<<
>>

Вебер о китайской культуре

Работа Макса Вебера «Конфуцианство и даосизм» («Konfuzianismus und Taoismus») была опубликована в Германии в 1920 году. На английском она впервые была опубликована в 1951 г как «Религия Китая»3.

В ней Вебер анализирует влияние конфуцианства и даосизма на способность китайцев прийти к системе динамичного капитализма, в частности в сравнении с протестантской этикой и, в особенности, с кальвинизмом. На последующий успех китайцев (и корейцев) в других странах ссылались как на свидетельство фундаментальной ошибочности веберовского подхода*.

Отметив отсутствие в Китае современного капиталистического развития с середины XVII и до конца XIX века, Вебер указывает на власть книжной элиты — мандаринов — как на силу, блокирующую ростки нового: «любое новшество может создать угрозу интересам отдельного чиновника в плане привилегий его должности». При этом он в полной мере признает «чрезвычайное развитие и напряженность китайской погони за наживой», и добавляет, что «ни в какой цивилизованной стране материальное благополучие никогда не было столь решительно явлено в качестве конечной цели, как в Китае»4. Подчеркивая отсутствие капиталистического накопления и инвестиций, он отмечает, что если в Западной Европе по мере распространения капитализма численность сельского населения убывала, а размер хозяйств увеличив алея в результате слияния, в Китае имел место быстрый рост сельского населения и раздробления земельных владений. Преобладание мелких хозяйств укрепляло традиционную ориентацию на выращивание риса и традиционное для крестьян понимание мира. Неспособность модернизировать сельское хозяйство было важным следствием сопротивления мандаринов против налоговой и административной реформ,угрожавших их интересам.

Вебер также ссылается на отсутствие эффективного законодательства: «самые известные из [имперских] эдиктов представляют собой кодификацию этических, а не правовых норм, и различались эрудицией и литературными достоинствами».

Субъективные, а нередко даже иррациональные решения императоров или мандаринов препятствовали инвестициям. Далее Вебер отмечает, что, в отличие от формализма протестантской этики, которая «решительно все обезличивала ... в Китае вся общинная деятельность оставалась в рамках чисто личных отношений и была целиком обусловлена ими».Он делает вывод:

Ограничение возможности смотреть на вещи объективно, навязываемое влиянием личных отношений... оказывало существенное воздействие на экономические установки, поскольку препятствовало объективной рационализации. .. действует тенденция вновь и вновь опутывать индивида его самыми сокровенными чувствами к его родне и к тем, с кем у него были родственные отношения... Огромным достижением этических религий, и в особенности этических, аскетических протестантских сект был разрыв родственных уз и подтверждение превосходства общности, основанной на вере и на моральной жизни над общностью, основанной на кровных связях В экономическом смысле это означало, что доверие в деловых отношениях покоилось на моральных качествах каждого индивида, объективно проявленных им в своей деятельности60.

Но главное препятствие развитию рационального предпринимательского капитализма Вебер находит в другом аспекте конфуцианской системы ценностей. Конфуцианец ценит богатство, но рассматривает его как естественное следствие и привилегию роли мандарина, либо как результат везения или продажности. Другой способ разбогатеть — производя, покупая и продавая — это,с конфуцианской точки зрения, infra dig, т.е. унизительно. (Это конфуцианское высокомерие в отношении ремесленников и торговцев напоминает о традиционном отношении земельной аристократии к «рабочим людям» в других культурах, включая иберийскую и латиноамериканскую.) Вебер формулирует это следующим образом:

Для Конфуция любая профессиональная работа для заработка это мещанский удел специалистов. Специалист,... с конфуцианской точки зрения, ни при каких условиях не мог подняться до настоящих почестей, сколь бы он ни был ценен в плане полезности для общества.

Причина этого — и это было решающее соображение — в том, что «муж наивысших достоинств» (конфуцианский джентльмен) не был «инструментом», иными словами, в своей задаче самосовершенствования в деле приспособлении к миру он был конечной целью в себе; он не был... средством для достижения каких-либо безличных целей. Это центральное утверждение конфуцианской этики представляло собой отклонение специализации, отклонение профессиональной бюрократии и профессионального образования, и прежде- всего. .. оно представляло собой отклонение экономической подготовки, нацеленной на полу чение прибыли6*1.

Мандарины были не только снобами, но и навязчивыми снобами. Историк Джон К. Фэрбанк отмечает: «Торговцы были подчинены чиновникам, от которых они зависели в плане защиты, либо они сами достигали полуофициального положения, и тогда выказывали дух монополистического сборщика налогов, а не готового к риску предпринимателя. Классическое учение о государстве не заботилось об экономическом росте, и подчеркивало важность не создания нового богатства, а бережливого использования сельскохозяйственных налогов»62.

Правление мандаринов привело к созданию двухэтажного общества: образованные и все остальные. Иерархия мандаринов распространялась вниз до уровня района, но не деревни.Отчужденность местных администраторов [от населения] гарантировалась не только их оцениваемым по собственным критериям интеллектуальным и моральным «превосходством», но и традицией перемещения чиновников каждые три года в другую местность, но при этом было запрещено отправлять их на службу в родные края. Люди, которыми правили эти образованные господа, в целом решительно чурались их и предпочитали заниматься своими делами, не сталкиваясь с ними. Для этого нижнего этажа, для масс, бережливость «была формой скопидомства, и в пределе это были крестьянские сбережения, закопанные в подполе. Сбережения делали, чтобы хватило денег на достойные похороны, а также ради уважения и удовольствия от владения как такового, как это бывает везде, где аскетизм еще не разрушил подобного отношения к богатству»63. Иными словами, речь идет о накоплении богатства без его инвестирования. (То же самое может быть сказано и об иберийском и латиноамериканском меркантилизме.)

Вебер полагал, что конфуцианство распространяло пассивное отношение к накоплению богатства. Поскольку в кальвинистской доктрине накопление богатства было свидетельством Божьего благоволения, главное различие между конфуцианством и кальвинизмом в том, что последний требует стремления к успеху (то, что Пай называет «душевной тревогой», порождающей «стремление к достижениям»)64.

<< | >>
Источник: Харрисон Л.. Кто процветает? Как культурные ценности способствуют успеху в экономике и политике М.: Новое издательство. — 282с,— (БиблиотекаФонда «Либеральная миссия»). 2008

Еще по теме Вебер о китайской культуре:

  1. Основные представления китайской культуры
  2. 3.3. Интенсивные культуры. Китайская община
  3. Китайские солнечные затмения и их важность для китайской хронологии
  4. Как возник «китайский» периодический закон для времен обращения кометы Галлея. Подлог в китайских записях
  5. Что получается, если читать китайские летописи, переводя китайские имена на русский язык
  6. М. Вебер и Школа Анналов
  7. 7. Макс Вебер и современность
  8. Маркс заблуждался, а Вебер был прав
  9. 14. Теория рациональной бюрократии М. Вебера
  10. СОЦИАЛЬНАЯ СТРАТИФИКАЦИЯ ПО ВЕБЕРУ
  11. 13. М. Вебер как социолог капитализма
  12. XX ВЕК СМЕШИВАЕТ ИДЕИ МАРКСА И ВЕБЕРА
  13. МАКС ВЕБЕР И МНОГОМЕРНАЯ ТЕОРИЯ СТРАТИФИКАЦИИ
  14. 5. Учение о типах господства и противоречивость политической позиции Вебера
  15. Вебер, Макс (Weber, Max), 1864–1920, Германия.
  16. Новаторские работы Макса Вебера