<<
>>

1.1. Проблема распространения наркотиков в России и первые государственные попытки ее регулирования (до 1917 г.)

Употребление наркотиков является более характерным элементом культур Востока, однако Россия имеет свою историю отношений с наркотическими веществами, уходящую своими корнями в глубокую древность.

Главным арсеналом, поставщиком лекарственных, обезболивающих и веселящих средств для человека многие века был растительный мир. В произрастающих на территории Древней Руси травах, мхах, ягодах и грибах содержалось огромное количество веществ, способных оказывать самое широкое воздействие на человеческий организм40. Русская народная медицина всегда была богата знаниями об употреблении тех или иных веществ растительного происхождения (в том числе и ядосодержащих) в лечебных целях41. Практически каждый крестьянин знал целебные свойства большинства произрастающих в его географической полосе растений42.

В основном, ядо- и наркосодержащие растения использовались на Руси в качестве обезболивающих средств. Например, при головных и глазных болях в Вологодской губернии употребляли один из видов лютика - лютик ядовитый, который оказывал, по мнению крестьян, очень сильное действие, оттягивающее боль. Его употребляли от лихорадки, а в Тверской и Вятской губернии пили от удушья, сердцебиения. Были отмечены случаи, когда раны и язвы, произведенные этим ядовитым растением, были причиной смерти. Вех ядовитый в Казанской губернии употребляли от боли сердца43. В средней Азии и на юге Казахстана традиционно возделывали мак для изготовления опия, а также наркотического отвара (кокнар, или кукнар), который использовали как успокаивающее, тонизирующее средство и как лекарство от разных заболеваний. В Забайкалье семена мака, отваренные в молоке, давали детям при прорезывании зубов, а отвар из семян применяли как снотворное. На Кубани ели семена мака при спазмах и судорогах в желудке.5 М.Д. Торэн считает, что русские крестьяне настолько хорошо изучили свойства различных трав, что даже при отравлении ядовитыми растениями знали, что надо брать в качестве противоядия.

Так, например, в Тульской губернии при отравлении вехом ядовитым, что иногда случалось с детьми, путающими его с другими растениями, как противоядие использовались кислый квас, уксус и сок щавеля44.

Яд0С0ДеРжаЩие растения использовались также в качестве одурманиваю- щих средств. И.Н. Пятницкая отмечает, что уже для первобытных племен было характерно стремление к элементарному удовольствию, источник которого был найден в растениях, содержащих наркотические вещества45. Например, среди древних народов была достаточно широко распространена вера в божественность грибов. У народностей крайнего Севера, где растительный мир очень беден, существовали свои «наркоманические» традиции употребления красного мухомора (amanita muskaria)46. Об опьяняющих способностях этих грибов знали практически все обитатели Сибири. Даже те группы, которые сами не использовали мухомор, собирали его для продажи своим соседям. Грибы заготавливали впрок, высушивали, нанизывая на нитку. При употреблении отрывали маленькие кусочки; тщательно пережевывали и глотали, запивая водой. При их отсутствии любители грибов пили собственную мочу или мочу недавно наевшегося мухомора человека, а в некоторых случаях даже мочу оленей, пасующихся в грибных местах47.

Кроме мухомора, некоторые народности Сибири (больше всего - на Камчатке) употребляли борщевик сладкий (Heracleum dulce Fisch); обычно его жевали. Из него также делали сахар и готовили единственный на Севере традиционный наркотик на растительной и сахарной основе - вино. На дальнем Востоке в народной медицине и как опьяняющие препараты употребляли составы из корня женьшеня, борщевика сладкого, листьев багульника, веток можжевельника и некоторых других растений48.

Из исторических документов известно, что первобытный человек считал растения святыней и собственностью Бога, поэтому их употребление строго контролировалось колдунами, жрецами и шаманами, владевшими наиболее широким набором лечебных средств естественного происхождения. На Руси хранителями тайного знания были волхвы-кудесники, знахари, колдуны и ведьмы49, чье ремесло уходит своими корнями глубоко в историю.

Право употребления наркосодержащих растений имели только избранные (для остальных людей это было табу), а их самовольное употребление строго наказывалось50.

Считалось, что целебное средство необходимо держать в тайне: если о нем будут знать все, средство не подействует51.

Многие исследователи изучали использование растений с «магическими» свойствами как атрибут отправления древнейших верований и культов. Ими, в частности, указывается, что общение шаманов некоторых древних народностей современной территории России с духами происходило в состоянии экстаза, к которому они приводили себя, в том числе, при помощи наркосодержащих растений. Об использовании наркосодержащих растений (мухомора, белены, багульника, борщевика и др.) в шаманских камланиях гунчами, эвенками, якутами, проживающими на северо-востоке Сибири, упоминает A.B. Шаповалов52. Листья багульника, например, бросали на раскаленную сковородку, и дым от него воздействовал на психику шамана. A.B. Шаповалов также указывает на частое употребление шаманами табака либо как средство достижения транса, либо как средство релаксации во время или после обряда53. «У нас нет сведений о том, что бурятские шаманы в целях экзальтации употребляли ка- кие-то снадобья - курили табак и т.п., но совершенно бесспорно, что этому способствовало спиртное», - писал Т.М. Михайлов, изучавший другие этносы Сибири54. А.Г. Данилин также пишет об использовании в европейской части мира ведьмами и гадалками растений с галлюциногенными свойствами (белладонна, белена и мандрагора). Многие травы, содержащие алкалоиды, считает он, могли добавляться «колдунами» в различные эмульсии и настойки: белый болиголов, крапчатка, кувшинка, лапчатка, серый морозник, ягоды белладонны и др. Например, барвинок (пятилепестковая фиалка), истолченный в порошок вместе с дождевыми червями, считался способным посеять пылкое чувство в душу мужчины. Особым образом приготовленный экстракт розы смешивался с ядом жабы и добавлялся в приворотное зелье55.

Приспосабливая растительный и животный мир под свои нужды, постепенно человек начал использовать их не только в лечебных и мистических целях, но и в своем быту.

Так, например, считается, что традиция употребления конопли и масличного мака в России имеет глубокие корни56. Лен и конопля стали выращиваться с развитием земледелия и огородничества в средней полосе, на Кубани и Северном Кавказе, в Поволжье, Западной Сибири и ряде других регионов, они использовались для производства многих необходимых в хозяйстве вещей. Например, из стеблей конопли и льна получали прочное волокно - пеньку, которое шло на изготовление морских канатов, парусины, веревок, пакли и др. Конопляное масло использовалось в пищу и было весьма популярно в России57. Жмых (прессованные выжимки конопли) использовался как ценный корм для скота. Р. Медведев также отмечает, что активная торговля конопляным маслом, джутом, канатами и иными продуктами конопли были традиционными направлениями русского экспорта, помимо меда, парусины и льна58. Жители Сахалина использовали ядосодержащие растения в охоте: они ходили на медведей со стрелами, пропитанными соком аконита59.

Особое место среди веществ, оказывающих сильное влияние на состояние человека, занимает алкоголь. Алкогольные напитки известны с древнейших времен. По сравнению с недолгой историей потребления водки и других продуктов дистилляции (несколько сотен лет), история потребления вина насчитывает несколько десятков тысяч лет60. Еще древние люди обнаружили действие неочищенных продуктов брожения плодов и ягод, снимающих напряжение и усталость, улучшающих настроение и сон. На Руси вино стало известно с IX века, еще до принятия Христианства, при этом в X веке оно уже становиться обязательным ритуальным напитком61. Однако мы не будем подробно останавливаться на описании места алкоголя в быту и культуре Древней Руси, поскольку рассмотрению этой темы вот уже на протяжении нескольких веков посвящается огромное количество литературы62. Отметим лишь, что у каждого народа, проживавшего на территории современной России, существовали свои алкогольные традиции, обусловленные особенностями развития этих народов и этносов. Например, предки некоторых сибирских народов современной России (прамонголы и прабуряты) в глубокой древности научились изготавливать спиртные напитки из сподручных материалов, например, кобыльего молока63.

Крепость молочной водки (или кумыса) не превышала 10-12 градусов.

При этом долгое время меры социального контроля за употреблением алкоголя и наркосодержащих веществ осуществлялись прежде всего самим обществом без вмешательства государства. И. Такала отмечает, что «и в древности на Востоке, и в античном мире, и среди языческих народов Европы и Азии опьянение совершалось обычно как традиционное религиозное или историкопраздничное действие, обязательно коллективное и в строго определенные моменты: на тризнах, вакханалиях, в день осеннего и весеннего равнодей- ствия, на праздниках урожая и т.д.»64. Традиционная выпивка была ритуализирована и подконтрольна. Это объясняется тем, что в древнем мире индивидуумы не воспринимали себя отдельно от общины, жизненный процесс представлялся как бесконечное повторение заданных обществом ролей и ритуальных поступков, человек не был способен отделить собственные деяния от поступков своих предков или соплеменников. Соответственно, можно предположить, что индивидуального пьянства в архаических обществах вообще не существовало65.

Славяне также употребляли хмельные напитки (вино, квас, мед) по специальным случаям, праздникам66. Долгое время на Руси преобладала «престижная» форма употребления алкоголя - пиры, которые стоили дорого и были доступны лишь князьям. Простые люди могли пить дома, среди семьи, или в общественных заведениях - вольных корчмах (место, куда народ сходился для питья и еды, бесед с песнями и музыкой).

Тем не менее уже в древних обществах существовали ограничения на использование и употребление алкоголя; сильное опьянение вызывало неприятие. Вольные корчмы функционировали, как правило, сезонно - осенью, после окончания сельскохозяйственных работ, и зимой. Помимо того, у славян социальный контроль осуществлялся общинным самоуправлением: устанавливался надзор за качеством напитков (преобладали не очень крепкие) и мерой (злоупотребление осуждалось, пресекалось и высмеивалось), субъектами потребления (подростки и женщины практически исключались), характером и стилем общения в застолье (корчма была разновидностью мужского клуба)67.

Нормой была умеренность - умение веселиться так, чтобы не омрачать праздник ни себе, ни другим. В Западной Монголии перевыпившему на свадебном пиру отрезали половину косицы. Существовало и такое своеобразное наказание: пьяного заставляли смотреть в нору мыши-полевки. Если пьяный всадник падал с лошади и погибал, то в назидание это место называли «падью пьяного»68. Реакции властей на проблему использования наркосодержащих веществ и алкоголя начиная с периода становления в IX веке российского государства, на наш взгляд, логичнее всего рассмотреть сквозь призму столкновения язычества и христианства. Считается, что использование растений в мистических целях постепенно исчезает с развитием монотеизма69. Дело в том, что употребление одурманивающей сознание растительности является частью языческой культуры древних людей с ее поклонениями своим богам, использованием тений вОЛхвами70 в заговорах, гаданиях, верой в волшебство и т.д. Церковь же пыталась упорядочить доступ к святости, настаивая на главенстве постижения истины через строго определенные христианством практики, и потому боролась с альтернативными способами познания71. С приходом христианства языческие обычаи еще долго сохранялись как элемент народной культуры и сознания (гадания, предсказания, заговоры). «Христианство, как его воспринимала от Руси чудь, не вырвало с корнем чудских языческих поверий: народные христианские верования, не вытесняя языческих, строились над ними, образуя верхний слой религиозных представлений, ложившийся на языческую основу» - пишет российский историк В.О. Ключевский72. Именно с этими языческими элементами и связывалось употребление растений, влияющих на сознание (или, как их называли, «зелий»), а также излишнее употреблении алкоголя. Например, народный идеал праздника включал в себя буйное веселье, музыку, песни, пляски, скоморохов и ряженых, уличных медведей и кулачные бои, излишества в еде и питье73. Против этих излишеств и были направлены церковные проповеди - в пьянстве, например, виделся не только бытовой порок, но и служение бесам и языческим богам74. В первые века Христианства светские власти предоставили право борьбы с язычеством церкви; именно митрополит судил дела, касающиеся колдовства. Об этом, в частности, свидетельствует устав князя Владимира Мономаха «О десятинах, судах и людях церковных» (996 г.); церковью преследовалось колдовство (чародейство, ведовство, идолопоклонство, чернокнижие)75. Таким образом, в то время государство видело в волшебстве и колдовстве только нравственное преступление и грех76. В судебнике сына Владимира Ярослава различение и соотношение понятий греха и преступления выражено более отчетливо. «Грех ведает церковь, преступление - государство. Всякое преступление церковь считает грехом, но не всякий грех государство считает преступлением. ... Дела только греховные, без элемента преступности, судились исключительно церковной властью, разбирались святительским, т.е. епископским судом без участия судьи княжеского. Сюда относятся дела, нарушающие церковную заповедь, но не входившие в состав компетенции княжеского суда: волхвование, чародеяние, браки в близких степенях род ства, употребление недозволенной пищи, общение в пище с язычниками и т.д.», - отмечает В.О. Ключевский77. Некоторые авторы пишут о достаточно суровых мерах наказания за эти виды преступлений, вплоть до лишения жизни, однако, по мнению В.О. Ключевского, речь шла просто о телесных наказаниях. «В Ярославском уставе есть статья, по которой женщину, занимавшуюся каким-либо родом волхвования, надлежало «доличив казнить», а митрополиту заплатить пени 6 гривен. Одно из правил русского митрополита Иоанна II (1080-1089 гг.) объясняет, в чем должна была состоять эта «казнь»: занимающихся волхвованием надлежало сперва отклонять от греха словесным увещеванием, а если не послушаются, «яро казнити, но не до смерти убивати, ни обрезати сих телесе». Под «ярой», строгой казнью, не лишающей жизни и не «обрезывающей», т.е. не уродующей тела, можно разуметь только просто телесное наказание», - пишет В.О. Ключевский78.

В конце XV - XVI веках сложился свод законов Московского государства (судебники 1495 г. и 1550 г.), определивший основные виды преступлений, среди которых особое место занимали действия, обозначенные как магия и волшебство. Понимание этих действий как видов строго наказуемых государственных преступлений нашло свое отражение и в нормах Уложения 1649 г.79, и Артикула воинского 1715 г.80 Эти преступления, в принципе, подлежали ведению духовного суда - церкви, но в России государству принадлежала доминирующая роль даже в церковных делах81. Именно этим можно объяснить тот факт, что, начиная с XV - XVI веков, борьбу с волшебством и магией (а, соответственно, и с употреблением ядосодержащих и отравляющих веществ) берут на себя светские органы власти, а именно - органы тайного сыска. В практику входят городские казни, ссылки, тюремные заключения82.

Таким образом, XV-XVI века могут трактоваться как период, когда преступления против религии и вообще всякого рода остатки язычества стали переходить в разряд государственных преступлений83. О постепенном характере этого процесса может свидетельствовать тот факт, что Указом 1722 г. преступления «богохульные», «еретические», «раскольные» и «волшебные» были выделены в особую группу «дел духовных», подлежащих синодальному суду, но на деле уже задолго до этого указа их вели светские органы сыска. Так, в дошедших до нас делах Тайного приказа84, ученые находят описания случаев волхования и колдовства, интерпретируемые в качестве преступлений про- тИВ основ государства и царской власти (например, дело каких-то «ворожей», собиравшихся навести порчу на царя Алексей Михайловича)85.

В XVIII веке на смену духовному наказанию и наставлению «творящих ел- линские беснования, и волхования и чародеяния» пришло светское законодательство «о суеверии»86. В этом веке еще более ужесточилось отношение власти к делам о колдовстве. Возможные магические действия против монарха жестко наказывались. Дела по «ворожбе» против царя в архивах сыскного ведомства XVIII века (Тайной канцелярии) - не редкость87. Дворянин Волконский «делал водку с травами, чтобы ей государя насмерть опоить», окольничий Никита Пушкин «сушил и тер мух, чтобы сделать порошок и им государя окормить» и так далее; при этом по каждому делу тайный сыск проводил серьезное расследование с изучением этих «препаратов» наведения порчи на государя88.

Однако, как пишет Е.Б. Смилянская, даже в конце правления Елизаветы Петровны (годы правления 1741-1761 гг.), несмотря на желания властей искоренить волшебство, признав его надувательством малоразумных (указ 1731 г.), «смеха подобным суеверием» (Духовный регламент), ни о серьезном упадке магических практик, ни о сокращении преследований за «волшебство» говорить не приходится89. И хотя в ходе расследований Тайной канцелярией дел о волшебстве у привлеченных к следствию знахарей, как правило, никаких «вредительных для человека кореньев, трав или минералов» не находилось, а фиксировались лишь довольно простые лекарственные приемы, используемые для исцеления от разных недугов и болезней, тенденция сурового наказания за употребление «магических» веществ продержится еще много веков90. XVIII

век является важной вехой в изменении официального отношения к использованию и употреблению наркотических веществ; именно тогда были проведены государственные реформы, касающиеся различных маргинальных групп населения. Первоначально внимание властей было направлено скорее на водворение общественного порядка - т.е. все, что в принципе не приносило реальной пользы, либо, еще хуже, нарушало привычные нормы и приносило вред, становилось специальным объектом внимания власти. В XVIII веке основным принципом жизни провозглашалась рациональность, основанная на производстве и собственности91, соответственно потребление наркотических веществ не вписывалось в эти рамки рациональности.

Что касается борьбы российского государства и, в частности, церкви с употреблением алкоголя и пьянством (как крайним проявлением), то первоначально эти действия также рассматривались в связи с сохранявшимися у народа языческими традициями (например, скоморошескими играми во время пиров). В пьянстве также виделось служение бесам и языческим богам. Однако, как указывает И. Такала, с момента зарождения российского государства, оно видело и преследовало свои интересы в питейном промысле: существовали пошлины на хмель, солод, мед. Считается, что первая попытка полностью поставить под государственный контроль питейное дело была осуществлена во второй половине XV века, в период создания единого Русского государства, однако наиболее явно эта тенденция проявилась в период правления Ивана Грозного, которого считают инициатором появления нового типа питейного заведения - кабака. В нем продавались только напитки, причем только алкогольные (хлебное вино, пиво, мед). Распространение кабаков по всей Руси на фоне ликвидации «корчмы»92 (частного производства спиртных напитков) в конце XVI века стало приносить казне немалые деньги.

Иное отношение у Ивана Грозного было к табаку, распространение которого в России совпало по времени с периодом его царствования93. Считается, что впервые его завезли в Москву около 1580 г. голландские и английские купцы (некоторое время до этого он поступал контрабандно, как правило, из Польши и Персии)94. Практически сразу церковь и правительство начали гонения на табак (его называли «зельем», поскольку он одурманивающе воздействовал на сознание) и его потребление. Иван Грозный установил жесткие наказания для курильщиков, но эти меры не подействовали - табак продолжали курить.

Первый запрет на курение табака ввел первый царь династии Романовых - Михаил Федорович: в 1634 г. он запретил продажу и употребление табака под страхом конфискации имущества и даже смертной казни95. Ввоз этого «зелья» был прекращен, но через некоторое время, с учетом выгоды табачной торговли, государство установило монополию на продажу табака. Во многом этот шаг был продиктован финансовыми нуждами пополнения государственного бюджета: казна продавала табак чуть ли не на вес золота, по 50-60 копеек. В 1644 г. Алексей Михайлович вновь запретил табак, теперь уже надолго. Курильщиков наказывали битьем батогами, вырыванием ноздрей и ссылкой, причем это касалось и женщин. Интересно, что согласно Уложению царя Алексея Михайловича 1649 г. за убийство сына или дочери полагалось только церковное покаяние и тюремное заключение, а за употребление и продажу табака велено было рвать ноздри, пороть, конфисковывать имущество и ссылать на поселение в дальние города96.

Однако запретительная политика государства исходила в большей степени из моральных соображений и наставлений православной церкви. В это время утвердилось мнение, что табак - средство искушения сатаны, порождение греха. Верили, что табак вырос из тела «ветхозаветной блудницы» (Иезавели), на могиле кровосмесителей - брата и сестры и т.д.39 Поэтому табак, так же как алкоголь, считался греховным питьем97, и во всех запретительных документах того времени его потребление стоит в одном ряду с пьянством, азартными играми, развратом. Вместе с тем, поскольку запретительный подход входил в противоречие с экономическими интересами государства, время от времени власти разрешали торговать табаком на определенных территориях страны, например, в Сибири98.

В XVII веке табак ввозили в Россию двумя путями: через Европу и Среднюю Азию99. Хотя второй путь менее известен специалистам, A.B. Шаповалов отмечает, что Бухарская караванная торговля в Москве процветала. Поскольку в Средней Азии с табаком были знакомы по меньшей мере с начала XVII века, восточные купцы везли в Москву табак для собственного потребления и на продажу. В Москве распространилась особая бухарская манера курения табака через воду100. Считается также, что молодой царь Петр I научился курить именно в Москве.

Во времена царствования Петра Великого, в противовес политике Ивана Грозного, власти начинают приобщать население к курению табака: его потребление было разрешено и даже поощрялось. Петр I, побывав за рубежом, понял, что табак - не менее прибыльный для бюджета страны товар, чем водка и кофе101. В 1697 г. царь отменил все карательные меры против курильщиков, запреты на торговлю табаком и предоставил английским купцам исключительное право торга табаком в России на шесть лет (получив за это значительную сумму в государственную казну). Одобрение курения табака снискало Петру I среди части российского населения славу Антихриста; старообрядцы до последнего времени не употребляли табак (как и спиртное), называя его «чертово зелье».

Вместе с тем Петр I проявлял большую заботу о производстве собственного табака, поскольку осознавал возможные выгоды для казны. Поэтому еще во время действия английской монополии на ввоз (существовавшей до 1705 г.) на Украине и в южных российских губерниях табак выращивался в небольших количествах102. В первой четверти XVIII века эти посевы расширились, а в Нижнем Поволжье были заведены новые103. Именно Петр открыл первую в России табачную фабрику (в 1717 г. в Ахтэрке)104. А уже в 20-е годы XVIII века появляются и первые заводы по переработке табака105. Другие же дурманящие средства оставались во время царствования Петра I под запретом, а их употребление без предписания властей продолжало относиться к разряду политических преступлений.

Историки и этнографы отмечают, что в XVIII веке в России было очень модно нюхание или жевание табака. При этом в целях экономии почти не использовался чистый табак, а делались различные смеси. Например, в табак добавлялась или зола от ивняка, или алкалическая зола от сожжения растущих на березах грибов (чаги), или тонкая березовая стружка и др.106. Проникновение табака в культуру аборигенных народов территории от Урала до Тихого океана происходило в XVII веке107. В Сибири табак сосали, закладывая за щеку неразрезанные целые листья. А некоторые народы Сибири добавляли в смесь табака и деревянных опилок крошку сушеного мухомора для усиления наркотического эффекта108. На Камчатке до середины XIX века единственной формой потребления табака была так называемая лемешина, которую закладывали за щеку: она изготавливалась из мелко нарезанного табака, перемешанного с пеплом из грибкового нароста березы и чуть-чуть политого ВОДОЙ109.

К XIX веку махорку сеяли уже во многих губерниях России; благодаря своей дешевизне и крепости она была широко распространена среди крестьянского населения. Ее также стали использовать в лекарственных целях: в Енисейской губернии, например, махоркой останавливали кровь, а в Забайкалье ее свежие листья прикладывали к нарывам и местам укусов животными73.

Употребление наркотиков в доиндустриальных обществах регулировалось строгими правилами, так что реальной социальной проблемой наркомания стала лишь в индустриальную эпоху, а в России - в XIX веке. Значительную роль в интенсификации употребления наркотических веществ и перехода данного явления на новый уровень в XIX в. сыграло употребление все более эйфоригенных веществ и развитие все более интенсивных форм их использования. Тысячелетиями наркотические вещества растительного происхождения употреблялись в «сыром» виде. В первой половине XIX века начинается технологическое совершенствование способов обработки наркотиков; выделяются чистые алкалоиды, чья наркогенность многократно превышает наркогенность сырьевого растительного материала. С изобретением шприца употребление наркотиков обеспечивает получение сжатого во времени сильного эффекта. Происходит постепенный переход от внутримышечного введения к внутривенному. Гашиш уже не принимается с едой, как раньше, а курится. Не жуются, как бывало, разводимые слюной листья коки; кокаин - чистый алкалоид - вдыхается и даже курится. Все это способствовало распространению наркотизма в таких масштабах, которых человечество до XIX - XX веков не знало74.

Вместе с тем можно предположить, что и в предыдущие столетия употребление алкоголя, наркосодержащих веществ приводило к нежелательным социальным последствиям, однако лишь к XIX веку возникли факторы, способствовавшие проблематизации этого феномена сначала как болезни, а затем в качестве серьезной социальной проблемы, требующей вмешательства и регулирования государством.

Среди факторов, способствовавших актуализации употребления наркотических веществ, особая роль принадлежала процессу развития фармакологии. Например, с середины XIX столетия все сложные операции проводились под общим наркозом, и смерть от болевого шока постепенно становилась в лечебных учреждениях Европы редкостью. Врачи понимали, что многие анальгетики чрезвычайно опасны, но заменить их было трудно.

До конца XIX века наркотические вещества официально использовались в Европе в качестве медицинских средств. С давних времен одним из лекарств, широко применяемых врачами, считался опиум. Его использование в России, по-видимому, следует отнести к концу XVI в., когда в 1581 г. в Москве организовалась первая царская аптека с английским фармацевтом Джеймсом Френчем, привезшим с собой среди прочих и названное лекарство. Впослед-

74п°^ЭН РУсская народная медицина и психотерапия. - СПб.: Литера, 1996, с.105.

ятницкая И.Н. Развитие наркотизма в прошлом и настоящем (Часть 2) // Вопросы наркологии, 1995, №3, с.86.

ствии русские цари закупали его у англичан, а позднее - на Востоке. В XVIII веке психиатры использовали опиум «с удивительно хорошими результатами». Причем наиболее интенсивно лечили опиумом психически больных и алкоголиков. Однако именно в этом столетии появляются первые научные описания наркотической зависимости.

Позднее данный вид наркомании активно пытались лечить изобретенным в начале XIX века первым алкалоидом опия - морфином. Применение морфина для наркоза и появление морфинизма - наркомании, развивающейся в результате хронического злоупотребления морфином, относится к более позднему периоду и связано с введением в практику подкожных инъекций. С появлением шприца ускорился рост морфинизма (сначала в странах Западной Европы, а потом на Востоке). Популяризации медицинского применения морфина способствовало большое число операций, проведенных под его обезболивающим действием. Так, во время Крымской (1853-1856 гг.) и Франко-Прусской (1870-1871 гг.) войн большое число операций было проведено под морфиновым наркозом110. В повести «Молох» А.И. Куприна мы читаем о свободном использовании морфина в качестве болеутоляющего средства земским врачом (следует отметить, что вторая половина XIX - начало XX века считаются периодом расцвета медицины в России)111. Вместе с тем скоро были зафиксированы случаи зависимости и была осознана опасность, исходящая от использования морфия.

Кодеин (другой опиумный алкалоид) использовался при кашле и состояниях «нервности» (входил в пропись микстуры Бехтерева); морфин - как анальгетик при болевом шоке, при психическом возбуждении и при бессоннице112. И кодеин, и морфин применялись также при лечении алкоголизма. По этому поводу журнал «Современная медицина» писал в 1866 году: «...Морфий всегда действует и не требует увеличения приема, то есть больные к нему не привыкают, как привыкают к опию»113.

Опиаты использовались как эффективное лекарство от более чем 50 болезней, включая диарею, дизентерию, кашель, диабет и алкоголизм114. 1880 год вошел в историю как переломный в отношении к опиуму и морфину, что было естественным ответом на осознание опасности наркомании и признание опиумной наркомании как тяжелого психического заболевания115. Примечательно, что как географическое, так и социальное распространение опиума и морфия шло противоположными путями. Если исторический путь опиума в цивилизацию пролегал с Востока в страны Западной Европы, то распространение морфинизма происходило обратным путем - из Западной Европы на Восток. При этом морфинизм распространялся от высших слоев общества к низшим, а опиумокурение - в обратном направлении81.

Очередным «лекарством», применяемым в лечении, стал открытый в 1855 году и вышедший из американских и европейских медицинских клиник кокаин. Вещество обнаружило свои исключительно местноанестезирующие свойства и открыло ряд обезболивающих препаратов (дикаин, новокаин). Им лечили невралгии, применяли как обезболивающее. Первые кокаинисты появились к началу XX столетия. Алкоголизм, опиоманию, морфинизм и кокаинизм в конце XIX в. пробовали лечить героином, который был открыт в 1898 г. Он считался тогда превосходным средством от кашля (в России героин рекламировался как детское лекарство от коклюша)82 и использовался для лечения туберкулеза и алкоголизма. Но уже первые героинисты развеяли эти иллюзии медиков. Однако еще в начале XX века героин настоятельно рекомендовался со страниц одного российского медицинского издания как препарат, «вентилирующий легкие», и потому в первую очередь предназначался для спортсменов. Предлагалось его употреблять и в «антибронхиальных» целях83.

Хлорагидрат (хлороформ, эфир) был открыт в 1835 г. в Европе и в конце XIX

века распространилось его употребление во многих странах; красочные описания вызванного им опьянения можно найти в произведениях американских и европейских авторов. Случаи злоупотребления хлороформом, эфиром, паральдегидом и другими препаратами этого ряда не успели привлечь должного внимания специалистов, так как под наркотическую зависимость попали прежде всего алкоголики (по причине тяжелого опьянения, достигаемого этими средствами); их злоупотребление объяснялось «дегенеративностью». Помимо того, «увлечение» этими средствами перед первой мировой войной быстро вытеснилось кокаином84. Известно также, что в конце 1920-х годов в селах центральной России стали открыто рекламировать и продавать пасту опия. Ее использовали крестьянки, дававшие наркотик грудным детям вместо более безобидного отвара мака, не всегда имевшегося под рукой. Делалось это в целях успокоения детей на период хозяйственных работ матери85. Лишь в 1923 г. отечественный психиатр С. И. Каган пришел к выводу о недопустимости лечения наркомании наркотиками, запоздало признав многочисленную и долговременную практику своих коллег-предшественников «ошибочной»86. Статистика не располагает сведениями о количестве жертв

См.. Ефимов И. Маковый дьявол - древнейший искуситель. - http://www.screen.ru/narkom/may2002/page3.htm.

з выступления Калачева Б.Ф. на аналитическом совещании «Метадоновые программы - как это делается и кому это Ч^ою», 22 апреля 2003 г. на сайте «Нет наркотикам». - http: //www.narkotiki.ru/mir_5528.

м.. Калачев Б.Ф., Сбирунов П.Н., Сергеев A.H. Развитие наркомании и незаконного оборота наркотиков в России //

-mtp://narcomxu/law/system/22.htmL

в ятницкзя И.Н. Развития наркотизма в прошлом и настоящем (Часть 2) // Вопросы наркологии, 1995, №3, с.79. 86

Еще ваЛачев Сбирунов П.Н., Сергеев A.H. Указ. раб.

стм 8 В Г ^Ша пРовеДена международная конференция, на которой и было впервые заявлено о появлении новой Макя 0олезни. связанной с употреблением наркотиков. Она получила название «наркомания». См.: Аманова H., Р°в Д. Нация и «кайф» // АиФ, 1999, №40.

подобных способов лечения. В XIX веке и почти до середины XX века врачи составляли около половины зарегистрированных потребителей наркотиков; они были и первыми исследователями этого явления, проводя на себе многочисленные эксперименты116.

Таким образом, именно к концу XIX века известные и новые наркотики стали частью медицинского знания, литературы, медицинских теорий и практик. Они использовались в качестве лекарств от разных болезней, но постепенно стали осознаваться негативные последствия от их употребления. Начиная со второй половины XIX века, термин «зависимость» стал частью медицинского языка (сначала - в отношении алкоголя, а затем - других наркотических средств). Появились первые теории, затрагивающие причины наркозависимости и способов лечения.

Первые попытки «регулирования» сферы медицинского применения наркотиков имели место в XIX веке. В 1899 г. вышла в свет книга Н.К. Реймера «Яды цивилизации», содержащая подробные сведения о структуре потребляемых средств, социальном составе и образе жизни потребителей наркотиков. В начале XX века появляются исследования И. Левитова и JI. Сикорского. Однако более активное изучение наркотизма происходит в 1920-е годы117.

Таким образом, одним из основных факторов актуализации феномена использования наркотических веществ в XIX веке является развитие медицины, а также науки в целом, благодаря чему возникла возможность научного описания данного феномена. Помимо развития науки, важным шагом было развитие государственно-полицейских практик (например, изо- ляциия и сбор на ее основе статистических данных). Изучение использования наркотических веществ осуществлялось путем регистрации; наблюдения, сравнения и анализа. В результате появились первые объяснения наркозависимости.

Далеко не последнюю роль в возникновении «государственного дискурса» наркотизма сыграла психиатрия, которая начиная с XIX века занималась алкоголе- и наркозависимыми. Именно психиатрия, по мнению некоторых ученых, заложила основы для собственно медицинского восприятия многих социальных явлений в России118, в том числе, употребления наркотических веществ.

Термин психиатрия пришел в Россию с западной медицинской мыслью в конце XVIII - начале XIX века90. Именно в это время в России начали распространяться понятия «норма», «нормальный». Причем слово «нормальный» использовалось не только в значении «обычный», «повседневный», «привычный», но и «психически здоровый» (в словосочетании «нормальный человек»). До XIX века, пока не вошел в силу процесс секуляризации, православие определяло мировоззрение русского человека, тем самым обозначая рамки ненормального поведения. Именно в XIX веке происходят, продолжавшиеся вплоть до революции91, профессионализация врачей и развитие научного психиатрического дискурса.

Под словом «безумие» в психиатрии того времени понимался не единый феномен, а скорее совокупность различных форм поведения, включающих помимо прочего пьянство и другие формы, которые обозначались как «исступление ума» - бессознательное состояние, характерной чертой которого было отсутствие воспоминаний о сделанных поступках92. При этом советский историк психиатрии Т.И. Юдин, изучавший ситуацию в домах умалишенных царской России, пишет: «В приказные дома умалишенных также направляли главным образом больных, или нарушивших на улице губернского города порядок, или состоящих под судом. <>...В результате <>...психиатрические заведения переполнялись алкоголиками, дебильными бродягами, направленными главным образом полицией...»93.

Таким образом, помимо объективно-исторических процессов секуляризации, индивидуализации, отчуждения и прочих факторов, характерных для периода раннего развития капитализма и способствовавших интенсификации употребления наркотических веществ населением России, значительную роль в актуализации этого феномена как «проблематичного» сыграли развитие науки, медицины (особенно фармакологии) и институционализация психиатрии в России. Именно они заложили основу для формирования в дальнейшем мощного дискурса наркотизма как серьезной социальной проблемы, требующей государственного регулирования.

Другим фактором, спровоцировавшим масштабное распространение наркотиков на европейской территории России, некоторые ученые называют смешение этнических групп, начавшееся с развитием восточной колониальной политики царской России, когда огромный поток крестьянства и казачества двинулся для освоения новых земель в Среднюю Азию и на Дальний Восток.

90 туг

п хотя традиционно историю психиатрии начинают отсчитывать с развития монастырского призрения, до XVIII веке говорить о медицине как науке или как о единой (тем более институционализированной) практике нельзя. См.: Янгулова Л.В. Институционализация психиатрии в России. Генеалогия практик освидетельствования и испытания «безумия» (конец XVIII - XIX вв.). Автореф. дисс.... социол. наук. - М., 2004, с.14-16

Так, в 1875 г. в Санкт-Петербургском университете была учреждена психиатрическая кафедра. В конце XIX века создаются многие медицинские общества: невропатологов и психиатров, Общество русских врачей в память Н.И.

ирогова, Петербургское медицинское общество, Комиссии по вопросу об алкоголизме и др.

Янгулова Л.В. Институционализация психиатрии в России. Генеалогия практик освидетельствования и Испытания «безумия» (конец XVIII - XIX вв.). Автореф. дисс.... социол. наук. - М., 2004, с.26-27.

См.. Юдин Т.И. Очерки истории отечественной психиатрии. - М., 1951, с.95.

В те времена (1880-е годы), по воспоминаниям современников, в Средней Азии редко можно было встретить коренного жителя, не знакомого со вкусом и действием «наши» (гашиша). По оценкам дореволюционного исследователя наркотизма И. Левитана, в среднеазиатском регионе гашиш употребляли не менее 200 тысяч человек, которые выкуривали 25 тысяч пудов (около 400 тонн) этого наркотика в год. Взаимодействие разных народов приводило к тому, что коренное население Средней Азии и Дальнего Востока прививало россиянам гашишизм119, а россияне в свою очередь являлись распространителями алкоголизма. Уже в 1878 г. генерал-губернатора Туркестанского края предупреждали о возможных негативных последствиях для жителей европейской части России, если местными властями не будут предприняты решительные меры для борьбы с наркоманией среди азиатских мусульман.

С давних пор в этом регионе выращивался опий. Соответственно, употребление опия у народов среднеазиатского региона имеет глубокие корни. В старину употребление гашиша было там традиционным явлением. На каждую тысячу человек населения в год приходилось 5 пудов выкуренной анаши (производная гашиша). Курили ее в смеси с табаком, используя сосуд из тыквы - силим, до половины наполненный водой, которая очищала дым120.

Во время национальных религиозных праздников или похорон казахи употребляли кокнар - традиционный напиток, содержащий смесь алкалоидов опийной группы (морфина, кодеина, героина и дионина) с гидрокарбонатом, протеином, резином, маслом и пигментами. Уходящим домой гостям было принято давать с собой небольшое количество сухого кокнара, что свидетельствовало о благосостоянии хозяев. Кокнар широко использовался для лечения потери аппетита, болей в суставах и кашля. Опий курили, варили, готовили из него напитки для празднеств и ежедневного употребления, а также «целебную микстуру»121.

В Узбекистане до революции гашиш и другие наркотики можно было купить на базаре, в мелочных лавках, в любой чайхане. Традиционно сеяли опийный мак и индийскую коноплю. Местные лекари врачевали от большинства болезней опием в различных видах и сочетаниях. Врачи рекомендовали его во время лихорадки, при головной и зубной болях, болезнях глаз, ушей. Гашиш, получивший особое распространение в некоторых районах Узбекистана, использовался для приготовления халвы и конфет «гульканд», напитков, супов122. Таким образом, использование гашиша и опия в народной медицине и приготовлении национальных блюд жителями Средней Азии имеет давнюю сторико-культурную традицию. Медики считают традиционным для этих регионов гашишизм, опиофагию и опиокурение123.

сих пор не существует единого мнения об отношении ислама" к наркотикам' с одной стороны, в исламе существует запрет на употребление наркотиков, с другой " их производство и потребление издавна присущи мусульманским народам. Ряд исследователей связывает распространение наркотиков в некоторых частях мира с возникновением в VII веке ислама и его военнополитической и культурной экспансией, в результате которой арабы установили свою власть на большой территории, распространяя свою религию. Именно к этому времени ученые относят начало использования опиума в целях опьянения. По их мнению, в отличие от запрещенного алкоголя, опиум внедрялся как почти обязательный элемент народных обрядов таких, как свадьбы, рождение ребенка, похороны124. Согласно мусульманскому праву, к запретному принадлежит любой напиток или пища с опьяняющими или одурманивающими свойствами, а грехом считается их преднамеренное и чрезмерное употребление. Но в Коране не упоминаются конкретные наркотики. Некоторые исследователи полагают, что во времена Мухаммеда арабы вообще не были знакомы ни с опиумом, ни с гашишем. Сведения об употреблении гашиша впервые появились в арабских юридических источниках в IX веке. Уже в IX - XX веках среди мусульманских правоведов возникли разногласия по вопросу о запрете наркотиков. Часть школ мусульманского права выступала за запрет на все виды наркотиков. Шафииты (на территории СНГ это чеченцы и часть курдов) первоначально тоже отнесли гашиш к «запретному», но позднее уточнили, что употребление наркотиков может быть дозволенным в количествах, не вызывающих нежелательных последствий или в лечебных целях. Ханафиты (большая часть мусульман СНГ) к этой формулировке добавили возможность более свободного подхода к употреблению наркотиков, если таковой присутствует в местном обычном праве. Таким образом, у разных мусульман существуют разные практики отношения к наркотикам. Наиболее вольная трактовка бытует среди мусульман Центральной Азии и Афганистана125. Российский ученый-биолог Н.И. Вавилов отмечал в отчете о путешествии 1916 г. по Памиру: «Крайне мало на Памире конопли. В некоторых селениях среди полей хлопчатника и у заборов попадаются группы конопли, и в первое время я воображал, что это - конопля для пряжи. Позже выяснилось, что конопля сеется для получения гашиша, и она заменяет здесь запрещенную русскими пограничниками культуру опийного мака»126. В отчетах о путешествиях в Афганистан он писал о традиционном употреблении местными народами опия127.

По некоторым оценкам, в Средней Азии начала XX века проживало не менее 1 млн. человек, злоупотреблявших наркотиками, а контрабандный оборот опия и гашиша переваливал за сотни тонн128.

Другой очаг наркотизма в России начала XX века существовал в Приморье. Согласно А. Мусаеву, П. Сбирунову и Б. Целинскому, масштабы контрабанды и употребления наркотиков там не уступали азиатским129. По мнению исследователей, развитие контрабанды было во многом связано с попытками государственного регулирования употребления наркотических веществ. Дело в том, что в конце XIX века были приняты специальные Указы о запрещении курения гашиша и опия, уничтожении посевов мака и конопли. В результате цена на гашиш в Туркестане выросла с 1,80 рублей до 50 рублей за фунт, а цена на опиум на Дальнем Востоке - с 10-15 рублей до 70-100 рублей. И если до запрещения посевов население регионов само обеспечивало себя наркотиками, то после наркотики стали поступать контрабандой130. Ученые указывают, что российское антинаркотическое законодательство XIX века носило ограниченный и односторонний характер. В данных указах вводились меры за посев наркосодержащих растений, вывоз наркотиков за границу России и их употребление. В результате, другие государства (Китай, Турция, Египет) быстро наладили поставки наркотиков в Россию131.

Особая роль в процессе распространения наркотиков на территории Российской империи XIX-XX вв. принадлежит китайским мигрантам. Развязанные Англией в XIX веке «опиумные» войны 1840-1842 и 1856-1860 гг. способствовали распространению наркомании не только в Китае, но и на приграничных с Китаем российских территориях. Россия, как известно, в этой войне заняла жесткую антибританскую позицию. В свою очередь власти Северной Маньчжурии обратились к Российскому Императору с просьбой ввести свои войска на территорию Китая'в долину реки Или, что позволило бы китайским правителям перебросить часть вооруженных сил на подавление крестьянских бунтов в других частях страны. В 1871 году по велению Николая I русский экспедиционный корпус оккупировал долину Или, где в основном проживали дунгане и уйгуры, которые исповедовали ислам и находились с китайскими властями в острой конфронтации, так как намеревались создать суверенное Дунганское государство. Эти народы преимущественно занимались торговлей, поэтому они воспользовались началом «опиумных войн», переключившись на производство опиума, а вырученные деньги использовали на приобретение оружия и финансирование сепаратистских идей. Через 10 лет, решив свои внутренние проблемы, маньчжурские власти попросили Россию вывес-

ТИ свой корпус из долины Или. Вывод в 1881 г. российских войск с территории Китая повлек за собой переход в Россию двухсот тысяч дунган и уйгур132, которых китайцы намеревались уничтожить за сепаратизм и развитие наркобизнеса. Российские власти разрешили иностранцам осесть в Туркестанском крае, преимущественно в районе озера Иссык-Куль (по некоторым данным переселенцев насчитывалось до 250 тыс. человек)133. Коренное население Туркестанского края (киргизы и казахи), ведущее кочевой образ жизни, традиционно не занималось выращиванием опийного мака, однако, начиная с 80-х годов XIX в., его начали высевать мигранты, и местные жители понемногу включились в наркобизнес134.

В начале XX в. положение в Туркестанском крае и на Дальнем Востоке осложнилось настолько, что в некоторых районах под посевами мака и конопли находилось до половины пашни. Считается, что именно в этот период среднеазиатские наркоторговцы организовали трафик в Европу. Так, по мнению Д.А. Новикова, в результате налаженной контрабанды и транзита из Среднеазиатского региона, распространение наркотиков уже в начале XX века затронуло многие регионы Российской Империи. Противодействие местных властей этому процессу практически отсутствовало, поскольку в оборот наркотиков вовлекались практически все транспортные средства и те, кто ими ведал, т.е. представители власти, включая таможню, полицию и суд135. Факт возделывания снотворного мака для личного пользования местными жителями в Средней Азии было решено использовать в интересах российского государства. Если в начале XX века опий официально завозился в Россию из Турции для лечебных целей, то в 1916 г. департамент здравоохранения поставил перед правительством вопрос о возможности получения собственного опиума. Это было также связано с тем, что во время первой мировой войны немцы прекратили поставки обезболивающих средств, крайне необходимых для страны, ведущей военные действия. Так в России было организовано возделывание снотворного мака и сохранявшееся в последствие многие десятилетия промышленное производство опиума как лекарственного препарата.

Постепенно в Европейской части России начинает обостряться наркотическая ситуация136, причем количество наркоманов возросло не только среди взрослого населения, но и особенно среди молодежи и подростков. По мнению современни ков, Сухаревка и окружающие ее улицы Москвы являлись местами снабжения наркоманов всеми видами наркотиков. Там можно было достать сколько угодно морфия, хлорала и т.п. Одним из самых модных наркотиков был кокаин137.

Первая мировая война в значительной степени способствовала распространению наркотиков (особенно героина и кокаина). Существует мнение, что именно солдаты и офицеры союзных европейских армий снабдили Россию наркотиками, вызвав первую в ее истории вспышку наркомании. Как отмечает Б.Ф. Калачев, в первую мировую войну около полутора миллиона человек получили ранения, в период гражданской войны - сотни тысяч стали инвалидами. Вернувшись домой, многие из этих людей принесли с собой неумышленную страсть к наркотикам, поскольку получали их в армии для облегчения страданий. А поскольку в мирное время медицинские наркосодержащие препараты были недоступны, в ход шли либо вещества растительного происхождения - гашиш, опиум (чаще в сельской местности), либо (в крупных городах) - незаконно сбываемый кокаин138. В 1928 г. крупнейший отечественный психиатр В.А. Горовой-Шалтан писал: «...у большинства наших пациентов начало мор- финизации определенно связано с условиями военной службы, с периодом войны и революции»139. И.Н. Пятницкая замечает, что среди летчиков в первую мировую войну было особенно много кокаинистов, поскольку это была наиболее рискованная в армии профессия, требующая особой отваги140. Другой путь распространения наркомании в армейской среде - контакты военнослужащих с местным населением, имеющим опыт бытовой наркомании. Так, некоторые авторы фиксировали случаи «грибной наркомании» среди солдат и казаков по примеру местных жителей - камчадалов и коряков141. Б.Ф. Калачев отмечает тенденцию вытеснения пьянства наркоманией в русской армии в Средней Азии с середины XIX, а особенно интенсивно - в начале XX века. При этом наиболее широко было распространено курение гашиша. «Этому, -пишет Калачев, - в немалой степени способствовало непродуманное ужесточение антиалкогольных мер со стороны генерал-губернатора Туркестанского края»142. Среди творческой интеллигенции и в аристократических кругах появилась мода на наркотики143. Н. Лебина приводит примеры упоминаний употребления наркотических веществ в русской классической литературе. Так, Анна Каренина пристрастилась к настойке опия, один из чеховских героев - учитель церковноприходской школы - вдыхал пары эфира, из-за пагубного воздействия кокаина умирает герой «Романа с кокаином» М. Агеева, а из рассказов

М. Булгакова мы узнаем о популярности морфия среди людей, имеющих доступ к медикаментам и шприцам - врачей, медсестер, аптекарей144. Считается, что в конце XIX - начале XX века наркотики были элементом культуры модерна в России: кокаин был символом, а иногда и пропуском в мир художников, поэтов и писателей145. У столичной богемы было популярно курение опиума и гашиша, а в начале XX века к ним добавился кокаин. Наркотики употребляли дамы высшего света, иногда высшее офицерство, люди искусства146. В высшем свете полушепотом обсуждалось пристрастие к наркотикам князя Юсупова (убийцы Распутина). Р. Медведев упоминает о появлении кокаинизма и морфинизма в богемно-эзотерических салонах авангардистов начала XX века. Однако в наибольшей степени склонность к наркотикам проявлялась в бандитской среде. Именно там и родилось столь распространившееся позднее слово «марафет». В Российской империи вплоть до ее краха в 1917 г. контролем над оборотом наркотиков ведало Министерство внутренних дел, этим вопросом занимались Департамент Полиции и Департамент Здравоохранения. Специализированных правоохранительных структур, занятых борьбой с наркоманией и наркобизнесом, в царской России не существовало.

Увеличение количества больных алкоголизмом и наркоманией в конце XIX века в России (прежде всего, как результат «относительно свободного» использования наркотиков в медицинской практике) может быть названо фактором, привлекшим внимание властей к вопросу об их лечении. Специальных государственных медицинских учреждений для стационарного лечения алкоголизма и наркоманий в России в конце XIX века не существовало. Большинство больных, страдающих алкоголизмом и употребляющих одурманивающие вещества, поступало в общесоматические больницы и только 2 % - в психиатрические. Амбулаторный прием осуществляли всего лишь несколько лечебниц, организованных, в основном, на благотворительные средства147. Позже в Санкт-Петербурге был открыт Институт для изучения алкоголизма, как отделение Психоневрологического института, имевший стационарные и амбулаторные отделения148.

Конец XIX века отличается стремлением российского государства и правительства определить основные направления алкогольной и антинаркотической политики. «Алкогольный вопрос» становится предметом острых дискуссий на заседаниях Государственной Думы. И.А. Сикорский, изучавший в конце XIX века влияние алкоголя на здоровье населения, смертность, убийства и т.д., в своей работе «Основы алкогольной политики в России» писал о необходимости министерствам Юстиции и Внутренних дел «в руках с данными уголовной, врачебной и санитарной статистики» «вносить свои сметы в Думу вместе с проектом количества алкоголя, предположенного к выпуску на внутренний рынок»149. Российское законодательство в сфере борьбы с незаконным оборотом наркотиков XIX века представлено Уложением о наказаниях уголовных и исполнительных 1845 г. В главе «О преступлениях и поступках против постановлений, ограждающих народное здоровье» содержался раздел «О нарушении правил, установленных для продажи, хранения, употребления веществ ядовитых и сильнодействующих». Уголовное уложение 1903 г., пришедшее на смену Уложению 1845 г., содержало уже три «антинаркотические» статьи. В одной из них была предусмотрена ответственность за нарушение правил хранения, отпуска или использования сильнодействующих или ядовитых веществ ответственным лицом аптек и производств. Во второй говорилось об ответственности лиц, имеющих право использовать эти вещества. Третья статья устанавливала ответственность для лиц, виновных в хранении для продажи или в продаже сильнодействующих или ядовитых веществ без лицензии или с нарушением ее условий.

В первые годы XX века Россия активно участвует в общемировом процессе разработки антинаркотического законодательства150. Некоторые авторы считают, что современная государственная антинаркотическая политика началась в Северной Америке с принятием Конгрессом США в 1914 г. так называемого «Акта Гаррисона» и была непосредственно связана с распространением использования в медицинских целях героина151. С 5 по 26 февраля 1909 г. проходили заседания Шанхайской опиумной комиссии, основной целью которой было обсуждение мер, препятствующих нелегальному ввозу наркотиков (главным образом, опиума) из Азии в Европу. Резолюции этой комиссии носили рекомендательный характер и не содержали требования о запрете опиокурения, признавалось достаточным его регулирование и ограничение.

В январе 1912 г. в Гааге была подписана первая в истории международных отношений Международная Конвенция по опиуму. В соответствии с этим документом государства-участники (в том числе и Россия) приняли на себя обязательства по разработке и принятии законодательства, направленного на осуществление контроля над распространением опиума-сырца. Государства должны были принять меры для постепенной ликвидации производства, внутренней торговли и курения опиума. В Конвенции упоминались и другие наркотики: медицинский опиум, морфин, кокаин и др., употребление которых предусматривалось только в «медицинских и других разумных целях».

7 июня 1915 года Николай II утвердил первый в истории России целевой антинаркотический закон «О мерах борьбы с опиумокурением», запрещающий посевы, сбор, хранение, ввоз и продажу опийного мака в Приморском генерал-губернаторстве и Забайкальской области. Власти намеревались распространить действие данной нормы на всю территорию страны после «обкатки» закона в наиболее криминогенном наркорегионе. Однако осуществить задуманное не удалось: произошедшая в 1917 г. смена власти в России ознаменовала собой и новый этап в реакциях теперь уже советского государства на проблему распространения наркотизма в стране.

Подводя итог анализу основных тенденций распространения наркотиков на территории России и реакций российского государства можно отметить следующее. Во-первых, существовали объективные географические и природные предпосылки произрастания на территории России наркосодержащих растений, а также социально-культурные факторы их использования и употребления. Вещества этих растений издавна использовались человеком в лечебных, бытовых, сакрально-религиозных целях, и для получения эйфорического, «наркоманийского», эффекта. До возникновения российского государства существовали общественные формы регуляции употребления влияющих на сознание веществ. После установления на Руси христианства и укрепления государства регулирование процессов использования «магических» (прежде всего, растительных) веществ приобретает формы борьбы церкви с язычеством. Принимаются первые законы, запрещающие их использование. Являясь элементом жизни как древних народов, так и некоторых современных культур и цивилизаций, наркосодержащие и одурманивающие вещества (особенно алкоголь и табак) играли важную роль в решении политических и экономических задач разных государств. Российские власти всегда старались установить контроль над употреблением наркотических веществ, подчиняя эти процессы либо интересам церкви, либо интересам государственной казны. Естественно, это отражалось в принимаемых государством законах. Именно этот фактор может быть назван причиной выделения из всей совокупности наркотических веществ тех, которые в определенный исторический момент были легализованы и не только не запрещались, но и активно использовались для государственных целей. Соответственно, государственное регулирование алкоголя и табака в России имеет долгую историю и качественно отличается от реакций государства на употребление иных одурманивающих веществ.

При этом до конца XIX века наркотизм существовал на уровне натурального хозяйства и ограничивался территориями, на которых произрастали наркосодержащие растения. Росту распространения наркотических веществ и их употреблению в России в XIX веке способствовали массовые смешения народов на юге и востоке страны, поскольку традиции использования некоторых наркотических культур жителями этих регионов имеют глубокие корни. Как социальная проблема употребление наркотических веществ стало восприниматься лишь в XIX веке, что в значительной степени было связано с их широким использованием в качестве медицинских средств и их массовым распространением в мире. По мере открытия каждого нового наркотика (кокаин, героин, эфир), его начинали использовать в медицине в качестве средства лечения зависимости от предыдущего вещества. Это, естественно, приводило не только к увеличению видов наркоманий, но и к усложнению ее природы и методов лечения. В конце XIX века в России отмечаются попытки государственного решения проблемы лечения от алкогольной и наркотической зависимости.

Конец XIX века - время, когда ритуальные и лечебные способы использования наркотических веществ вытесняются мотивом поиска удовольствия и эйфории, и данный процесс носит массовый характер. Во многом это было связано с распространением употребления следующими социальными группами: завсегдатаями светских и артистических салонов, высшими слоями общества, представителями криминального мира. И если в древности употребление опиума было освящено коллективной ритуальной традицией, то теперь оно стало бесконтрольным, беспорядочным и превратилось наряду с алкоголем в средство получения удовольствия152.

Конец XIX - начало XX века стали переломным моментом в понимании проблемы наркотизма в России. Глубокий социально-экономический кризис, вызванный революциями и первой мировой войной, способствовал быстрому распространению наркотиков, особенно героина и кокаина. Проблема стала настолько «видимой», что требовала принятия мер по борьбе с наркоманией со стороны государства. Однако адекватных антинаркотических мер государство принять не успело: страна вступила в полосу острых социальных кризисов, революционной смены власти и правительства.

<< | >>
Источник: Блюдина У.. Борьба с наркоманией в современной России: взгляд социолога права. - Ульяновск: Изд-во Ульяновского государственного университета. - 300 с.. 2006

Еще по теме 1.1. Проблема распространения наркотиков в России и первые государственные попытки ее регулирования (до 1917 г.):

  1. 4.2. Государственное регулирование и саморегулирование биржевой деятельности в России
  2. Государственное регулирование рынка ценных бумаг в России
  3. 1.4. Развитие бюджетной системы России в 1917—1990 гг.
  4. § 1. РЕВОЛЮЦИЯ 1917 г. В РОССИИ
  5. 12.3. Другие проблемы, вызываемые попытками ограничить прибыль регулируемой фирмы
  6. § 5. НАЗРЕВАНИЕ РЕВОЛЮЦИОННОГО КРИЗИСА В РОССИИ. ФЕВРАЛЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ 1917 г.
  7. ЛЕКЦИЯ 12. PЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ (1917 - 1922 ГОДЫ) В.А. САБЛИН
  8. 11.3. Регулирование распространения оружия массового уничтожения и средств его доставки
  9. Лекция 2 Несоответствие между кризисом России и обществоведением: попытка объяснения причин
  10. Глава 6 РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В РОССИИ 1917—1920
  11. 1.2.3. Педагогика в период становления империализма в России (вторая половина XIX в. — октябрь 1917 г.)
  12. § 4. ВЛИЯНИЕ ВОЙНЫ НА ЭКОНОМИКУ РОССИИ. РАЗВИТИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КРИЗИСА НА РУБЕЖЕ 1916-1917 гг.
  13. Первые русские геодезисты в Европейской России