<<
>>

1.4. Рост наркотизма в 1970-1980-е годы и политика «войны с наркоманией»

Если судить по официальным реакциям государства, в 1970-е годы ситуация с незаконным распространением наркотиков в России по сравнению с предыдущими десятилетиями не изменилась. На самом же деле многие специалисты отмечали рост интереса части населения к наркотикам и их употреблению, а соответственно, и рост предложения со стороны наркорынка.

Наркотизация населения начала привлекать внимание узких специалистов, что, однако, не мешало властям продолжать проводить официальную точку зрения об отсутствии проблемы наркомании в стране.

Согласно Б.Ф. Калачеву и Ю.С. Тихомирову, с 1971 по 1980 гг. наметился некоторый рост числа публикаций в отечественных СМИ о наркоситуации за рубежом, но их идеологическая составляющая значительных изменений не претерпела. Авторы отдельных материалов о состоянии злоупотребления наркотиками и наркопреступности в СССР отрицали остроту этого вопроса для советского общества306.

Значительные изменения происходили и в составе использовавшихся наркотических средств. Если еще в середине 1960-х годов, как и в предыдущий период, в них преобладали лекарственные препараты группы морфия (омно- пон, промедол, морфий), то уже к концу десятилетия увеличивается удельный вес наркоманий и токсикоманий с использованием снотворных и седативных средств (ноксирон, барбитураты, транквилизаторы). С середины 1970-х годов происходит рост употребления конопли и ее производных, а к концу 1970-х - началу 1980-х появляются новые виды наркотиков: стимуляторы (эфедрин, эфедрон, первитин, фенамин) и галлюциногены (циклодол и другие). Все шире используются наркотические средства, приготовленные кустарно из растительного сырья. Ряд авторов также указывает на развитую химическую промышленность в СССР как на фактор роста наркотизма в 1970-е. Считается, что уже в 1970-х годах в закрытых лабораториях и институтах на территории СССР наладили нелегальное производство отечественных наркотиков.

По мнению А. Данилина, большая часть ЛСД, появившегося в 1990-х годах в российских клубах, производилась отечественными химическими лабораториями по принятым в 1970-е годы технологиям307. Именно в 1970-е гг. в России формируется нелегальный рынок наркотиков, который не только удовлетворяет сложившийся на них спрос, но и сам превращается в один из факторов роста наркомании через активное вовлечение в нее все новых и новых лиц, преимущественно из числа молодежи и подростков.

Проблема незаконного распространения наркотиков стала находить свое отражение в художественной литературе. Примером может служить роман Ч. Айтматова «Плаха» (впервые опубликованный в 1987 г.), в котором рассказывалось о Чуйской долине в Казахстане площадью свыше 6 млн. га. Являясь местом произрастания дикорастущей конопли с очень высоким содержанием наркотических веществ, эта долина стала в те годы своего рода «Меккой» для многих наркоманов и распространителей наркотиков: ежегодно Чуйскую долину посещало несколько тысяч человек. Есть также сведения о значительном росте в 1970-х годах площадей с опийным маком на землях Кара-Кум в Туркмении308. Подобный факт отражения социальной проблемы в художественной литературе в государстве с достаточно сильно развитым институтом цензуры может, скорее всего, свидетельствовать как о значительной актуальности проблемы, так и об определенном признании властями степени ее «серьезности».

Поскольку выращивание опия в Среднеазиатском регионе имеет глубокие исторические корни (например, в конце XIX века в Чимкенте, на юге нынешнего Казахстана, был открыт фармацевтический завод, производящий опиаты на экспорт), в советское время эта традиция была продолжена. Так, в Киргизии официальное выращивание опийного мака существовало до 1974 г., когда был введен запрет государственных посевов опийного мака в Средней Азии. Около 98 колхозов в Иссык-кульской области Киргизской ССР давали 80% опия в СССР. Сырье сдавали государству для дальнейшей переработки в морфин на заводах в Казахстане309.

Многие годы киргизское сырье давало около 16% мирового производства морфина310. При этом по оценкам специалистов сельского хозяйства и Минздрава СССР, с каждого гектара посевов опийного мака, под который только в Киргизии было занято 6 400 га, похищалось в среднем от 5 до 10 кг опия-сырца. В 1969 г. органами внутренних дел было изъято 237 кг опия-сырца, что составило менее 1% похищенного311.

С прекращением посевов опийного мака в Киргизской ССР, основными районами хищений стали Северный Кавказ и Украинская ССР, где колхозами и совхозами на совокупной площади 32 тыс. га в 1970-1980-е годы выращивался масличный мак. Поскольку эти поля нередко были расположены вдоль транспортных дорог, а также недалеко от железнодорожных станций и аэровокзалов, были случаи хищения наркотикосодержащего сырья целыми машинами312. По мнению Б.Ф. Калачева, переброска производства сырья для получения морфия, кодеина и иных алкалоидов опия из Средней Азии на Украину, в Молдавию и Прибалтийские Республики послужила мощным фактором смещения традиционных источников и каналов наркопроблемы из азиатской части Советского Союза в его европейские районы313.

Помимо проблемы выращивания наркосдержащих культур, в Среднеазиатских республиках по-прежнему был высок процент людей, употребляющих наркотики314. Например, исследование МВД СССР в Туркменистане в 1967 г. показало, что в республике насчитывалось 300 тыс. наркоманов (при населении 1 350 тыс. человек!)315. По некоторым данным, в эти же годы происходил (хотя и не столь быстрыми темпами) рост численности наркоманов на всей территории СССР. Так, если в 1965 г. на учете органов здравоохранения страны состояло 23 714 наркоманов, то к концу 1971 г. их насчитывалось уже более 50 тыс. человек316.

Согласно данным специалистов в области наркологии, к середине 1970-х годов в психиатрической службе сложилась ситуация, при которой контингент находящихся под диспансерным наблюдением больных с наркологическими расстройствами стал составлять более трети от всех наблюдаемых.

Прирост больных алкоголизмом, наркоманиями, токсикоманиями с 1965 г. по 1975 г. значительно опережал прирост числа больных с чисто психическими расстройствами317. Это привело к выделению из психиатрии в 1975 г. самостоятельной наркологической службы. Начинается создание отдельного социального института профилактики и борьбы с наркоманией: открываются самостоятельные областные и городские наркодиспансеры, наркокабинеты при областных и городских поликлиниках. Приказом Минздрава СССР № 1180 от 26.12.1975 г. была введена в номенклатуру врачебная специальность «врач психиатр-нарколог». До середины 1980-х годов завершается создание наркологической сети, устанавливается система взаимодействия наркологических учреждений с государственными органами и ведомствами. С 1987 г. в рамках наркологических диспансерных учреждений стали создаваться самостоятельные наркологические кабинеты для подростков.

Вместе с формированием системы лечения зависимых от алкоголя и наркотиков в эти годы широко распространяются общественные формы борьбы вначале с пьянством и алкоголизмом, а затем, по мере актуализации проблемы, и с наркотиками. В соответствии с Постановлением Правительства 1972 г. стали создаваться общественные комиссии при всех исполкомах областных, городских, районных, сельских и поселковых Советов народных депутатов, на крупных промышленных предприятиях, в строительных организациях, совхозах и колхозах.

В целом, период 1970-1980-х годов можно назвать этапом введения политики «борьбы с наркотиками» в России: происходит ужесточение официальных подходов к пониманию причин и способов борьбы с наркоманией в стране и правовых реакций на это явление. Эта тенденция лежала в русле общей политики советского государства того времени, направленной на борьбу со злостными нарушителями «норм социалистического общежития».

Согласно Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 августа 1972 г. «О принудительном лечении и трудовом перевоспитании больных наркоманией» лица, больные наркоманией, были обязаны проходить лечение в условиях стационара или наркологического диспансера.

Больные, уклоняющиеся от лечения либо нарушающие трудовую дисциплину, общественный порядок и правила социалистического общежития318, подлежали по решению суда направлению в лечебно-трудовые профилактории (ЛТП)319 для принудительного лечения на срок от года до двух лет (при этом токсикомания не могла быть основанием для принудительного лечения). Эти специальные наркологические учреждения (ЛТП) находились в ведении МВД СССР, и в них больные получали медицинскую помощь и проходили «курс социально-трудовой реабилитации» - работали на важных экономических объектах, выполняя, как правило, самую черную неквалифицированную работу. Таким образом, система принудительного лечения, наркомании и алкоголизма, сформировавшаяся в 1970-е годы, помимо медицинского воздействия, преследовала цель изолирования на определенный срок наркоманов и алкоголиков, совершающих антиобщественные поступки. Известно также, что накануне Олимпиады 1980 г. был установлен план очистки Москвы от пьющих людей; выполняя этот социальный заказ, их принудительно отправили в ЛТП320.

По мнению некоторых авторов, сама по себе система ЛТП обладала значительными недостатками: часто в нее попадали не алкоголики и наркоманы, а обычные в меру пьющие советские граждане. С точки зрения наркологов, лечебно-трудовая система характеризовалась минимальным участием психотерапевтов, недостаточной реабилитационной работой, организацией трудотерапии зачастую без учета особенностей пациента, нередко излишне строгим (фактически тюремным) режимом321. Правовой же статус лиц, находящихся на лечении в ЛТП, был во многом схож с правовым статусом лиц, отбывающих наказание за совершение уголовного преступления: на содержащихся в ЛТП не распространялось законодательство о трудовом договоре, об отпусках, о дисциплинарных взыскания, о порядке разрешения трудовых споров, об уплате взносов на социальное страхование, об обеспечении всеми видами пособий по государственному страхованию и т.д. Как и при отбывании уголовного наказания в исправительно-трудовом учреждении (ИТУ), Указ предусматривал возможность сокращения срока пребывания в ЛТП, но она не распространялась на лиц, повторно направленных на лечение.

Кроме того, в УК РСФСР побег из ЛТП или с пути следования туда считался делом уголовным322. Именно поэтому некоторые авторы пишут о низкой эффективности ЛТП из-за откровенно пенитенциарного характера этих заведений. Тем не менее ЛТП просуществовали до начала 1990-х годов.

Сеть учреждений принудительного лечения больных наркологического профиля была развернута в основном для взрослого населения, однако позже, б августа 1986 г., Указом Президиума Верховного Совета РСФСР были организованы лечебно-воспитательные профилактории (ЛВП) для больных наркоманией от 16 до 18 лет, уклоняющихся от обязательного лечения или продолжающих употреблять наркотики после лечения. Направление в них мог дать только суд на срок от 6 месяцев до 2 лет323. В них режимную работу осуществляли сотрудники внутренних дел, лечебную - врачи, педагогико-воспитательную - специалисты системы образования. Сегодня работу этих структур исследователи оценивают по-разному: как положительно, так и отрицательно.

Складывающаяся в начале 1970-х годов нарко-обстановка в обществе и исправительных учреждениях (ИУ) привела к принятию партийными органами, МВД и Министерством здравоохранения ряда необнародованных мер. Так, в 1973 г. в России под грифом «совершенно секретно» начали создаваться исправительные колонии специализированного типа для принудительного лечения и содержания осужденных наркоманов324. Это может свидетельствовать о росте числа наркозависимых среди заключенных в ИТУ и необходимости выделения для них отдельных организационных структур («лечебно-исправительных»). С другой стороны, анализ изменений уголовного пра^а в эти годы позволяет связать значительный рост числа наркоманов среди осужденных с произошедшим в 1970-е годы ужесточением уголовной по^итики в отношении потребителей наркотических средств.

Наиболее существенные изменения и дополнения в УК РСФСР 1960 г. были внесены Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 апреля 1974 г. «Об усилении борьбы с наркоманией»325. Этот Указ предусматривал ответственность за «посев или выращивание опийного мака, индийской, южной маньчжурской или южной чуйской конопли, либо других запрещенных к возделыванию культур, содержащих наркотические вещества». Кроме Т0Г0) хищение наркотических веществ с целью сбыта и хищение их при отягчающих обстоятельствах были отнесены к категории тяжких преступлений, уголовная ответственность за это устанавливалась с четырнадцатилетнего возраста. Запрещалось применение условно-досрочного освобождения от наказания лицу, осужденному по «наркотическим» статьям.

В соответствии с данным указом, была ужесточена уголовная ответствен_ ность за незаконное изготовление, приобретение, хранение наркотиков с целью сбыта (в случаях повторного или группового совершения подобных Действий - до 15 лет). Более того, к ней была добавлена также ответственность за те же действия без цели сбыта - 3 года лишения свободы. Фактически, это ориентировало усилия по борьбе с наркоторговцами на самих потребителей, так как практически отпадала необходимость в доказательстве того, где, нак, и от кого получен наркотик. В результате лишь 10% - 12% уголовных деЛ) свя_ занных с наркотиками, выявляли источники получения наркотически* средств и привлекали к ответственности поставщиков326.

Некоторые авторы отмечают, что данный Указ обладал рядом сш!ЬнейШих недостатков. Так, ответственность за незаконное приобретение и хранение наркотиков без цели сбыта была установлена независимо от размера вещества. В результате, правовая оценка содеянного и жесткость санкций не обеспечивали дифференцированный подход при избрании меры наказаний. Нередки были случаи осуждения на длительный срок за незаконное производство или хранение мизерного количества наркотиков. Возникла абсурдная ситуация: хотя норма об административной ответственности формально Су_ ществовала, применить ее было практически невозможно327.

По данным А. Габиани, 66% осужденных, охваченных исследованием в местах лишения свободы в середине 1980-х, были осуждены за незаконное изготовление, приобретение, перевозку, пересылку или сбыт наркот^ческих и других сильнодействующих И ЯДОВИТЫХ веществ. (Среди опрошенных БО второй половине 1960-х - начале 1970-х лишь единицы совершили преступления, имеющие прямое отношение к изготовлению, приобретению либо сбыту наркотиков). При этом из 66% осужденных за подобные преступления 72,4% понесли наказание за незаконное изготовление, приобретение, перевозку или пересылку наркотиков без цели сбыта, и лишь 27% - за те же действия, совершенные с целью сбыта. Таким образом, в середине 1980-х годов сбытчиков наркотических средств среди осужденных в советских тюрьмах было в два с половиной раза меньше, чем потребителей наркотиков328.

Несмотря на ужесточение законодательства, во второй половине 1970-х годов рост наркомании в некоторых крупных городах Советского Союза был довольно значительным. По официальным данным, с 1966 г. по 1975 г. число осужденных по статьям, связанным с незаконными действиями с наркотиками, в СССР выросло более чем в два раза, а с 1976 г. по 1985 г. - более чем в четыре раза329. Резкое обострение проблем наркотизма превратилось в предмет специальных исследований за рубежом. В СССР же проблема была покрыта молчанием, статистика скрыта, а цифры «на экспорт» были явно искажены. Доктор медицинских наук И.А. Сытинский в статье «Чужая болезнь» («Химия и жизнь», 1980, № 10) писал: «В нашей стране невозможно существование подпольных фирм, тайно торгующих наркотиками, не отмечается роста потребления марихуаны среди молодежи»330. В 1980 г. журнал «Новое время» обнародовал интервью с полномочным представителем правительства СССР в комиссии ООН по наркотическим средствам Э.А. Бабаяном.

«- Не заражается ли этой опасной «модой» советская молодежь?

Э.А. Бабаян: Нет. Число зарегистрированных и подвергающихся лечению наркоманов у нас не растет, а уменьшается. В основном это хронически больные люди, а также инвалиды, принимавшие морфин и кодеин для облегчения страданий и пристрастившиеся к ним.» (Новое время, 1980 -20)331.

Нежелание советских властей обсуждать острую социальную проблему сказывалось на отсутствии серьезного ее изучения. В редких работах 1970-1980-х годов рассматривались причины наркотизма исходя из общей концепции причин преступности при социализме. Преступность понималась как отрицательное социальное явление, несовместимое с социалистическим образом жизни, а ее наличие связывалось с пережитками прошлого в сознании отдельных граждан, «родимыми пятнами» предшествующих классово-антагонистических формаций, с несовершенством данной фазы социалистического строя, с временными противоречиями в экономике и социальной жизни. Официальное понимание наркомании как преступности было настолько распространено и укоренено в обществе, что было характерно и для работников сферы здравоохранения, призванных лечить наркоманов332. В рамках официального дискурса также предполагалось, что в будущем с построением социалистического общества будут ликвидированы преступность и наркотизм333.

Поскольку проблемой наркомании до 1980-х годов занимался очень узкий круг специалистов (медики-наркологи и юристы), информация, которой они оперировали, была закрытой. Большая часть социологов к этому кругу не принадлежала. Исключением явились исследования A.A. Габиани, проведенные в I960-1980-е годы в Грузии. Ученому удалось заручиться поддержкой партийных органов и МВД республики для проведения социологического исследования наркоманов. Подобное послабление можно объяснить тем, что на Кавказе проблему наркотиков нельзя было не замечать. Впрочем, дав разрешение на исследование, власти сохранили за собой право распоряжаться информацией. Результаты исследования были опубликованы в книге A.A. Габиани «Наркотизм», изданной с грифом «Для служебного пользования». Книга содержала историко-теоретический раздел, методологическую часть и результаты эмпирического исследования: данные о социально-демографическом составе потребителей наркотиков, структуре потребляемых средств, возрасте и мотивах приобщения к наркотикам, схему деятельности преступных групп по распространению наркотиков, а также программу медицинских, правовых и организационных мер борьбы с наркотизмом.

Даже в 1970-е годы, когда тревогу забили страны Восточной Европы334, в Советском Союзе все средства массовой информации по-прежнему говорили о наркомании как о явлении, присущем лишь Западу. Это притупляло бдительность официальных органов (правоохранительных, медицинских, научных, органов образования), общественных организаций, родителей. Учебные учреждения (от средней школы до высших учебных заведений) сталкивались с подобными случаями, но, не имея никаких ориентиров и рекомендаций, действовали вслепую и чаще всего неэффективно. Научные исследования проводились лишь энтузиастами либо не проводились вообще.

Начиная с конца 1950-х годов Министерство здравоохранения вело учет «контингентов больных токсикоманиями и наркоманиями», выявляя при этом только хронически больных. Сегодня во многих научных работах воспроизводятся таких пациентов возросла более чем на 10 тыс. человек, что сопоставимо с общим ростом числа наркоманов за последние 12 лет (с 1972 по 1986 г.). Число токсикоманов за те же два года почти удвоилось335. По некоторым данным, первый случай токсикомании, получивший публичную огласку, произошел в Ижевске в 1979 г., когда юноша, осовободившийся из мест заключения, где он работал на мебельном производстве, принес с собой практику нюхать растворители лаков336. Возросло и количество преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков: с 1981 г. по 1985 г. они увеличились более чем в два раза. Чаще стали происходить хищения из медицинских учреждений, аптек, складов337.

Опрос наркологов на Украине, проведенный А.Н. Поступным, показал, что в качестве исходной точки резкого роста наркотизма эксперты чаще называют 1982-1983 гг. Одним из главных факторов этого наркологами называлась усилившаяся эрозия идеологических и моральных устоев общества. Из возможных причин рельефно выделялись ими лишь последствия советско-афганской войны, в ходе которой часть военнослужащих приобщалась к наркотикам под влиянием традиций бытовой наркомании местного афганского населения и вследствие психологических перегрузок338. Согласно оценкам некоторых авторов, почти полтора миллиона советских солдат впервые познакомилось с наркотиками во время этой войны339.

Участники военных действий в Афганистане действительно подтверждают факт периодического злоупотребления рядовым составом Советской армии произрастающими на территории страны опиатами. Несколько человек из служивших там офицеров в частных разговорах рассказывали о том, что периодическое употребление наркотических веществ рядовыми солдатами никогда не влекло за собой возбуждения уголовных дел340. Во-первых, особое отношение существовало к военнослужащим из азиатских республик: курение марихуаны рассматривалось командирами как элемент культуры данных народов, не оказывающий влияния на процесс несения юношами срочной службы. Случаи употребления опиатов рядовыми военнослужащими пресекались, как правило, идеологическо-воспитательными мерами давления: вынесением выговора перед строем, «осмеянием» в стенгазете, угрозой написания письма родителям. А поскольку, как уже указывалось, в эти годы в обществе существовало крайне негативное отношение к потребителям наркотиков как «чуждым» элементам социалистического общества, данные меры давления, по мнению респондентов, оказывались высокоэффективными. В случае же формирования у военнослужащего наркотической зависимости, солдат либо переводился для продолжения военной службы в другие части, не задействованные в военных действиях, либо (как крайняя мера) мобилизовывался из армии. Необходимо особо отметить проблему транзита наркотических веществ с территории Афганистана на территорию Советского Союза. По мнению некоторых исследователей, именно во времена пребывания советских войск в ДРА доставка наркотиков стала складываться как самостоятельное направление наркобизнеса. Указывается, в частности, что наркотики в то время обменивались в Афганистане на посуду, металлические изделия, моющие средства и другие бытовые товары. Далее наркотики частично оседали в Таджикистане, а частично поставлялись с другие регионы СССР341.

Известно, что контрабандой одежды, тканей, джинсов из Афганистана занимались многие люди, имеющие прямое (военнослужащие) и косвенное отношение к советско-афганской войне (например, работники сферы обслуживания, эстрадные певцы, выступающие с концертами). Можно было бы предположить наличие фактов подобной транспортировки наркотиков из Афганистана. Однако, по мнению офицеров, у рядового состава практически не было подобных возможностей: и дело здесь не столько в сложностях перевозки небольшого количества наркотиков, сколько в отсутствии возможностей дальнейшей их реализации. Налаженных путей сбыта не существовало (в те времена система сбыта уже находилась в руках наркомафии, ориентированной на уголовный мир), а самостоятельная организация системы сбыта была несоразмерно рискованной.

Вместе с тем частные разговоры с несколькими военнослужащими, занимающими высокие посты в российской армии, дают основания предполагать, что именно во время проведения военных действий с территории Афганистана высокопоставленными чиновниками (в том числе и военнослужащими) осуществлялись транспортировки значительного количества наркотиков на территорию Советского Союза, и уже в те годы были налажены тесные связи с миром наркобизнеса. Можно предположить, что в дальнейшем, уже после вывода Советских войск с территории Афганистана, эти связи могли, видоизменившись, сохраниться. О поставках наркотиков из Афганистана в Россию во время этой войны упоминается также в ряде официальных документов: в докладе Совета Безопасности России (1997 г.), в частности, указывается, что именно «в период советско-афганской войны обрушился первый вал наркотиков из Афганистана». Здесь же упоминается о случаях использования наркодельцами самолетов российской военно-транспортной авиации342. Вместе с тем можно с уверенностью сказать, что роль советско-афганской войны в расширении проблемы наркотизма в России конца XX века еще до конца не изучена.

По мнению многих исследователей, среднеазиатский наркобизнес имеет многолетний опыт применительно к российским регионам. Как было показано, контрабанда наркотиков из Средней Азии процветала уже в начале XX века. По мнению Д.А. Новикова, именно тогда среднеазиатские наркоторговцы успешно начали осваивать международный рынок. Им высказывается предположение, что именно они положили начало трафику опия и героина из Средней Азии в Европу343. Ученые отмечают, что в конце 1980-х - начале 1990-х годов в ряде среднеазиатских республик, в Казахстане, на Северном Кавказе и в отдельных крупных городах сформировались и уже действовали преступные сообщества, связанные с незаконным оборотом наркотиков. В эти же годы прошло несколько громких уголовных дел, связанных с распространением наркотиков и наркобизнесом, участниками которых оказались высокопоставленные чиновники из среднеазиатских республик344.

В середине 1980-х годов в СССР были предприняты некоторые меры, призванные противостоять распространению наркомании. Антинаркотическая политика постепенно ужесточилась, но носила, главным образом, запретительно-карательный характер. В целом, ужесточение антинаркотических мер в середине 1980-х объясняется общей социально-политической ситуацией в стране. Приход к власти Ю. Андропова после смерти Л. Брежнева ознаменовал собой усиление роли и контроля со стороны КГБ практически всех сфер жизнедеятельности общества (контроль «рабочего времени» и др.). Таким образом, имевшая место в эти годы тенденция усиления борьбы с незаконным оборотом наркотиков, находихся в русле основных социально-политических процессов, происходящих в российском обществе.

В декабре 1986 г. этот вопрос в целом рассматривается на секретариате ЦК КПСС, а 21 апреля 1987 г. - обсуждается состояние антинаркотической пропаганды. 12 июня того же года принимается постановление ЦК КПСС «О ходе выполнения Постановлений ЦК КПСС об усилении борьбы с наркоманией», в котором суровой критике подверглись формализм и бюрократизм властных структур, проявленные в борьбе с незаконным оборотом наркотиков и злоупотреблением ими. Это постановление вызвало в советском обществе эффект взорвавшегося снаряда, так как впервые партийный документ столь высокого ранга оказался целиком опубликован в открытой печати. Иными словами, политическое ядро советского общества - Коммунистическая партия - прилюдно признала актуальной наличие «буржуазной» проблемы употребления наркотиков в условиях развитого социализма51. Это сразу же привлекло внимание широкой общественности к проблеме наркомании. В тот же день, 12 июня 1987 г., принимается постановление Совета Министров СССР № 695 «О запрещении посева и выращивания гражданами масличного мака», а также «о запрещении посева и выращивания конопли на приусадебных участках колхозников, рабочих, служащих и на других земельных участках, находящихся в личном пользовании». В качестве реакции на данное постановление министерства, ведомства и местные органы власти провели «предупредительную» работу: были максимально перекрыты каналы утечки медицинских наркотических препаратов из больниц и аптек. Из крестьянских приусадебных огородов и садово-огородных участков городских жителей заставили убрать «плантации» (как правило, это были всего 1-2 грядки) любых видов мака, включая пищевой и декоративный. Выращиванием пищевого (масличного) мака разрешили заниматься ограниченному числу колхозов и совхозов, чтобы этот процесс было возможно контролировать52.

Согласно Указу Президиума Верховного Совета РСФСР от 29 июня 1987 г.53 незаконное потребление наркотиков без назначения врача или хранение (приобретение) их без цели сбыта в небольших количествах, совершенные в первый раз, стали относиться к числу административных нарушений и влекли штраф в размере 100 руб. или исправительные работы от 1 до 2 месяцев с удержанием 20% заработка, или (в исключительных случаях) - административный арест до 15 суток (ст. 44 Кодекса об административных правонарушениях). Вводились также меры уголовного характера за повторное подобное правонарушение в течение года после административного наказания до 2 лет лишения свободы, или исправительные работы на тот же срок, или наложение штрафа до 300 рублей (ст. 224 УК РСФСР). Уголовный кодекс РФ также был дополнен статьей 210-2, которая устанавливала ответственность за «вовлечение несовершеннолетних в немедицинское потребление лекарственных и других средств, не являющихся наркотическими, и влекущих одурманивание».

Поскольку Указом от 29 июня 1987 г. вводилась ответственность за употребление наркотических средств, а также за их хранение и приобретение даже в небольших размерах (т.е. действия, совершаемые потребителями), правоохранительные органы стали еще менее внимательно относиться к раскрытию преступлений, связанных с производством и торговлей наркотиков. Иными словами, их активность перераспределилась с поимки изготовителей и сбытчиков наркотиков на поимку наркоманов, тем более, что факт употребления наркотиков доказать было гораздо проще. Все это привело к статистическо-

01 Калачев Б.Ф. Наркотики на Руси. Этап четвертый — советское государство. - http://www.narkotiki.ru/ research_5314.html.

“Наркомания: методические рекомендации по преодолению наркозависимости / Под ред. А.Н. Горанского. - М.: Лаборатория базовых знаний, 2000, с.59.

“Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1987. №27. Ст. 961. му противоречию - число зарегистрированных «наркотических» преступлений снизилось в 1987 г. на 30%, а в 1988 г. - еще на 40%; при этом количество лиц, выявленных с диагнозом «наркомания», неуклонно росло ежегодно на 10%э4. Кроме того, потребители наркотиков стали бояться обращаться за помощью в медицинские учреждения, т.к. им угрожала ответственность за употребление наркотических средств.

Следует отметить, что, помимо изменений в Уголовном кодексе относительно противоправных действий с наркотиками, определенной трансформации подверглись и другие виды кодексов. Согласно ст. 16 Гражданского кодекса РСФСР, гражданин, который вследствие злоупотребления наркотическими веществами ставит свою семью в тяжелое материальное положение, мог быть ограничен судом в дееспособности (т.е. над ним устанавливалось попечительство, ответственное за распределение денег внутри семьи). В Административный кодекс была введена ответственность родителей, чьи дети потребляют наркотики (ст. 164 АК РСФСР) в виде предупреждения или наложения штрафа до 30 рублей. Изменениям подверглось также трудовое законодательство. Согласно Указу Президиума Верховного Совета СССР от 4 февраля 1988 г. появление на работе в состоянии наркотического или токсического опьянения служило основанием для расторжения трудового договора (п. 7 ст. 17 Основного законодательства СССР)55.

Определенным правовым изменениям подверглись и кодексы других союзных республик. Дело в том, что между действующими УК Союзных республик в части статей, посвященных борьбе с незаконным оборотом наркотиков, к 1970-м годам накопилось множество расхождений. Например, в Киргизии, Туркменистане, Молдавии и Азербайджане пересылка наркотиков не признавалась наказуемым деянием. По законодательству Грузинской, Латвийской, Литовской, Казахской, Киргизской, Молдавской союзных республик уголовная ответственность за хранение и приобретение наркотиков наступала при отсутствии цели сбыта, а, допустим, в Узбекской ССР и РСФСР - только в случае наличия цели сбыта и самого сбыта препаратов. Это привело к необходимости разработки и принятия общесоюзного антинаркотического закона, приведения норм местного законодательства в соответствие с установками первого56.

Так, 13 мая 1987 г. Президиумом Верховного Совета Таджикской СССР был принят Указ «Об административной ответственности за непринятие мер к уничтожению дикорастущей конопли и опийного мака» (ст. 106) в садах, виноградниках, парках, на обочинах между полями, на полосах авто- и железнодорожных дорог, на усадьбах колхозных, совхозных земель, участках жителей городов. Для директоров совхозов, колхозов, руководителей предприятий штраф устанавливался в размере от 50 до 100 рублей, а для граждан - от 20 до 50 рублей. Согласно этому Указу УК республики был дополнен ст. 24-1, предусматривающей исправительные работы до двух лет или штраф до 300 рублей за повторные действия в течение года после наложения административного взыскания345.

В связи с ростом проблемы наркомании в середине 1980-х, начиная с 1986 г. в МВД СССР предпринимаются кардинальные структурные преобразования в области противодействия незаконному обороту наркотиков. С 1960-х годов ответственным подразделением милиции в этой сфере был Уголовный розыск, где существовало специальное отделение в отделе по борьбе с преступлениями против жизни и здоровья граждан. В 1973 г. на базе этого отделения создается самостоятельный отдел по борьбе с наркоманией УУР МВД СССР со штатной численностью 6 человек. В 1989 г. отдел по борьбе с наркотиками реорганизуется в Управление по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, которое было призвано организовывать работу с межрегиональными подразделениями, курировать международное взаимодействие, научное обеспечение оперативно-служебных задач и т.п.

Публичное признание существования проблемы наркомании в СССР в годы перестройки повлекло за собой шквал публикаций в СМИ. По подсчетам Б.Ф. Калачева, только с мая 1986 г. по май 1987 г. на страницах центральных газет и журналов появилось около 140 статей по проблемам наркомании346. Первые публикации содержали короткие сообщения об операциях правоохранительных органов по аресту наркоторговцев, пресечению транзита через Россию и о количестве изъятого сырья. Эта информация приоткрыла ранее незнакомую сторону действительности. Таким образом, в первых публикациях наркотики представали в контексте противоправной деятельности. При этом СМИ не решались обсуждать вопросы законодательного регулирования политики государства в отношении наркотиков, информация давалась лишь по узкому спектру проблем - борьба с наркотическими средствами, ликвидация рынка и т.п.347

Подводя итог, можно сказать, что основная тенденция развития антинарко- тического законодательства на тот исторический период заключалась в последовательной криминализации действий в области незаконного оборота наркотиков и усилении степени уголовной ответственности за эти деяния. И если до 1970-х годов в России потребители наркотиков не преследовались, то в 1970-е годы впервые криминализированы были все действия, связанные с наркотиками. Люди, употребляющие наркотики, стали привлекаться к уголовной ответственности в случае изготовления (а после 1974 г. - также в случаях хранения и приобретения) наркотиков для личного пользования. В 1987 г. криминализируется собственно потребление наркотиков. Во-вторых, была введена система ЛТП, обеспечивающая изоляцию и принудительное лечение от наркомании. Ряд преступлений, связанных с наркотиками, был отнесен к разряду «тяжких». И хотя формально главным критерием дифференциации ответственности в законодательстве оставался фактор сбыта наркотических средств, в реальности были нередки случаи осуждения потребителей наркотиков на длительный срок. Действия правоохранительных структур в области борьбы с распространением наркотиков были направлены в равной степени на изобличение всех групп лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, независимо от тяжести совершенного преступления (изготовление, хранение, употребление, сбыт и т.д.). Другими словами, российское законодательство 1970-1980-х годов в области борьбы с незаконным оборотом наркотиков не обеспечивало максимально дифференцированного подхода к оценке различных видов преступлений при определении меры наказания. В результате все большее число потребителей (а не торговцев и изготовителей) наркотических средств попадало на скамью подсудимых и наказывалось лишением свободы на срок от 3 до 15 лет348. Данная направленность развития советского законодательства в области незаконного оборота наркотических средств является отражением общей тенденции политики «войны с наркотиками», проводимой советским государством.

Тезис об отсутствии наркомании в условиях социалистического государства делал практически невозможным серьезные социологические исследования и конструктивное изучение зарубежного опыта. Требования добиться снижения преступности и искоренения негативных явлений стимулировали лишь совершенствование искусства «делать хорошую статистику при плохих результатах». Но попытки решать проблемы, которых, якобы, не существует, часто оказываются безуспешными.

В целом, антинаркотическая деятельность советского государства в своей общей направленности совпадала со стратегией и методами советской алкогольной политики. Однако, как утверждали еще дореволюционные специалисты, хорошо изучившие быт русского народа, ориентация на запреты и жесткие ограничения не только не обеспечивала устойчивого успеха в борьбе с пьянством и наркоманией, но и порождала дополнительные трудности, усложняла решение проблемы. Многие из ученых еще в начале XX века настаивали на необходимости принятия долговременной научно обоснованной государственной политики в области борьбы с алкоголизмом и наркоманией. При этом предпочтение должно было отдаваться мерам профилактического, культурного, воспитательного и образовательного характера. К сожалению, история антинаркотической и антиалкогольной политики России XX века показывает нам совсем иные примеры.

Резкая активизация политической жизни страны, начатая пришедшим к власти Ю.В. Андроповым (1982-1984 гг.) и продолженная его преемником М.С. Горбачевым (1984-1991 гг.) в форме «перестройки», отразилась и на отношении властей к проблеме наркотиков.

Однако стремление руководящих элит перевести страну на новый этап модернизации было реализовано без какого-либо системного плана, без определения краткосрочных и стратегических целей. Сформулированная Андроповым и Горбачевым абстрактная цель «Улучшить социализм!» носила бессистемный характер. Модернизация системных преобразований по созданию смешанной экономики, новых федеративных отношений в рамках единого Советского Союза, по интеграции в мировую финансовую систему была заменена попытками «что-то улучшить» в отдельных сферах общественной жизни349. Старые ценности показались ложными, а сформулировать какие-либо новые ценностные установки общество оказалось не в состоянии. Общая социальная панорама конца 1980-х была максимально благоприятной для активизации уголовно-криминального мира. Резкая либерализация пограничного режима, а в ряде мест (Средняя Азия, Кавказ) - практически прозрачные границы, ослабление централизации в управлении правоохранительными органами позволило многократно увеличить поток наркотиков на территорию России. Система финансового обращения была практически бесконтрольной, что превратило нарко торговлю в сверхприбыльный бизнес.

Можно утверждать, что в условиях резких социальных трансформаций конца 1980-х российское государство было практически недееспособно в плане формирования и последовательной реализации антинаркотической политики. Последствия этого остро ощутились в 1990-х годах, когда был отмечен резкий скачок наркотизации молодого поколения России. С одной стороны, за 1960-1980-е годы не были разработаны действенные механизмы контроля наркомании. С другой, - были разрушены даже те механизмы противодействия злоупотреблению наркотическими средствами, которые сформировались в советское время и в тех условиях работали достаточно эффективно. Все это привело к тому, что в начале 1990-х специалисты испытывали недостаток информации любого рода о наркотизме и наркомании. Особенно острой была потребность в квалифицированных специалистах (врачах, педагогах, социальных работниках). Эксперты столкнулись с отсутствием научно-практической базы подготовки и принятия решений, выработки эффективной антинаркотической политики.

Начиная с конца 1980-х ученые на основании результатов исследований и научного осмысления проблемы предостерегали общество от опасности резкого роста наркотизма в России. «Сегодня еще не поздно правдиво информировать население о надвигающейся грозной опасности... Необходимо создать специальный государственный орган борьбы с наркотической зависимостью, следует расширить научные исследования в области наркомании и создать Национальный научный центр, приступить к разработке общегосударственной комплексной долговременной программы профилактики и борьбы с наркоманией», - писали в 1991 г. М.Б. Левин и Б.М. Левин350. Однако наиболее плотно к решению данной проблемы наше государство приступило лишь во второй половине 1990-х, пытаясь сдержать огромную волну наркотизма на всем постсоветском пространстве.

<< | >>
Источник: Блюдина У.. Борьба с наркоманией в современной России: взгляд социолога права. - Ульяновск: Изд-во Ульяновского государственного университета. - 300 с.. 2006

Еще по теме 1.4. Рост наркотизма в 1970-1980-е годы и политика «войны с наркоманией»:

  1. 1.2. Проблема наркотизма в советской России в 1910-1940-е годы: «ликвидация» наркомании?
  2. Внешняя политика ГДР в середине 1970-х — 1980-е гг.
  3. § 3. ВНУТРЕННЯЯ И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА В ГОДЫ ВОЙНЫ
  4. Динамика массовых настроений в Чили (1970-е—1980-е гг.)
  5. 2. ГДР в 1970-1980-е гг.: «эра Хонеккера»
  6. Палестинская проблема и ее актуализация в 1970-е годы
  7. Современный этап (1980-е годы — настоящее время)
  8. Классический этап (1950-1970-е годы)
  9. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ ТУРЦИИ в 1980-1990-е годы
  10. Государство и право в годы великой Отечественной войны и послевоенные годы
  11. Развитие арабо-израильского конфликта в 1980-е годы