<<
>>

Гражданское общество как виртуальная репрезентация

  В 90-е годы XX века, после краха СССР и марксистской идеологии, вновь созданное на месте Российской Советской Федеративной Социалистической Республики новое государство — Российская Федерация (Россия) — основывало свою политическую систему на прямом копировании контемпоральных западных обществ.
Это сказалось на тексте Конституции, экономической рыночной модели, структуре законодательства, парламентской демократии, республиканской системе права, наборе нормативных ценностей и т. д. Нормативная структура российского общества брала за основу не те социальные, правовые, ценностные и политические формы, которые были присущи западным обществам в первый период становления капитализма, но те, которые сложились в ходе многовекового последовательного развития европейских обществ по линии перехода от народа к нации и от нации к гражданскому обществу. Каждый из этих этапов — от первой производной от этноса ко второй и от второй к третьей — занимал длительные промежутки времени, в ходе которых происходила постепенная трансформация общества, менялись социальные структуры, ценностные системы, развивались политические технологии, появлялись новые экономические, промышленные и технологические формы и методики, эволюционировала наука. Эти процессы проходили на Западе не однонаправленно, периодически возникали реверсивные тенденции. Ярчайшим примером качественной реверсивности уже в XX веке на пике модернизации европейских обществ стал европейский фашизм и наци- онал-социализм. Победа над ним европейских демократий стала переломным моментом очищения либерально-демократических режимов от эксцессов буржуазного национализма и была осмыслена как точка перехода к гражданскому обществу. Однако прежде чем сложились первые политические вопло

щения гражданского общества в форме Евросоюза, прошло еще около пятидесяти лет со времени разгрома стран Оси и Нюрнбергского процесса.

Россия после распада СССР спроецировала на весьма специфическое постсоветское общество готовые нормативы контемпорального западного общества, в котором в этот период (который длится и в настоящее время) завершался переход от нации к гражданскому обществу. Имела место разсин- хронизация: России только предстояло создавать буржуазную нацию на обломках «советского народа», а на Западе заканчивали с последними остатками «национальной идентичности» и выкорчевывали национализм. В этот момент можно было пойти разными путями, но российские элиты выбрали путь прямого воспроизводства контемпоральной западной модели. Так Россия номинально провозгласила себя либерально-демократической рыночной страной, в которой полным ходом идет строительство «гражданского общества». Разница с западными странами состояла в том, что гражданское общество строилось там на основании нации (вторая производная от этноса), а в России на основании народа (первая производная от этноса). Фаза нации выпадала. Нормативная репрезентация входила (в очередной раз) в конфликт с реальным положением дел в обществе.

Гражданское общество в современной России, таким образом, стало виртуальной, автономной репрезентацией, представляющей не социологическое содержание, но самореферентный знак. В этой ситуации любое соотнесение декларируемого положения дел с реальным непременно приводило к сбою, к зазору, к несоответствиям, которые не могли быть исправлены с помощью технических средств. Это порождало в политической элите увлечение политическими технологиями и созданием чисто виртуальной социологии, которая вообще отказывалась от изучения общества и подменяла его изучением автономной репрезентации.

Кульминации эти противоречия достигали в ситуации вооруженных конфликтов. В отношении ичкерийского сепаратизма Москва вела себя как национальное государство, озабоченное собственными интересами, но эксплуатирующее технически ценности единства, свойственные народу в целом. Подавление режима Дудаева и Масхадова было чистым проявлением «российского национализма».

Но власть отказывалась называть вещи свои именами и пыталась всячески преподнести этот конфликт как противостояние цивилизованного гражданского общества (сама Россия) и «архаических», «средневековых», «фанатичных», «националистических» бандформирований. На самом деле это был конфликт двух типов национализма — большого (общероссийского, интеграционистского) и малого (ичкерийского, сепаратистского).

Целый ряд наиболее либеральных политических сил и масс-медийных кругов в России 1990-х заметил это противоречие и выступил против «российского национализма» — вплоть до морального оправдания и прямой «правозащитной» поддержки чеченского сепаратизма. Они были последовательны, т. к. настаивали на приведении в соответствие номинальных нормативов либеральной демократии с соответствующей политической практикой. Но никакой массовой поддержки такая позиция не получила и не могла получить, т. к. российское общество все еще оставалось народом и только формирующейся нацией, а к либерально-демократическим ценностям и принципам гражданского общества всерьез относилась только чрезвычайно узкая вестернизированная «правозащитная» прослойка.

Гражданское общество в России 90-х годов XX века и в 2000-е годы вплоть до настоящего времени является лишь номинальной репрезентацией, которую всерьез воспринимают лишь очень ограниченные и малочисленные социальные круги — ультралибералы, западники, представители оппозиционных политических движений, кружков и правозащитных организаций. Большая часть политических элит вполне адаптировалась к существующему положению вещей и удовлетворяется тем, что реально существующий зазор покрывается политическими технологиями и репрезентационными стратегиями. Все понимают, что гражданского общества в России нет, но делают вид, что оно есть или, по меньшей мере, вот-вот будет.

<< | >>
Источник: Дугин А.Г.. Этносоциология.. 2011

Еще по теме Гражданское общество как виртуальная репрезентация:

  1. Гражданское общество как фазовый оереход к глобальному обществу
  2. Глобальное общество как кульминация гражданского общества
  3. Глобальное общество как апофеоз гражданского общества
  4. Гражданское общество как антитеза этноса
  5. «Гражданское общество» как «конкретная утопия»
  6. 4.1. Национальная идентичность как фактор преобразования гражданского общества.
  7. ДИНАМИКА ВИРТУАЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА В РАМКАХ ВИРТУАЛЬНОЙ ВОЙНЫ И РЕВОЛЮЦИИ
  8. Гражданское общество и глобальное общество
  9. ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ГЛОБАЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО (СОЦИУМ)
  10. Глава 12 Как повлияли религии, пришедшиена смену буддизму, на положениеиндийских Виртуальных Модельерови открытость их организаций
  11. Гражданское общество в эооху орезидентства Д. Медведева
  12. § 1. От российской нации к гражданскому обществу