверенные республики. В ходе “перестройки” им было рекомендовано “брать” столько суверенитета, сколько они “в состоянии проглотить”. “Глотание” состоялось. И что же? Самоубийственные для России последних лет хаотичность и противоречивость национальной политики Центра — повсеместная, вплоть до алогичности, поддержка “огосударствления” этносов — поставила — страну перед опасностью развала. Эту линию поддержало экстремистское руководство ряда республик, еще не осознавшее опасности для собственных народов такого размежевания. Националистические движения, зревшие подспудно, вскрылись и нередко стали определять политическую линию “национальной” демократии. На их стороне оказались разного рода политические движения некоторых сопредельных стран, всеми силами борющиеся против федерализации собственных государств (Грузия, Молдова, Казахстан, Украина). В интересах обоснования “суверенности” началась ревизия исторической науки. Причем по отношению к русскому народу прошлое стало пересматриваться таким образом, чтобы “повесить” на него вину за все былые невзгоды и несчастья, обрушившиеся некогда на нерусские этносы. Период царизма стали рассматривать как сплошное национальное угнетение русскими других народов, сознательно игнорируя специфику российского колониализма, т. е. то обстоятельство, что между российской администрацией и нерусской массой, подобно буферу, как правило, действовал эксплуататор из аборигенной национальной среды. Параллельно в научный оборот стали возвращаться труды, забвение которых оказалось пагубным для практики межнациональных отношений. И внимательное их изучение показало, Продолжение сноски со стр. 107. истины. Другое дело — признание равных прав на развитие и даже на искусственное создание преимуществ тем из них, которые остро нуждаются в самосохранении. сколь дальновидными были их авторы. К примеру, Б. Э. Нольде* писал еще в июле 1917 г.: “...я все же не могу считать раздел России по национальностям единственно правильным и единственно возможным решением русской национальной проблемы. Такой раздел не имеет твердой исторической почвы, ибо русские национальности не знали самобытного политического существования в прошлом и русские губернии составлялись ... из административных инстанций, к которым приписывались известные части территории. Далее, такому национальному разделу России могут оказать сопротивление могущественные факторы экономического характера, которые часто не позволяют дробить русскую территорию по этнографическим граням ... Национальный раздел вызывает опасность национальных империализмов. Под власть одной народности, за которой на данной территории будет признано господствующее положение, силою вещей были бы отданы национальные меньшинства, живущие на той же территории. Территориально господствующая национальность неизбежно будет стремиться к самоутверждению за счет более слабых численно национальностей... В новой России не должно быть ни централизованного, ни децентрализованного национального угнетения” (11). Да простит мне читатель столь обильное цитирование размышлений одного из светлых умов ушедшей России. Простит и признается, что Б. Нольде как в воду глядел. Разве то, о чем он предупреждал, не свершилось? А разве предупреждения И. А. Ильина и П. А. Сорокина (12) не содержали рационального зерна? Подводя итог первому четырехлетию советской власти, В. И. Ленин не без гордости констатировал: “Мы дали всем нерусским национальностям их собственные республики или автономные области” (13). Верно. Дали. А о самой крупной нации ни тогда, ни позже не подумали. Будто равноправие — не ее удел. Стали “подтягивать” равноправие нерусских народов до государственно-политического состояния русских и не заметили, что русские оказались без собственной государственности. Не этим ли, в частности, объяснимы попытки создания русских республик на просторах России? (14) Они тотчас же нашли “доброжелателей” и “обоснователей”, в числе которых оказался М. Я. Гефтер — историк и член Президентского совета, считаю- Нольде Борис Эммануилович — русский юрист и дипломат, профессор Александровского лицея и Политехнического института, член постоянной палаты Международного третейского суда, после октября 1917 г. эмигрант. щий, что русских как нации в обычном смысле слова не существует и что вообще следовало бы расчленить Россию на Центральнороссийскую, Северороссийскую, Уральскую, Сибирскую и Дальневосточную республики (15). 1. Определяя будущее, подумаем о терминологии. “Независимая газета” в номере от 15 марта 1994 г. опубликовала статью Э. А. Ваграмова “Нация как согражданство? К оценке новой государственной концепции”. Поднимая вопрос о необходимости внимательного отношения к представленной на обсуждение правительства разработанной рядом авторов “Концепции национальной политики в Российской Федерации”, Э. А. Ваграмов предлагает, в частности, вникнуть в содержание категориального аппарата, которым пользуются ученые и политики. Он справедливо подмечает наличие некоторых терминологических расхождений в ныне действующей Конституции РФ и в выступлении президента России в российском парламенте, считает их “нечеткостью концептуального порядка”. В чем же смысл этой нечеткости? Конституция РФ начинается словами: “Мы, многонациональный (подчеркнуто Э. А. Ваграмовым — А. Д.) народ России...”. В послании же президента РФ Федеральному Собранию “Об укреплении Российского государства” говорится о перспективе сглаживания противоречий внутри страны на основе нового, заложенного в Конституции “понимания нации как согражданства ** (подчеркнуто Э. А. Ваграмовым — А. Д.). Такой подход означал бы парадоксальную ситуацию, когда между понятиями “многонациональный” народ и категорией “согражданство как нация” ставился бы знак равенства. “Употребление термина "российская нация" в государственных документах, — справедливо замечает Э. А. Ваграмов, — наверняка посеет сомнения среди народов насчет искренности и демократичности новой национальной политики” (16). Резонен вопрос: только ли в документах государственного уровня используется эта новая по отношению к российской науке недавнего прошлого концептуальная позиция? Конечно, нет. В последние годы с концепцией единой российской нации особенно активно выступает вкусивший прелести пребывания в министерской должности председателя Госкомитета по национальной политике В. А. Тишков. В цикле своих небезынтересных работ он фактически выдвинул идею пересмотра понятийного аппарата теории и практики межнациональных отношений. Сделать это, по его мнению, целесообразно не только в связи с происходящей модернизацией российского пространства, но и в силу неадекватности ряда старых теоретических позиций исторической реальности. С таким подходом трудно не согласиться, но содержательная сторона терминологии должна быть особенно тщательно продумана, дабы не допустить ненужных двусмысленностей. В число обновляемых терминов В. А. Тишков включает и понятие “нация”, полагая целесообразным осуществить “строительство общероссийской гражданской нации” (17). Критическое отношение Э. А. Ваграмова к такой позиции не у всех встречает понимание. В дискуссии на страницах той же “Независимой газеты” Джахан Поллыева полагает, что “согражданст- во, вопреки мнению профессора Баграмова, может быть признано принципом формирования российской нации”. “К сожалению, — пишет она далее, — и теоретики, и политики часто забывают о том, что Россия является продолжателем бывшего Союза...” (18) Верно подмечено! Но то ли мы продолжаем в данном случае, что нужно? Ведь в нашей недавней жизни уже были попытки объединить все нации СССР, вопреки их желанию, в единую нацию! Вспомним в этой связи об одной из публикаций секретаря ЦК КПСС А. А. Андреева, утверждавшего: в СССР “выковывается советская нация” (19). Идея “единой советской нации” вскоре получила развитие в научной среде (20). Кое-кто из ученых постарался развить эту мысль, полагая, что межнациональные отношения в СССР ведут к ослаблению в жизни людей национального фактора (21) и “созданию единой нации с единым языком”, к слиянию наций (22). Вот и получается, что “новое — это хорошо забытое старое”. Стоит ли тезисом о необходимости формировать единую российскую нацию повторять умозрительные заключения о “единой советской нации”? Другое дело — объективная потребность. И наука, и политическая практика остро ощущают некорректность некоторой части понятийного аппарата. Думается, острота этой проблемы становится вполне ясной по прочтении вышеназванной статьи Э. А. Баграмова (23). 2. Русские: где им жить? В условиях, когда в общественном Движении наблюдается сдвиг в сторону патриотизма, все большее внимание приобретает вопрос о национальных ценностях. Они, конечно, всегда иерархичны. Конкретный этап развития каждого Народа выдвигает на первый план одни из них, отодвигая “до лучиШх времен” другие функции, которые на период решения главных задач играют вспомогательную роль, а то и находятся в противоречии с главной целью. Лишь некоторые из этих ценностей всегда жизненно важны. К ним относится, в частности, освоенная нацией территория проживания. История России — это история освоения русскими вместе с другими народами огромных пространств. Регион их расселения — фактически вся страна. Поколения русских лелеяли землю, на которой жили. В условиях советского общества, подорвавшего традиционное для русских отношение к земле, рождавшей “хлебушек”, казалось неважным, где живет человек. Но сегодня со всею остротой встал вопрос: какое пространство необходимо для возрождения нации? То, которым русские располагают сегодня? Или им в условиях падения численности населения следует вернуться в рамки Великого княжества Московского? У некоторых национальных, да и не только национальных, элит давно зреет мысль “вернуть” русских в историческую Московию, а остальной территорией можно было бы тогда распорядиться по своему усмотрению. Еще в 1989 г., т. е. до развала Союза, А. Д. Сахаров и Г. В. Старовойтова подготовили документ, который декларировал рекомендацию вывести из состава РСФСР все ее автономии, оставшуюся же территорию раздробить на несколько “суверенных” государств (24). С ликвидацией СССР “идея” бесхозности русской земли нашла продолжение в виде рекомендаций, зазвучавших со страниц некоторых зарубежных изданий. Как отметил недавно в одной из своих статей Р. Г. АбдулатипОв, “пробный шар” был запущен газетой “Нью- Йорк тайме” в номере от 22 декабря 1992 г. в публикации материала Флоры Льюис. Автор опирается на позицию внешнеполитического эксперта Уолтера Рассела Мида, изложенную в изданиях “Уорлд полней джорнэл”. У. Р. Мид считает, что США могут возродить свою страсть к освоению новых земель и решить опасные экономические и социальные проблемы России, купив Сибирь “по справедливой цене, возможно, примерно за 2—3 трлн долларов” (25). Иначе говоря, возбуждаются надежды поживиться за счет того, что “плохо лежит”. Оказывается, расчеты небезызвестного тве- новского героя — полковника Мелберри Селлерса — купить у русских Сибирь теплились целое столетие и обрели, наконец, достойного преемника. Литературный герой рассчитывал куплей Сибири осчастливить русский народ, Уолтер Рассел Мид — тоже. Рожденный фантазией писателя полковник полагал, что после приобретения им Сибири “в ней вспыхнет, запылает, озарит все вокруг столь яркий свет свободы, разума, справедливости, человечности, что изумленные взоры всех народов обратятся к ней, — это будет такое же чудо, как если б в небе взошло второе солнце” (26). У. Р. Мид, в свою очередь, обещает, что купля Сибири Соединенными Штатами “по справедливой цене” сделает Россию “не просто более богатой (!?), но и более сильной страной ... желающие остаться под властью России смогут уехать” (27). А перспектива Сибири, по У. Р. Миду , — прием в состав США (!!!) Прочтешь такое и подумаешь: кощунство по отношению к России и ее народу. Хотя, наверное, на взгляд доброжелательного западного бизнесмена это “предложение” не выходит за рамки обычных представлений о купле-продаже того, что покупателю выгодно приобрести у ослабевшего от внутренних проблем хозяина. Для американца эта идея созидательна: еще бы, обретя право собственности на Сибирь, как некогда на Аляску, США получили бы невиданный стимул на пути к — да простит меня читатель за приевшийся в прошлые годы штамп — мировому господству. Зато для нашей страны это имело бы катастрофические последствия. Беда еще и в том, что в среде российской интеллигенции, пытающейся направить народ на путь истинный, тоже рождаются подобные размышлизмы. Так, например, Д. В. Драгунский предлагает русским “восстановиться” в так называемом “исконно русском пространстве, которое с Запада ограничено Украиной и Прибалтикой, а с Востока — недавно созданной Федерацией Большой Волги”. “И я думаю, — говорит он, — что в таком исходе истории Российской империи не будет ничего ужасного и ничего оскорбительного ... Займемся восстановлением российской государственности на наших исконных российских территориях” (28). Вот так русским предлагают предать память своих предков и отказаться от земель, освоенных их трудом, лишая “устремляемых” в рамки Московии россиян созданных ими же материальных ценностей и жизненно необходимых ресурсов. Согласятся ли русские с таким вариантом? Вряд ли. Хотя кажется до удивления странным, что “предложение” Драгунского не вызвало отрицательных эмоций у участников дискуссии.
<< | >>
Источник: Дресслер-Холохан В.. Этничность.Национальные движения. Социальная практика. 1995

Еще по теме Национальное самоопределение и его парадоксы.:

  1. 12.4. О национальном самоопределении и национализме. Г.В. Старовойтова
  2. 10.1. Национальное самосознание и его истоки
  3. 11.5. Национализм и его роль в национальных движениях. М. Хрох
  4. Профессиональное самоопределение
  5. 13.5. О праве наций на самоопределение: нравственное измерение
  6. ЧЕЧНЯ И КОНЦЕПЦИЯ САМООПРЕДЕЛЕНИЯ
  7. Самоопределение и саморазвитие.
  8. Самооборона и право на самоопределение
  9. Право на самоопределение. Взгляд из Центра и республик
  10. ПАРАДОКСЫ И ПРЕДЕЛЫ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
  11. Принцип самоопределения как право всех народов
  12. Парадокс Стокдейл
  13. И. С. Кон Выбор профессии и социально-нравственное самоопределение
  14. Парадокс модника
  15. Идея самопознания и самоопределения